Алексей Анатольевич Евтушенко 
Пока Земля спит

Текст предоставлен издательством http://www.litres.ru
«Пока Земля спит»: Эксмо; Москва; 2010
ISBN 978-5-699-44638-4
Аннотация

Помните – желания иногда имеют свойство сбываться! Дементий Воробьев, двадцати пяти лет от роду, сотрудник провайдерской фирмы, давно хотел в корне изменить свою судьбу. Но он, разумеется, не предполагал, что невинный выезд на природу с целью попить пивка закончится встречей с инопланетным полицейским и вербовкой в ряды галактического Интерпола. Теперь Дементию предстояло покинуть Землю и внедриться в межпланетную банду похитителей сновидений, принять участие в кровавом противостоянии в системе Торгуна, раскрыть в себе массу неизвестных ранее талантов и встретить самую красивую… Впрочем, лучше читайте книгу!

Алексей Евтушенко
Пока Земля спит

Дух торговли, который рано или поздно овладеет каждым народом, – вот что несовместимо с войной.
Иммануил Кант

Часть первая

Глава 1

– Меня зовут Дементий Сергеевич Воробьёв, мне двадцать пять лет, и на сегодняшний ясный день, мать его, я фактически готов бежать из собственной квартиры куда глаза глядят.
Я проговорил эту фразу, усевшись на пустующую скамейку во дворе дома, в котором родился и вырос.
Потом закурил и попытался осознать сказанное. Не только разумом, но и душой, сердцем и всем своим существом. Получилось легко. Да и с чего бы оно не получилось? Факты лежали передо мной во всей красе и прятаться никуда не собирались. Вон они факты – поднимись на третий этаж и войди в квартиру номер сто восемнадцать. Глаза б не смотрели.
Беременная третьим ребёнком сестра Лариска, её муж Коля-Николай-сиди-дома-не-гуляй, их дети, непохожие разнополые близнецы-шестилетки Иришка и Мишка и на закуску кот с французским именем Винсент.
А квартирка-то двухкомнатная. С кухней пять с половиной квадратных метров. Общая площадь – сорок два. И шансы на расширение-расселение в ближайшие несколько лет сопоставимы с шансами попасть с завязанными глазами из пистолета в бутылку на двадцати шагах.
А растущим разнополым близнецам требуется жизненное пространство. Которое они, детки-шестилетки, за неимением иных перспектив, активно начинают отвоёвывать у своего дядюшки. То бишь у меня. Не говоря уже о прочих радостях проживания с советских ещё времён в квартире девятиэтажного панельного дома, лучшие годы которого давно позади.
Хуже всего приходилось по выходным.
Например, таким, как сегодня. Воскресенье, начало второго, а в квартире уже скандал. Коля-Николай-сиди-дома-не-гуляй всё-таки сходил в магазин и вернулся не только с хлебом и картошкой, но и с запахом пива-водки. Лариска и вызверилась.
Коля, вообще-то, не алкоголик, но иногда себе позволяет. Мужика, ясен день, можно понять, от такой совместной тесной жизни другой и вовсе забухал бы уже не по-детски, но я-то тут при чём? Терпеть не могу домашних скандалов. Даром, что имя моё – Дементий в переводе с латыни означает «укрощающий», «усмиряющий».
Нет, не усмиритель я беременных третьим ребёнком старших сестёр. Ни разу. И разнополых близнецов-шестилеток тоже. Не говоря уже о наглом рыжем котяре Винсе, который взял моду точить когти о моё любимое рабочее кресло, на котором я сижу за компом. По большому счёту мне это по фигу, конечно, – функциональные характеристики кресла от винсовских когтей не ухудшаются, но всё равно иногда обидно. Какого чёрта я должен сидеть в подранном кресле, приобретённом, между прочим, на свои кровные, честно заработанные денежки?
Сплошное расстройство, в общем.
И это в прекрасный, тёплый и ясный майский день!
Но, если не удается укротить, а также усмирить или даже просто утихомирить домашних, то следует, вероятно, постараться укротить обстоятельства, которые приводят к столь печальным последствиям.
Подобная мысль не первый раз приходила мне в голову за последние два-три месяца. Но сегодня она не только пришла, а явно требовала выхода. То есть конкретного действия.
Вероятно, именно поэтому я продолжал сидеть на скамейке, душевно страдать и курить уже вторую сигарету подряд.
А что можно сделать в данной ситуации?
Первое, что приходит в голову – позвонить какому-нибудь старому приятелю и устроить психотерапию по-русски. Спиртное-девчонки-похмелье. С одной стороны – заманчиво. С другой – не поможет, знаю по опыту. Ну, в смысле, на какое-то время поможет. Как бы. Но кардинально проблему не решит. А мне надо кардинально.
Ну, и куда крестьянину податься?
Нет, так дело не пойдёт. Вон уже и пожилая соседка Елена Васильевна с моего этажа, не торопясь, выплыла из подъезда, заметила меня, и я даже отсюда вижу, что она собирается сейчас подойти и затеять душевный разговор на тему мира и спокойствия в нашей семье (всё слышит, зараза, за стенкой обитает) и сетовать на то, что моя матушка так рано ушла из этой жизни, а подлец-отец…
На фиг, на фиг!
Я поднялся со скамейки и, кивнув издалека соседке – приветствую, мол, Елена Васильевна, – направился к гаражам.
Гаражи возле нашего дома – это нечто вроде мужского клуба, где всякий причастный может при крайней необходимости получить полный стакан бодрящей (или расслабляющей – как кому ляжет на душу) жидкости, немудрёную закусь, утешение и мудрый житейский совет.
Но отправился я туда не за этим, а за своим скутером, который по взаимной договорённости держал в гараже дяди Юры – моего соседа сверху, владельца двадцатитрёхлетнего, но ещё вполне резвого автомобиля «Фольксваген-пассат». Дядя Юра, значит, предоставлял мне свой гараж, а я за это консультировал его по всем вопросам, связанным с эксплуатацией компьютера, а также работой с Интернетом и некоторыми программами. И все были пока довольны.
Гараж дяди Юры числился под номером «9», а ворота номера «11» были распахнуты настежь, и там несколько членов клуба, судя по громкости и эмоциональной окраске беседы, уже разлили по четвёртой, а то и пятой.
На пару секунд возник соблазн присоединиться, но был мной беспощадно подавлен, – не в том я сейчас настроении, чтобы пить с гаражным братством. Совсем не в том. Так что я ограничился приветствием, сдобренным дежурной улыбкой, вывел на волю скутер, завёл двигатель и отправился за город, к реке.
Город наш по мировым да и российским меркам не слишком велик, но и не совсем мал – три с половиной сотни тысяч жителей. То есть вполне себе город. С заводами, фабриками, банками, учебными и культурно-развлекательными заведениями, вокзалом, аэропортом и всей прочей, положенной городу подобного масштаба, инфраструктурой. Ну и, разумеется, рекой. Как же русскому городу да без реки? Вот к ней я и отправился. Знал я там одно заветное местечко, где шансы побыть наедине с самим собой даже в воскресный майский день были достаточно велики. Именно то, чего мне сейчас как раз и не хватало – побыть одному. Хотя бы некоторое время.
Пивка по дороге я всё-таки прихватил. Четыре банки холодненького светлого. Плюс чипсы и фисташки. Голое пиво лично мне только первая банка-бутылка нормально идёт, потом лёгкая закуска желательна. А то, что за рулём, так скутер – не мотоцикл и, тем более, не автомобиль, права на управление им не требуются. Да и пиво, в отличие от иных спиртных напитков – особенно водки, – выветривается из головы быстро – сорок минут, и можно ехать. Если, понятное дело, не перебарщивать с количеством.
Скорость у моего скутера небольшая – шестьдесят максимум, но этого вполне хватает, чтобы быстро оказаться за городом. А уж по юркости и проходимости с мотороллером (так ещё называют скутер, если кто не знает) разве что велосипед сравнится, да и то не всякий. Так что не прошло и трёх четвертей часа, как я уже сидел на крупном желтоватом песке, имея за спиной полутораметровый обрывчик, сразу за которым начинался лес, а прямо перед собой речку Бобровую. После весеннего паводка она уже фактически вошла в свои обычные берега, но купаться было пока рановато, – середина мая в наших широтах холодновата для этого. Даже с учётом глобального потепления. Да я и в любом случае не купаться сюда приехал, а всего лишь поразмышлять в одиночестве над своей не слишком удачной – особенно в последнее время – жизнью.
Огонь и текущая вода.
Всё правильно. Созерцание этих двух субстанций, говорят, всегда помогало людям обрести спокойствие, укрепить дух и принять верное решение. Или, на крайний случай, просто отрешиться от забот и тревог, что тоже немаловажно.
Когда пива во второй банке осталось на треть и опустел один пакетик фисташек, мысли в моей голове по поводу возможного изменения собственной жизни, наконец, приобрели видимость некоего порядка. Во всяком случае, я уже довольно чётко мог их распределить по четырём основным пунктам.
1. Поменять работу. То, чем я занимаюсь сейчас – подключение новых пользователей к Интернету в качестве техника провайдерской фирмы, хоть и оставляет довольно много свободного времени, но денег приносит, скажем прямо, недостаточно для того, чтобы снимать отдельную квартиру и при этом не отказывать себе в самом необходимом. Тут следует заметить, что к самому необходимому я отношу не только еду и одежду, но также возможность покидать родной город на период отпуска, время от времени угождать любимым на данный момент девушкам, общаться с друзьями и пользоваться современными средствами развлечения, работы и связи, к которым я отношу комп, мобильник, ЧСГ (моя собственная аббревиатура, означающая электронную читалку-слушалку-гляделку) и прочие гаджеты, без которых нормальную жизнь сегодняшней молодёжи – и не только! – трудно себе представить. Но как это сделать практически? Я хорошо знаю свой город. Не так много тут мест, где платят приличную зарплату. И не во всех этих местах завтра же меня примут с распростёртыми объятиями. А в некоторые я и сам не пойду.
2. Уехать в другой город. Например, в Москву. Там, по слухам, молодому человеку с моим умением и желанием трудиться можно найти адекватно оплачиваемую работу. Но здесь у меня куча знакомых разной степени близости и несколько друзей, а там я практически никого не знаю. Страшновато, если честно. Да и хоть какие-то деньги нужны на первое время. У меня же всех запасов и накоплений хватит разве что на плацкартный билет до столицы и то в один конец.
3. Заняться бизнесом. Очень интересная мысль. И не первый раз меня посещает. Но вслед за ней всегда возникает один и тот же вопрос: достаточно ли я люблю деньги, чтобы решиться их не зарабатывать, а делать? Не знаю. Нет у меня ответа. Пока нет. А раз нет, то и мысль эта, получается, бесплодна. Может быть, когда-нибудь она и послужит толчком для последующих действий, но сейчас… Да и каким бизнесом, скажите на милость? Перепродажа? Производство-торговля? Сервис? Не говоря уж о том, что для занятий бизнесом необходим начальный капитал, коего у меня, как было сказано выше, нет и в обозримом будущем не предвидится.
4. Жениться на девушке с приличными жилищными условиями. То есть с отдельной квартирой. Желательно двухкомнатной. А лучше трёх. Пожалуй, самая приятная и удобная мысль из всех. Но только на первый взгляд. Объяснять надо? Вот и я думаю, что нет. И так всё ясно. Я, конечно, прагматик и циник, но не до такой же степени, чтобы не понимать: жениться надо на человеке, а не на квартире. Иначе слишком велик риск получить чистый ад вместо красивой и свободной жизни.
Я воткнул недопитую банку в песок и поднялся, чтобы размять ноги. А заодно и отлить.
Шум моторов на другой стороне реки привлёк моё внимание, когда я застегивал ширинку. Не знаю, почему я спокойно не вышел на открытое пространство, чтобы удовлетворить своё любопытство, а остался за деревом. Вероятно, инстинктивно. Раз уж захотел с самого начала побыть один, то зачем светиться? Вот и не стал. На своё счастье.
Два чёрных джипа остановились наверху бывшего песчаного карьера, расположенного на противоположном берегу речки. Хлопнули дверцы. Пара здоровенных шкафообразных представителей рода человеческого выволокли из машины третьего – худого, длинного, на подгибающихся ногах. Поставили у края обрыва, отошли. Ещё двое из второй машины, оглядевшись по сторонам, достали из-под пиджаков оружие. Ну, или нечто весьма напоминающее оружие – отсюда не разглядеть.
Я прилёг за деревом, стараясь дышать тихо и через раз.
Да-да-дах-дах-да-да-дах!!
Выстрелы разорвали воздух и практически слились в один.
И вот уже тот, кто только что стоял, пошатываясь, на краю обрыва, кувыркается вниз и застывает на песке у кромки воды, подобно безжизненному манекену. Ни крика, ни стона.
Четверо наверху молча рассаживаются по машинам и уезжают. Я перевожу дыхание и уже собираюсь достать мобильник, чтобы звонить в милицию, но тут «труп» начинает шевелиться, затем вползает в воду и плывёт…
Бывший песчаный карьер расположен выше по течению относительно того места, где я затаился за деревом, и само течение не очень быстрое. Да и ширина Бобровой не превышает тут полусотни метров. Так что расстрелянный на моих глазах человек выбрался из воды аккурат напротив меня. Как по заказу. Ну, выбрался, не совсем верно сказано. Наполовину. Туловище уже на песке, а ноги ещё в воде. Лежит вниз лицом и снова не шевелится. Но дышит – отсюда слышно. С хрипом и присвистом.
Ёжик в тумане, и что делать?
Я тщательно оглядел противоположный берег. Кажется, уехали окончательно. Да, надо было им всё-таки не полениться, спуститься вниз и произвести контрольный в голову. Не было бы проблем ни у них, ни у меня. Ни, тем более, у этого мужика. Какие могут быть проблемы у мертвеца? Надо, однако, что-то предпринимать, а то ведь и впрямь помрёт…
На то, чтобы перевернуть тело на спину и выволочь его из воды, много времени и сил не понадобилось – дядька оказался не особо тяжёлым. Хотя какой там дядька. Скорее, парень. Судя по лицу, лет на пять старше меня. Гладкий, правильной формы череп без малейшего признака волос, тонкий длинный нос, бледные губы. Глаза закрыты (ни бровей, ни ресниц, кстати), кожа на вид плотная, с непонятными, едва заметными узорами-разводами лиловатого акварельного оттенка. Татуировка? Странная какая-то татуировка, никогда не встречал ничего похожего. На груди, сквозь лохмотья разорванной выстрелами куртки, проступает какое-то чёрно-бордовое месиво с лимонно-жёлтыми, полупрозрачными, будто древесная смола, потёками.
Блин. Кошмарное зрелище. Вот уж не думал, что огнестрельные ранения могут так жутко и странно выглядеть.
Надо бы, наверное, его хоть как-то перевязать и вызвать «Скорую». Бинт у меня в аптечке точно есть. И перекись. Сейчас…
Я полез в карман за мобильником.
– Никого не зови, – отчётливо прохрипел раненый. Его длинные тонкие пальцы нашли и с нешуточной силой вцепились в мой рукав. – Отнеси меня в лес. Оттащи. Как угодно. Сейчас. Сам не могу. Больно.
Он умолк, часто и неглубоко дыша, затем добавил:
– Пожалуйста, хороший человек. Очень прошу.
Не знаю, почему я послушался. Было в его тоне что-то такое… убедительное, что ли. Убедительное и одновременно располагающее. Как-то сразу мне стало понятно, что он не бредит, говорит осознанно, и мне, если хочу помочь, и впрямь нужно сделать, как сказано, – взять и отнести этого человека в лес. Благо далеко нести не надо. Да и ещё, вероятно, это странное обращение «хороший человек» тоже оказало своё действие. После этого как-то не хочется выглядеть человеком плохим.
Решено – сделано.
Во мне метр семьдесят восемь сантиметров роста, шестьдесят девять килограммов веса, и я, скорее, ловкий, нежели сильный (до армии, в институте, пока не выгнали, занимался боксом и даже дотянул до первого разряда). Но поднял я раненого без особого труда, снова убедившись, что он довольно лёгок. Полцентнера, не больше.
Но и пятьдесят килограммов далеко на руках не унесёшь. Впрочем, далеко и не пришлось.
– Здесь, – сказал он, когда я углубился в лес десятка на полтора шагов. – Положи меня.
Я присел, опустился на колени и аккуратно, как мог, уложил его прямо на свежий весенний мох, который здесь густо устилал землю. Пощупал рукой. Может, и холодновато, но точно сухо. И мягко.
– Не уходи, – попросил он. – Не бросай. Мне будет нужна. Твоя. Помощь.
Надо же. Помощь ему будет нужна. Моя. И как это я сразу не догадался? Это уже становится интересным. И уж всяко лучше водки отвлекает от невесёлых мыслей о настоящем и ближайшем будущем.
Я полез в карман за сигаретами и вытащил пустую пачку. Ладно, в скутере есть ещё. И пиво, кстати, тоже. Самое время хлебнуть пивка для успокоения нервов и выкурить сигаретку.
– На пять минут отойду, – сказал я, надеясь, что это прозвучало достаточно независимо. – Сигареты только возьму и тут же вернусь.
Человек медленно открыл и снова закрыл глаза (они у него оказались удивительного тёмно-фиалкового цвета). Я счёл это согласием и поспешил к скутеру, оставленному под деревом неподалёку.

Глава 2

На часы я не смотрел, но не думаю, что прошло больше пяти минут. Скорее всего, даже меньше. Скутер был хоть и в стороне, но совсем рядом, искать мне его не пришлось. Я взял банку пива из багажника под сиденьем, пачку сигарет и тут же вернулся. Однако изменения, которые произошли с раненым за это короткое время, оказались настолько кардинальными, что я поначалу, как это ни избито звучит, натурально не поверил своим глазам. Но поверить, в конечном счете, пришлось. А что бы вы сделали, если, находясь в трезвом – две банки пива не считаются – уме и твёрдой памяти, обнаружили, что оставленный лежать в лесу на пять минут человек принял вертикальное положение и… как бы это сказать… врос в землю?
Не знаю, почему я не убежал тогда. Чего было проще? Верный скутер – вот он, рядом и на ходу. Заводи, крути ручку на себя и поминай, как звали. Какая речка, какая стрельба, какой такой раненый? Не знаю, не был, не видел, сидел дома за компьютером, в игрушку играл, по Интернету шарился.
Но я не убежал. Думаю, любопытство победило страх. И ещё… ответственность, что ли. Я ведь фактически пообещал ему, что вернусь и помогу. А нарушать данное слово не в моих правилах.
Хотя испугался я здорово, это правда.
Да и кто бы не испугался.
Значит, когда я вернулся с пивом и сигаретами, он уже не лежал, а стоял. Сначала я подумал, что чуваку стало лучше, но быстро отказался от этой мысли. Потому что ему не стало лучше. Ему стало по-другому  .
Его ноги каким-то невероятным образом срослись (сначала я думал, что мне показалось, и лишь некоторое время спустя понял – так оно и есть) и погрузились в землю почти до колен. Руки он держал прижатыми локтями к бокам и кверху ладонями, словно ловя ими солнечные лучи, пробивающиеся сквозь юную майскую листву. Добавьте к этому неподвижную бритую голову с лиловатыми узорами на коже (за время моего отсутствия они, кажется, проступили ярче) и широко открытыми немигающими фиалковыми глазами, и получите представшую передо мной картину.
– Эй, – позвал я громким шепотом, – ты чего? Ты в порядке?
Терпеть не могу эту кальку с американского «you o’key?», но в ту минуту она сама сорвалась с языка.
Он ничего не ответил.
Вот это называется «прирос к месту», подумал я. В прямом смысле слова.
– Тебе помочь?
Я бросил банку с пивом и шагнул ближе, намереваясь ухватить этого страннейшего чудака за локти и постараться вытащить. Почему-то мысль о том, что есть опасность и самому провалиться по колени в землю, в голову мне не пришла.
– Стой. Не трогай. Жди.
Нет, не прохрипел. Проскрипел он сквозь едва приоткрывшиеся губы.
И тут, как это ни покажется странным, я успокоился. Не в том смысле, что потерял интерес к происходящему. Нет. Интерес как раз только усилился. Просто решил для себя, что раз уж столкнулся со столь непонятными и удивительными вещами, то нужно постараться воспринять их от начала до конца без лишней суеты и глупостей, которые чаще всего с этой самой лишней суетой идут бок о бок.
Что ж, подождём, посмотрим.
Как раз и ствол дерева поваленный очень удобно рядом подвернулся. Подобрал я пиво, уселся на ствол, банку откупорил, глотнул разок-другой, закурил и принялся наблюдать. Спокойно и даже в какой-то степени отстранённо.
Потом я не раз думал о том, что произошло бы, застань нас кто-нибудь в лесу за этим занятием: один сидит, прихлёбывает пиво, курит сигаретку и разглядывает второго, ушедшего в землю по колено и медленно, но, тем не менее, заметно – то есть на глазах, – превращающегося… в дерево.
Именно в дерево, по-другому не скажешь. Хоть дерево лично мне и незнакомое, раньше такого не встречал ни в живом виде, ни на фото, ни на видео.
Жуткое было, на самом деле, зрелище.
Жуткое, но в то же время притягательное. Как будто напялил на голову продвинутый шлем виртуальной реальности и смотришь эпизод из фантастического фильма. Только ещё круче. Потому что никакого шлема и близко нет, и реальность вокруг меня самая что ни на есть настоящая, а не виртуальная. Хоть ты её трогай, хоть нюхай, хоть на зуб пробуй.
К тому времени, как я допил банку и выкурил две сигареты, человек превратился в дерево окончательно.
Лопнув, свалились на землю остатки одежды. Трансформировались, а затем и вовсе исчезли ноги, руки и голова. Я видел перед собой развороченный выстрелами с одной стороны, примерно на уровне груди, древесный (или весьма напоминающий древесный) ствол обхватом примерно с человеческое тело и высотой, опять же, со среднего роста мужчину. Опирался ствол на пять увязших в земле корней-лап, а заканчивался тоже пятью довольно толстыми и длинными ветвями. Чуть ниже росло с десяток веток потоньше и покороче, усеянных продолговатыми и узкими, напоминающими ивовые, листьями цвета морской штормовой волны. На самом верху, между пятью длинными и толстыми ветвями, виднелось полусферическое, сложенное из пяти (снова пять!) сегментов-лепестков образование, назначение которого мне пока было непонятно. Впрочем, скажем прямо, мне вообще ничего не было понятно. А значит, и страшно. Но, как было уже замечено, страх я успешно давил и держал в узде. В отличие от острого любопытства, которое просто клокотало во мне и требовало удовлетворения. Так, закипевшая в кастрюле вода требует или выключить огонь, или начать уже, наконец, варить суп.
«Кажется, Дементий Сергеевич, вы хотели изменений в своей скучной жизни? – в какой-то момент подумал я. – Что ж, наверное, господь услышал ваши молитвы. То, что вы, Дементий Сергеевич, сейчас наблюдаете, есть самый натуральный феномен, который наверняка может круто изменить вашу жизнь. И к бабке не ходи. Вот и пользуйтесь».
Ровно в тот момент, когда опустела последняя банка с пивом, дерево, ещё сорок минут назад бывшее человеком, со мной заговорило:
– Спасибо.
Голос, как мне показалось, раздался из этого самого, непонятного назначения полусферического образования между ветвями.
– Не за что, – ответил я, отмечая, что не особо удивлён тому, что со мной разговаривает дерево. Почему бы и нет, в конце концов? По сравнению с тем, что я уже видел, это сущая ерунда.
– Есть за что, – не согласилось дерево. – И, надеюсь, будет ещё. Снова повторяю. Мне нужна твоя помощь.
Голос у него был высокий, чуть тягучий, но вполне различимый. Он действительно шёл оттуда, откуда мне показалось с самого начала, теперь я убедился в этом окончательно, – лепестки подрагивали в такт словам и звукам. Я подумал, что таким голосом, вероятно, мог бы разговаривать Буратино, и едва сдержал нервный смешок.
– Что за помощь?
– Сначала скажи, как тебя зовут.
– Дементий. А тебя?
– Зови меня Марк.
– Забавно, – сказал я.
– Что именно?
– У нас обоих латинские имена. Хотя я подозреваю, что на самом деле тебя зовут по-другому. Верно?
– Не знаю, что такое латинские имена, но знаю, что просто так ничего не бывает. И, если наши имена в чём-то похожи, то это не зря. Символично и всё в этом роде. Настраивает на оптимистичный лад. Я рад этому. А моё настоящее имя… Понимаешь, оно слишком длинное и неудобовоспринимаемое для человеческого уха. Поэтому…
– Да бог с ним, не парься. Марк так Марк. Нормальное имя. Откуда ты, Марк? С другой планеты или какого-то иного измерения? У нас, на Земле, таких существ, как ты, точно нет.
– Это долгий разговор, Дементий, а мне сейчас трудно говорить. Сначала нужно залечить раны. Ты не мог бы принести мне воды из речки? Пары банок хватит.
– Сейчас.
Я наполнил пивные банки водой и вернулся в лес.
– Тебя полить или как? – спросил и сам удивился той лёгкости, с которой общался с этим существом. Полить, надо же. А что насчёт удобрений? Я вновь еле удержался от того, чтобы не рассмеяться. Ёжик в тумане, этого Марка только что на моих глазах чуть не убили, а я тут хаханьки развожу. С другой стороны, осуждать меня нельзя. Защитная реакция психики. Чтобы не сбежать и не двинуться умом, пытаюсь шутить. Пусть про себя и не совсем удачно, но всё-таки.
– Дай мне, – сказал он и протянул две ветви. Будто щупальца.
– Держи, – я отдал банки – концы ветвей и впрямь, словно щупальца, ловко оплели жесть – и отступил на полшага.
– Спасибо.
Он выпил сначала одну банку, затем вторую.
Выглядело это так. Ветвь-щупальце поднимало банку над полусферическим образованием. Лепестки раскрывались, подобно цветочному бутону. Банка опрокидывалась, вода из неё лилась куда-то внутрь ствола. Всё.
– Ещё хочешь? – спросил я.
– Пока хватит. А вот поесть бы надо. Это ускорит регенерацию. У тебя с собой ничего нет случайно?
Я вспомнил о чипсах.
– Чипсы будешь?
– Для меня это чистая отрава. Да и для вас тоже, если разобраться.
– А что ты ешь?
Он помолчал, словно раздумывая. Хотя почему «словно»? В том, что это существо разумно и думать умеет, лично у меня сомнений не было.
– Ты далеко живёшь? – спросил он в ответ.
– В городе.
– Сюда приехал или пришёл?
– Приехал. У меня скутер. Ну… мотороллер.
– Отлично. Мне потребуется какая-то одежда. Сможешь привезти? И что-нибудь на ноги. Стоимость я возмещу. И вообще, о деньгах не волнуйся, деньги есть.
«Это хорошая новость, – подумал я. – Потому что у меня их практически нет».
– А пожрать? – осведомился я. – Ты так мне и не сказал, что ты ешь.
– Привези сырого мяса. С полкило. Лучше свинины, но сойдёт любое. И пару банок сгущенного молока. Думаю, этого хватит. Термос есть?
– Найду.
– Тогда кофе. Крепкий, сладкий. Если можно, с коньяком. Из расчета десять к одному.
– Что-нибудь ещё? Сегодня у нас в меню изумительное фисташковое мороженое. Рекомендую.
– В каком ещё меню? – удивился он. – А, понимаю, это шутка. Нет мороженого не надо. Лучше аспирин. Три или даже четыре таблетки.
– Аспирин у меня и тут есть, – сказал я. – В аптечке.
– Вот теперь я вижу, что тебя и впрямь бог мне послал. Тащи его сюда прямо сейчас!
На то, чтобы съездить домой, затариться, упаковаться и вернуться, я истратил около двух часов. И ещё полтора ушло, пока Марк употребил всё привезённое, усвоил его и начал снова превращаться в человека.
Обратная трансформация заняла совсем немного времени, и вскоре передо мной стоял абсолютно нормальный на вид только голый парень. Отставить. Не совсем нормальный. То есть совсем ненормальный. Отсутствовало самое главное. Вместо него – какой-то непонятный бугорок или шишка, сразу и не разобрать. К тому же рассматривать это место пристально мне было неловко.
– Держи, – я протянул Марку пакет с одеждой и старыми кроссовками. – Ты выше меня ростом, но, надеюсь, подойдёт.
– Спасибо.
Он быстро оделся. Джинсы оказались коротковаты, но в целом сидели нормально. В конце концов, мы не на званую вечеринку собрались. Кстати, а куда мы собрались? И вообще, что дальше?
Я открыл было рот, чтобы задать эти вопросы вслух, но Марк остановил меня движением руки.
– Тише, – полушёпотом сказал он. – Слышишь?
– Что?
– Там, – он показал рукой в сторону реки. – Вроде бы машины подъехали.
Я повернул голову и прислушался. Едва-едва, на грани восприятия, но, кажется, и впрямь хлопнули дверцы автомобиля. Ага. Теперь голоса. Неразборчиво, но явно возбуждённо и даже, пожалуй, зло. А вот камень покатился вниз и увлёк за собой ещё несколько.
Не сговариваясь, мы пригнулись и двинулись к реке, стараясь не шуметь. У Марка это получалось гораздо лучше, чем у меня. Казалось, он не шёл, а тёк между кустов и деревьев, и я подумал, что это естественно – лес, судя по всему, родная стихия для него. Как море для дельфина.
К берегу мы подобрались крайне осторожно, чуть не ползком. И не зря. Те, кто стрелял в Марка, вернулись. На этот раз на трёх машинах. И пятеро уже шумно спускались с обрыва к реке, подымая пыль и обрушивая вниз песок и мелкие камни, а ещё двое стояли наверху, и один весьма красноречиво молчал, надменно держась чуть в стороне, а второй размахивал руками и громко отдавал приказы:
– Обыскать всё до последнего дерева, идиоты! Он не мог уйти далеко!
«Идиоты» – все пятеро – тем временем весьма успешно преодолели обрывистый спуск и, не раздеваясь, как были – в одежде и обуви, полезли в воду. С явным намерением поскорее оказаться на нашем берегу.
«Уходим!» – показал я Марку, и он кивнул, соглашаясь.
Нет, хороший у меня скутер, что ни говори. Надёжный. Движок завёлся с полпинка, и вот мы уже покидаем опасную территорию со скоростью пятнадцать… двадцать… тридцать… тридцать пять километров в час. Ногами теперь не догнать. Да и с какой стати? Нас не видели, только слышали звук мотора. Откуда им знать, кто тут отдыхал на берегу речки и теперь, когда спустился майский вечер, решил вернуться домой? Так-то оно так, но если немножко подумать… Мост через реку здесь один, миновать его, чтобы попасть в город, мы никак не можем. Значит, там легко устроить засаду и посмотреть, кто именно поспешно убрался на мотороллере или лёгком мотоцикле (звук мотора выдаст примерный объём цилиндров любому мало-мальски знающему человеку) с левого берега реки именно в тот момент, когда пятеро крутых ребятишек решили там пошукать кое-кого небудемпоказыватьпальцем. Ну а представить себе дальнейший сценарий не составляет особого труда. И называть этот сценарий вдохновляющим лично я бы не стал. При любом раскладе.
– Куда едем? – осведомился, я, полуобернувшись.
– Село Гратово знаешь?
– Приблизительно. Проезжал мимо пару раз.
– Бензина до него хватит?
Я прикинул расстояние до Гратово.
– Даже если не хватит, там по дороге есть заправка.
– Тогда давай туда, в Гратово. А там я пальцем покажу.
– Надеюсь, в лесу нам ночевать не придётся? Вечер уже.
– Не тревожься. Всё должно быть нормально. Главное – доехать.
Эх, хотелось бы верить! Одно я знаю совершенно точно – с каждой минутой, действительно, всё интереснее. Позвонить, что ли, домой, предупредить, что ночевать, возможно, не приду? Нет, рано ещё. Неизвестно, как дальше сложится, нечего зря сеструху волновать. Она и так беременная, нервная. Хватит с нас всеобщего утреннего скандала.
Зачем-то я живо представил себе, как сестра Лариска обзванивает больницы, морги и отделения милиции в поисках пропавшего брата, и ощутил укол жалости.
Вот же ёжик в тумане, что за ерунда в голову лезет! Во-первых, не станет она звонить ни в какие морги, что я всегда, что ли, дома ночую? Не всегда. И не всегда предупреждаю об этом. Редко, да, но бывает всякое. И потом, конечно же, позвоню. Но позже. Сейчас и правда рановато. Да и несподручно – рулить надо.
Вот, к слову, и трасса.
Направо – к мосту и в город, налево – в область.
Я пропустил какой-то старенький запылённый по самые фары «Пежо» и повернул налево.

Глава 3

Расклад был такой. Солнце на закате, полбака бензина и максимальная скорость сорок пять километров в час. Больше при такой нагрузке никак, всё-таки нас двое, а скутер у меня хоть и хороший, но рассчитан, в принципе, на одного человека. Вдвоём – это на крайний случай и, желательно, не очень долго.
Крайний случай – вот он, прямо сейчас и проистекает, а насчёт долго… Я не помнил точного расстояния до села Гратово, и карты у меня с собой, разумеется, не было.
Приблизительно километров двадцать. Ну, двадцать пять. Полчаса ходу, если ничего не помешает. Дай бог и тьфу-тьфу не сглазить.
– Что там у тебя в Гратове? – спросил я через плечо. – Космический корабль?
– Не в самом Гратове. Рядом. Как ты догадался?
– Я не догадался. Наугад выстрелил и попал.
– Выстрелил?
– Ну, не в прямом смысле. Это вроде как образное выражение. Знаешь, что такое образное выражение?
– Конечно. Извини, я сразу не понял. Недавно на вашей планете, и русским языком владею не в полной мере.
Вот же ёжик в тумане! Недавно он. На нашей планете. Русским языком он, видите ли, не в полной мере владеет. Многие мои ровесники и не только они могли бы позавидовать такому владению. В том случае, разумеется, если бы владение русским языком входило в их систему ценностей. Дёма, ты, вообще, осознаёшь, что происходит? Воскресным майским вечером ты пилишь по загородной трассе на своём верном скутере, имея за спиной натурального инопланетянина, который нуждается в твоей помощи. Это не сон, не кино и не компьютерная игрушка. Это самая что ни на есть реальная реальность. Разве что в выпитом мною пиве неким совсем уж невероятным образом оказался растворён ЛСД или иной, сильно меняющий восприятие окружающей действительности наркотик, и теперь я на самом деле валяюсь на песочке возле кромки воды, и всё это – и встреча с древесным человеком Марком, и теперешнее наше бегство от бандитов-убийц, происходит только в моём воспалённом мозгу.
Несомненно, предположить нечто в этом роде я имею полное право. Но каковы шансы на то, что данное моё предположение окажется верным? Скажем честно, они мизерны и ничтожны. С другой стороны, и шансы встретить майским днём на берегу реки Бобровая инопланетянина, за которым, к тому же, ещё и охотятся какие-то весьма тёмные и опасные типы, признаемся, тоже весьма и весьма невелики. К нулю стремятся эти шансы. Так что же, какие шансы выше, а, Дёма? ЛСД в пиве, купленном в самом обычном гастрономе областного центра, или всё-таки преследуемый врагами инопланетянин на берегу реки? М-да. Так сразу и не скажешь. Да и не сразу, пожалуй, тоже. Остаётся одно: действовать так, как будто всё это происходит на самом деле. Потому что иной выбор чреват самыми тяжёлыми последствиями. В конце концов, любой наркотик со временем из организма выветривается. А вот бандитская пуля – это вряд ли.
Занятый этими и другими мыслями, я не забывал поглядывать в зеркало заднего вида. Основная часть машин на трассе шла из области в город – люди возвращались с дач к началу рабочей недели. Но и нас время от времени нагоняли и обгоняли различные по качеству и возрасту изделия отечественного и зарубежного автопрома. Чёрных джипов любой марки среди них пока не попадалось, и я молил бога, чтобы так оставалось и впредь.
Молитва не была услышана.
То ли я молился недостаточно усердно, то ли бог оказался занят какими-то срочными и важными делами и пропустил мою просьбу мимо ушей, но факт остаётся фактом: чёрный джип показался далеко сзади в тот момент, когда до села Гратово по моим расчетам оставалось не более пяти километров.
Я увидел его мельком в закатных лучах солнца. Здесь дорога по широкой дуге поворачивала направо и шла чуть в гору, огибая лесной массив на возвышенности, так что с переломной точки поворота, как раз перед тем как обзор тебе перекрывала кромка леса, открывался хороший вид на уходящее далеко-далеко за спину шоссе.
Отличный обзор, всё, как на ладони, одного взгляда достаточно, чтобы понять – это таки джип. Чёрный. Один. И он нагоняет. В том, что нагоняет, нет ничего особенного – нас все нагоняют и обгоняют, если они не на своих двоих, велосипеде или телеге с лошадью. А вот то, что это джип, да ещё и чёрный… В свете недавних событий – настораживает. Мягко говоря.
Марк тоже заметил джип. Я это понял по его словам:
– Видел? Сзади.
– Видел.
– У нас максимальная скорость? – спросил он и тут же продолжил: – Извини, не сдержался. Может быть, это не они.
– Хотеть не вредно, – сказал я. – И надеяться тоже. Но то, что нас заметили – и к бабке не ходи. Только не спрашивай меня, к какой бабке, ладно?
– Я понимаю, что ты хочешь сказать.
Он помолчал и ободряюще добавил:
– Мы уже совсем недалеко. Скоро будет наш поворот в лес. Ещё километр или чуть больше.
Обнадёжил, ёжик в тумане.
Я выжимал из мотора все его невеликие лошадиные силы до последнего ватта. Но уж больно мало было этих ватт. Эх, знал бы, что попаду в такую ситуёвину, купил бы скутер помощнее. И ведь были деньги, были. Нет, решил, что хватит и такого, а остаток пустил на апгрейд компа. Чёрт, может, всё-таки не они? Мало ли чёрных джипов в нашем городе и окрестностях! Ох, вряд ли. Пятой точкой чую, что надеждам нашим не суждено оправдаться. А она, пятая точка, у меня чувствительная.
В зеркале заднего вида пока отражалась пустая трасса, но я всем своим существом ощущал приближение недружественного джипа. Вот сейчас он вылетит из-за дальнего поворота, и тогда между нами останется три сотни метров ровного асфальта, не больше. Хорошо, пусть три с половиной или все четыре сотни. Это уже вряд ли будет иметь значение. И ведь не свернёшь даже при желании – и справа, и слева такие кюветы с водой, что разве танку под силу их преодолеть.
Ещё немного, ещё чуть-чуть, ещё капельку…
А, дьявол, вот он!
Мигает фарами, гад. Значит, видит. И значит, это всё-таки они. Показывают, что нам не уйти.
Я поймал себя на том, что пытаюсь ещё хоть на полмиллиметра выкрутить ручку газа. Бесполезно. Упор полный и окончательный.
– Ну и где же этот твой грёбаный поворот, Марк?! – проорал я, выплёскивая из себя вместе с криком бессильную и бесцельную злость.
– Вон отдельная сосна справа у края дороги, видишь? Сразу за ней.
В голосе Марка не слышалось особого напряжения. Что это – умение владеть собой или я чего-то не догоняю? Ладно, хрен с ним, не до этого сейчас.
Ага, повернуть-то мы, пожалуй, успеем. Но вот что дальше…
Дальше всё происходило стремительно и неотвратимо. Наверное, примерно так чувствуют себя те, кто решается преодолеть в бочке Ниагарский водопад. Отступать и сворачивать некуда – только вперёд.
Не знаю, сколько оставалось метров до наших преследователей, когда мы сразу за сосной ушли вправо, на грунтовку. Может быть, двести, но, скорее всего, меньше. Сто пятьдесят. Небольшая фора, но здесь уже очень важная. Потому как на виляющей из стороны в сторону грунтовке со всеми её буграми и колдобинами, в отличие от более-менее прямой асфальтированной трассы, преимущество в мощности и скорости резко уменьшается. Не хочешь влететь мордой в ствол дерева, будь любезен сбавить обороты.
Уменьшается – да. Но не сходит на нет.
Направо, налево, снова направо.
Марк крепче обхватил меня поперёк туловища. Правильно, иначе не удержаться. Хотя я предпочёл бы сейчас на его месте симпатичную девчонку с третьим или даже четвёртым номером бюста. Пару бутылок вина в багажнике. И никаких чёрных и прочих джипов на хвосте.
Правая рука занемела на рукояти газа. В других обстоятельствах я бы уже врубил свет, но сейчас не стану, – рык настигающего нас джипа всё ближе.
– Через сто, сто пятьдесят метров будет тропа налево! – кричит над ухом Марк. – Сворачивай туда!
Тропа – это хорошо. По тропе джипу, надеюсь, не проехать. Но до неё нужно ещё добраться.
Мы почти успели.
Ну, то есть совсем-совсем почти.
Наверное, не хватило буквально трёх секунд и соответствующего малого расстояния.
Грунтовка здесь шла относительно прямо и ровно, и выскочившие из-за поворота недруги как следует наддали (а уж наддать им, в отличие от нас, было чем). Краем глаза я отметил неотвратимо приближающиеся фары и подумал, что, пожалуй, всё-таки успею нырнуть на нужную тропку до того, как нас просто-напросто протаранят, как сквозь смешанный вой-рык двух моторов – скутера и джипа, донёсся звук – как будто за спиной разорвали старую простыню.
Я машинально вжал голову в плечи.
Марк закричал и дёрнулся. Раз и другой.
О, боже…
– Держись, Марк!
Я сбросил газ, затормозил и с заносом, оттолкнувшись от земли левой ногой, развернул скутер носом к тропе.
Нет, не пройти здесь машине, слишком узко. Очень хорошо, потому что…
Старую простыню разорвали в третий раз за сегодня и второй раз подряд, и тут же вслед за этим грохнули пистолетные выстрелы.
Дах! Да-дах! Да-дах!
Резкая обжигающая боль впилась в левый бок под ребро.
Снова вскрикнул Марк. Тонко и жалобно, словно котёнок, которому неосторожные взрослые дверью прищемили лапу.
Газу!
Выноси, родимый, выноси…
Вслед стреляли, но попасть в нас было уже сложно.
Я мчался по тропе, низко пригнув голову и почти ничего не видя перед собой. Не столько из-за того, что солнце уже почти полностью скрылось за горизонтом, и здесь, в лесу, сгустился плотный вечерний сумрак, сколько из-за мутного, желтоватого с прозеленью тумана перед глазами, который с каждым мгновением усиливался. Вместе с головокружением и тошнотой. Эдак ещё пара секунд, и я грохнусь в обморок.
Пожалуй, надо тормозить, иначе…
Скутер вырвался на поляну. Посреди неё подпирал вечернее небо высоченный и мощный, с раскидистой кроной и стволом во все три обхвата, дуб. Вплотную к нему притулилась избушка не избушка – бревенчатый одноэтажный домик с двускатной крышей. То ли охотничий, то ли лесничего, то ли непонятно чей.
– Здесь, – слабо, но внятно произнёс Марк. – Видишь хижину? Нам надо попасть внутрь и запереть дверь на засов. Тогда будем в безопасности.
Задавать любые вопросы у меня не было сил. Их хватило ровно на то, чтобы выполнить просьбу Марка. Или это был приказ? Не важно.
Скутер я бросил у крыльца и, волоча на себе раненого инопланетянина (второй раз за сегодня, да что же это такое!), с матом на губах от воющей боли в боку и подкатывающей к сердцу липкой тошноты, поднялся по трём ступенькам, ввалился в низкую дверь (внутрь открылась – какое счастье!), уронил Марка, захлопнул дверь, задвинул железный засов и только после этого, с чувством выполненного долга, сполз на пол, уже не стараясь ухватиться ни за стены, ни за стремительно покидающее меня сознание, последним слабым огоньком в котором мигала, затухая, мысль о том, что домой я так и не позвонил и сестра Лариска будет волноваться.
…Очнулся я от страшной жажды.
Пить хотелось так, что предложи мне в этот момент враг рода человеческого за кружку холодной воды продать свою бессмертную душу, я, пожалуй, согласился бы. Не говоря уже о таких пустяках, как родина или последние штаны.
Попытался облизнуть губы, понял, что, в силу отсутствия слюны, легче от этого не станет, и открыл глаза.
Опаньки. Говорят, чудес не бывает, но вот этот стакан у моего лица разве не самое настоящее чудо?
Я приподнялся на локте, ощутив при этом во всём теле какую-то поистине фантастическую лёгкость, отобрал стакан у Марка (это был он) и выхлебал всё до капли в две секунды.
– Ещё? – осведомился инопланетянин. – Воды полно, не стесняйся.
– Пока хватит, спасибо.
Огляделся.
Комнатка без окон размером с малюсенькую каюту дешёвого класса на теплоходе, сошедшем со стапелей ещё в советские времена. Окрашена, правда, в приятные глазу салатные тона. В комнате, не считая пола, стен, потолка и двери, имеется что-то вроде кушетки, занятой, собственно, мной любимым, и некоего подобия табуретки, на котором восседает Марк.
Я повертел в руке стакан и за неимением другой свободной поверхности поставил его на пол.
– Где это мы?
– Тебе как ответить, коротко или развёрнуто?
– Мне, пожалуйста, коротко и ясно. Для начала. А там посмотрим.
– Мы на моей базе. А база расположена на вашей Луне и, собственно, представляет собой космический межзвёздный корабль. Так нормально?
– Сойдёт, – кивнул я и сел на кушетке, откинув невесомое одеяло. – Всегда мечтал побывать на Луне.
Ага, трусы на мне. Теперь бы одеться, что-нибудь пожрать – что-то у меня после утоления жажды аппетит разыгрался, – и можно выяснять, что же всё-таки с нами и со мной лично произошло. Хотя не обязательно именно в такой последовательности.
Странно, но известие о том, что мы находимся на Луне, не слишком меня взволновало. Нет, на самом деле, взволновало, ясен день. Но не так, чтобы все мои мысли только этим теперь и были заняты. Вероятно, из-за того, что я голоден и не одет. Потому что у абсолютного большинства людей физические потребности всегда отодвинут на второе место потребности…э-э… духовные. Если, конечно, потребность удовлетворения любопытства можно назвать духовной.
И всё-таки я не удержался от немедленного удовлетворения любопытства. А именно: встал с кушетки и подпрыгнул, вытянув руки вверх. Высота комнатушки, думаю, составляла не менее трёх с половиной метров, но я легко коснулся пальцами потолка и плавно, как во сне, отлетел вниз, словно весил не шестьдесят девять килограммов, а… Погодите-ка, братцы, а сколько же я сейчас, получается, вешу?
– В тебе сейчас весу, наверное, килограммов одиннадцать-двенадцать, – словно прочитав мои мысли, заметил Марк. – Масса, разумеется, осталась прежней. Это я к тому, что ты, надеюсь, понимаешь разницу между массой и весом. Потому как от данного понимания зависит успех твоих передвижений в условиях шестикратно пониженной по сравнению с земной гравитации.
– Будь проще, – посоветовал я ему, – и люди к тебе потянутся. Это я к тому, что не стоит выражаться столь витиевато. А то я, не дай бог, заработаю комплекс неполноценности, и тебе станет затруднительно со мной общаться.
Марк рассмеялся и тут же болезненно охнул, ухватившись рукой за поясницу.
– З-зараза… Крепко меня всё-таки эти сволочи зацепили, – пробормотал он. – До конца ещё не регенерировался. А ты как себя чувствуешь?
Я немедленно вспомнил и осмотрел левый бок. Бок как бок. Гладкий, в меру прохладный и совсем не болит. А ведь огнём горел.
– Что с нами было?
– Меня дважды чуть не убили, и тебе тоже пуля досталась. Навылет.
– Пуля? Да, припоминаю, кажется, в нас и впрямь стреляли.
– Стреляли-стреляли, можешь не сомневаться. Из плазмотрона и пистолета.
Я ещё раз, более внимательно, осмотрел бок и на этот раз с большим трудом заметил светлое пятнышко, которое при определённом напряжении воображения можно было принять за след от пули.
– Ясно. То есть ничего не ясно. Слишком много вопросов. Твои превращения, погоня, какой-то плазмотрон, Луна, регенерация… К тому же жрать охота неимоверно, да и одеться бы не мешало. Не привык я в одних трусах ходить. На тебе-то, вон, штаны и рубашка.
– Всё здесь, – он поднялся, ткнул пальцем в какое-то углубление в торцевой стене, часть её немедленно ушла в сторону, и там обнаружился встроенный шкаф. – Одевайся и выходи. Я буду в коридоре.
Он покинул комнату.
Ишь, ёжик в тумане, деликатный какой…
Вся одежда, кроме майки, была моей. И кроссовки тоже мои.
Видимо, прежняя майка после того, как я схлопотал пулю, пришла в негодность. Дырка, кровь и всё такое. Ну и бог с ней, невелика потеря.
Я быстро оделся, обулся, пожалел, что здесь нет зеркала, провёл рукой по подбородку (неплохо бы, кстати, побриться и плеснуть в лицо воды, но это, так и быть, подождёт) и вышел за дверь, где меня ждал мой крайне интересный во всех отношениях новый знакомый.

Глава 4

Всё происходящее напомнило мне то ли какое-то полузабытое фантастическое кино шестидесятых годов прошлого века, то ли впечатления от книги того же времени и жанра. Причём не наших авторов. Смесь Голливуда и Хайнлайна.
«Луна, – думал я, шагая вслед за Марком и стараясь на ходу приноровиться к другой силе тяжести, что было совсем непросто: тело, с рождения привыкшее жить на Земле, не желало автоматически принимать новые условия. – Спутник Земли. Другая планета, ёжик в тумане. Это надо же. Посмотреть бы хоть одним глазком…»
Я как раз примерился задать соответствующий вопрос, когда недлинный коридор закончился, дверь перед нами бесшумно ушла в стену, и мы, как мне показалось в первое мгновение, шагнули прямо под чёрное небо Луны, в котором с совершенно естественным видом сияли бесчисленные звёзды и висела Земля в три четверти, освещая отражённым солнечным светом мертвенные скалы на горизонте и лунную пыль с торчащими из неё камнями различной формы и величины.
Уже через секунду я сообразил, что это круглый в плане зал, то ли накрытый прозрачным куполом, то ли огороженный со всех сторон неким сплошным обзорным экраном, работающим в режиме онлайн. Нет, вру, не сплошным. Пять расположенных по периметру арочных дверей, словно бы ведущих непосредственно в лунный пейзаж, сигнализировали моему почти обманутому сознанию о том, что всё нормально, я нахожусь в помещении, где поддерживается комфортная для моей жизнедеятельности температура и есть пригодный для дыхания воздух.

Ну и, разумеется, пол. Зеркально гладкий, с разбросанными там и сям странными образованиями, более всего напоминающими шестиугольные клумбы, покрытые на вид самой настоящей травой, он, как и двери, был явно искусственного происхождения.
– Итак… – начал было мой спутник бодрым голосом и умолк, оглядывая помещение.
– Что-то не так? – поинтересовался я.
– Всё нормально. Сейчас будет.
Он замер и едва заметно пошевелил губами, будто что-то пробормотал про себя.
– Подождём чуть-чуть, – повернулся он ко мне с улыбкой. – Это я виноват. Не подумал.
В чём именно он виноват и о чём не подумал, я догадался, когда через четверть минуты одна из дверей, открывшись, перестала быть таковой, и в зал сами собой вплыли круглый столик с будто приклеенными к нему двумя тарелками и двумя стаканами и две круглые одноногие табуретки, наподобие тех, которыми пользуются пианисты. Только белого цвета. Как во сне, они проследовали по воздуху над полом до одной из шестиугольных клумб, посреди которой возвышался стол на одной ножке, и там утвердились.
– Прошу, – сказал Марк и направился к столу, видимо, ни секунды не сомневаясь, что я последую за ним.
Так оно и случилось.
– У нас тоже принято говорить тосты, – Марк поднял стакан. – Правда, их значение несколько отличается от вашего, человеческого. Это своего рода просьба к Создателю… Не важно. В данном случае я скажу ваш человеческий тост. Давай, за знакомство. Пей и ешь смело, не отравишься, гарантирую.
– Верю, как себе. За знакомство!
Мы чокнулись.
Помнится, лет двенадцать назад, когда была жива ещё бабушка Аня – мамина мама, она из добытого мной в марте берёзового и кленового сока приготавливала обалденный квас. Этот напиток был на него чем-то похож. Правда, градусов изрядно побольше, примерно, как в светлом пиве. А в тарелке оказалось нечто вроде не слишком аппетитного на первый взгляд голубоватого желе с наполнителем из разноцветных горошин, которые смешно лопались во рту, оставляя после себя удивительно свежий, чуть кисловатый вкус.
Впрочем, следует признать, еда оказалась весьма сытной – мне хватило буквально четырёх ложек, чтобы утолить первый жёсткий голод.
– Так это, значит, ваша база, – утвердительно заметил я, проглотив пятую ложку и запив её «квасом». – Впечатляет. Не пойму только, это стены и потолок прозрачные или изображение подаётся снаружи?
– Стены. Извини, я сразу не подумал. Если раздражает или каким-то иным образом мешает, можно убрать прозрачность. Полностью или частично.
Иным образом мешает – это как? Пугает, что ли?
Я огляделся.
Звёзды над головой и Земля в три четверти мне нравились по-прежнему, но вот сам лунный пейзаж, скажем прямо, уже поднадоел. Уж больно экзотичен.
Теперь, когда первое ошеломляющее впечатление улеглось, я предпочёл бы что-нибудь поспокойнее. Например, обычные голые стены.
Об этом и сообщил Марку.
Тот понимающе кивнул, снова пошевелил губами, словно отдавал неслышный приказ, и вокруг стало по моему желанию – теперь нас накрывал светящийся неярким желтоватым светом купол из неизвестного материала, который вполне можно было принять за металл, пластик и даже бетон со специальным покрытием.
– Так хорошо?
– Нормально, – кивнул я. – Хоть мне и неловко, что пришлось тебя побеспокоить.
– Пустяки. Ты гость, я хозяин. Значит, обязан беспокоиться, чтобы тебе было удобно и комфортно.
– Приятно слышать, что вы чтите законы гостеприимства, – я машинально полез в карман за сигаретами и зажигалкой, но вовремя остановился и спросил: – Удобство удобством, но курить здесь, как я понимаю, не рекомендуется?
– Увы, – он развёл руками. – Мы, лируллийцы, не курим. Но дело, как ты понимаешь, не только в этом.
– Понимаю. Очистка воздуха от табачного дыма слишком трудоёмка.
– И это тоже.
– А что ещё?
– Зажжённая сигарета – потенциальный источник огня. То есть угроза пожара. Если бы ты хотя бы приблизительно представлял себе, что такое пожар на борту космического корабля, то и спрашивать ни о чём не стал.
– Ясно, – вздохнул я. – Ладно, перетерпим.
– Спасибо. Очень нас всех обяжешь.
– Да не проблема. Мало ли мест нынче, где курить нельзя! За границей так и вовсе чуть ли не везде. Буду считать, что я за границей. Хотя Луна в этом смысле никому не принадлежит, а значит, и заграницей официально считаться не может… – я чувствовал, что на меня напала нервная и неуместная словоохотливость (интересно, это действие «кваса», запрет на курение, фантастическая обстановка или что-то ещё?) и попытался придержать коней моего красноречия. – Так вы, значит, называете себя лируллийцами?
– Да. Наша планета имеет название Лирулла. А мы, соответственно, лируллийцы.
– Ага. Как мы – земляне, потому что планета Земля. Но мы ещё и люди. А вы? То, что я наблюдал там, в лесу, – я ткнул пальцем в потолок – туда, где, как мне казалось, в лунном небе висела Земля, – подсказывает, что твой человеческий облик – лишь умелая маскировка, – я поднёс стакан ко рту, обнаружил, что он пуст и поставил его обратно на стол.
– Даже удивительно, – сказал Марк. – Такое впечатление, что ты чуть ли не каждый день встречаешься с инопланетянами. Ещё твинна?
– Сам удивляюсь, – признался я. – Наверное, слишком много фантастики читаю. Так это называется твинн? Приятный напиток. Да, пожалуй, ещё от стакана я бы не отказался.
И опять мне показалось, что Марк отдал некий беззвучный приказ. Мой пустой стакан оторвался от стола и уплыл мне за спину. Я обернулся, провожая глазами самолетающую посуду. Стакан исчез за дверью, а вместо него из-за той же двери появился другой, полный, и направился тем же манером к нашему столу.
– Прямо как в сказке, – прокомментировал я происходящее.
– Никакого волшебства, – заверил меня Марк. – Всего-то немножко антигравитации и компьютерных технологий.
– Понятно. Про сказку я так, к слову пришлось. Давай дальше. Если вы не гуманоиды, то кто?
– Точнее всего, наверное, будет называть нас разумными деревьями, – сказал Марк. – Или растениями. Хотя за миллионы лет эволюции от растений у нас осталась лишь способность к фотосинтезу и умение врастать в землю. Собственно, это ты и наблюдал.
– Ну, не только это на самом деле.
– Ты про смену внешнего облика?
– Вот именно. Каков ваш истинный, природный, так сказать, облик?
– Истинный – как раз тот, что ты видел. Ствол, пять подвижных ног-корней, ветви-щупальца и ветви-сенсоры наверху. Ну, и всё прочее. Тебя интересует подробное анатомическое устройство наших организмов наряду с физиологией?
– Пожалуй, – сказал я. – Но с этим можно немного обождать. А как вы научились столь быстро и качественно трансформироваться? Вот ты сидишь сейчас передо мной, пьёшь, ешь, и я не могу отделаться от мысли, что ты человек. Кожа, зубы, глаза, пропорции… Идеальная мимикрия. Ну, если не считать отсутствия волос и ресниц. Что, тоже эволюция?
– Она, – улыбнулся Марк. – Вы, люди, просто очень пока ещё молодая раса и не знаете, на что способно иное разумное существо, чья эволюция насчитывает хотя бы два-три миллиона лет. В вашем летоисчислении, разумеется.
– А вы, значит, старая раса? Кстати, ты так мне и не сказал ваше самоназвание. Лируллийцы – это по названию планеты. А по сути? Мы – люди. Человеки. А вы?
– И мы люди. Все разумные расы в обитаемой Вселенной называют себя одинаково – люди.
– Как это может быть? – не поверил я.
– Очень просто. Любое самоназвание в переводе на русский язык будет означать «люди». Не понимаю, чему ты удивляешься. Если подумать, это естественно.
– Да, наверное, – я поскрёб небритую щёку. – Просто надо привыкнуть.
Наша беседа протекала лёгко, приятно и с большой пользой. Уж не знаю, что именно этому способствовало в большей мере: слабоалкогольный напиток под названием «твинн», природное обаяние лируллийца Марка или мой позитивный настрой. Скорее всего, всё вместе и в одинаковой степени. Как бы то ни было, но скучно мне за время нашего общения не стало ни разу, и узнал я массу интереснейших вещей. А именно:
1. Человечество не одиноко во Вселенной вообще и галактике Млечный Путь в частности. Отнюдь. И многие разумные расы не просто сотрудничают между собой с разной степенью успешности, но самые продвинутые из них даже консолидированы в нечто вроде Галактического Союза (он же Галактическое Сообщество) с имеющимся у него законодательно-исполнительным органом под страшно оригинальным названием Галактический Совет.
Всегда это подозревал. Но, согласитесь, одно дело подозревать и совсем иное – знать точно. Подобная информация, наверное, должна ошеломлять до полного изумления, но я, как было уже замечено, не слишком ошеломился. Так, в меру. Соображалка и запоминалка не отключились ни на секунду. Даже, наоборот, весьма и весьма обострились.
2. Земля, по меркам Галактического Союза-Сообщества, – самое что ни на есть захолустье Млечного Пути. В прямом и переносном смысле. Сектор, в котором расположена наша Солнечная система, малонаселён, здесь почти нет цивилизаций. А те, что имеются, так же, как человечество, недостаточно развиты для того, чтобы принимать их всерьёз.
Здесь Марк пустился было в пространные объяснения, суть которых сводилась к простой мысли: «Мы уважаем вас, как разумных существ, но откусывать от галактического пирога вам, ребята, рановато ещё, поскольку вы дальше собственного естественного спутника и носа не казали», но я его остановил.
– Не надо, Марк, – сказал я ему. – Возникает впечатление, что ты оправдываешься. С какой стати? Я не хуже тебя понимаю, что уважение и статус просто так не даются. Их надо заслужить. Мы вон промеж собой договориться не можем по, казалось бы, простейшим вопросам, – чуть что сразу за оружие хватаемся и кровь свою и чужую льём, словно воду. Куда уж нам с таким воспитанием в Галактическое Сообщество!
– Рад, что ты это понимаешь, – ответил Марк. – Хотя должен сказать, что всё не так однозначно. Если ты думаешь, что в ГС не бывает разногласий и не доходит до пролития своей и чужой крови, то ошибаешься.
– Что, неужели воюете?! – изумился я.
– Да как тебе сказать… – замялся лируллиец. – Прямо уж до войн, чтобы раса на расу и космофлот на космофлот, последнее время не доходит. Но стычки бывают. Разной степени… э-э… тяжести.
Я хотел его спросить, какой именно срок он имеет в виду под словосочетанием «последнее время», но передумал. Захочет, сам расскажет. Да и не важно это, в общем. Немедленно вспомнился короткий диалог из бессмертной комедии Леонида Гайдая «Операция «Ы» и другие приключения Шурика»:
«– У вас на стройке несчастные случаи были?
– Нет.
– Будут!»
Несложная ассоциация, в общем-то, на поверхности лежит. Но не совсем уместная. Судя по тому, что сказал Марк, несчастные случаи на галактической стройке бывают и без всякого участия Земли. Иное дело, что с нами их почти наверняка стало бы больше.
3. Лируллийцы, по словам моего собеседника, на сегодняшний день самая древняя разумная раса в Галактике. Инициаторы создания Галактического Сообщества и Совета. Еще в ту далёкую-предалёкую эпоху, когда эти существа осознали себя разумными, они уже обладали замечательной способностью к регенерации и трансформации. Оказывается, если лируллийцу оторвать, к примеру, пару ног-корней или рук-щупалец, то он довольно быстро отрастит себе новые. Также при необходимости представитель этой удивительной расы может принять вид чего угодно.
От обычного клёна в подмосковном лесу или котика на морском побережье до самого настоящего живого человека.
Лируллийцы путешествовали среди звёзд в те времена, когда и человека-то, как такового, не было на белом свете. За развитием земной цивилизации они наблюдают давно, но ни в коем случае не вмешиваются. Ну, то бишь не вмешиваются на серьёзном уровне, потому как само присутствие наблюдателей уже означает в некотором роде вмешательство.
– Это как в квантовой механике, – блеснул я эрудицией. – Принцип неопределённости Гейзенберга. Тот, кто наблюдает за процессами в микромире и пытается их измерить, неизбежно на эти процессы влияет.
– Почему только в микромире? – удивился Марк. – Везде так, – он подумал и добавил: – И к бабке не ходи.
Я засмеялся и похлопал в ладоши.
– Молодец, быстро учишься.
– Стараюсь, – с довольным видом улыбнулся он и продолжил: – Вот мы, как я уже сказал, за вами вроде бы только наблюдаем, а получается, что вмешиваемся. Взять твоё присутствие здесь, на Луне. Чем не вмешательство? Ты же, получается, исчез. Родные беспокоятся, на работу не пришёл. Значит, реакция неизбежна. Начнут искать.
– Вот же ёжик в тумане! – хлопнул я себя по лбу. – Сеструха Лариска! Она ж беременная, ей нельзя волноваться. Как чувствовал, хотел вчера позвонить, но подумал, что потом. А потом, как мы знаем, наступил полный суп с котом.
– Суп с котом, – пробормотал Марк. – Надо запомнить.
– Ты, главное, запомни, что бывает он не сразу, а только потом, – усмехнулся я. – Так и говорят. Потом, мол, бывает только суп с котом.
– Честно говоря, не очень понимаю, – пожаловался Марк.
– В том смысле, что, если сразу важное дело не сделать, потом уже чаще всего бывает поздно.
– Ага. Да, это так и есть.
– Слава богу. Слушай, вы же продвинутая в техплане цивилизация, так?
– Если по сравнению с вами, то – да.
– А нельзя как-то отсюда сообщить моим, что со мной всё в порядке? Совру что-нибудь. Например, что подвернулась срочная шабашка. Хрен с ним с начальством на работе, ему я потом что-нибудь набрешу, но хотя бы сеструхе. Ты понимаешь, я вчера сдуру поругался с ней, и теперь, когда ночевать не пришёл и, главное, не позвонил, она бог знает что может подумать.
– Не вижу особых препятствий. Лучше послать эсэмэс-сообщение. Напиши, я передам в рубку, мои товарищи отправят.
– Отлично. А поговорить, как по телефону, нельзя?
– Вообще-то можно, но неудобно. Потому что с голосом возникнет почти трёхсекундная задержка, а это будет трудно объяснить.
– Задержка?
– Скорость электромагнитных волн, – пояснил Марк коротко, – и расстояние от Земли до Луны и обратно.
– Чёрт, верно, я и забыл. Кстати, о расстоянии и прочем. Каковы ваши и наши дальнейшие действия? Вы меня возвращать на Землю собираетесь? И, если собираетесь, то когда?
– Вот! – поднял в потолку длинный палец Марк. – Правильные вопросы и вовремя заданные. Как раз об этом я и хотел с тобой поговорить. А всё то, о чём мы беседовали до настоящего момента, было лишь прелюдией.
– Интригующе звучит.
– А то!
– Я слушаю. Только давай сразу к делу, ага? Не люблю, когда долго ходят вокруг да около.
– Что ж, это устраивает. Я и сам не люблю. Сразу так сразу.
Мы встретились глазами, и я не прочёл в его фиалковом взгляде ничего кроме спокойной доброжелательности.
– Скажи, Дементий, – спросил инопланетянин, чуть помедлив, – ты не хотел бы на нас поработать?

Глава 5

Неожиданное предложение. Это, если сказать мягко и быстро. Не задумываясь об оригинальности и образности формулировки. То есть штампованно. Ну, штампованно так штампованно, не до оттачивания стиля мышления сейчас. Ишь ты, ёжик в тумане, поработать на них… Интересно, что он имеет в виду? Банальный шпионаж? Вряд ли. Нет, здесь уместно не сомнение, а явное отрицание. Какой, на хрен, шпионаж с их техническим превосходством и умением принимать идеальный человеческий облик? Они и сами шпионы – лучше некуда. Да и какой с меня прок, как со шпиона? Что я могу? Смешно. Хотя, как понимать слово «шпионаж»… А лучше всего и вовсе это словцо исключить временно из лексикона. Потому как я хоть и не лингвист, но понимаю, что отдаёт словечко Уголовным кодексом. Стоп-стоп. Какой ещё Уголовный кодекс, Дёма, ты что? Шпионаж – это по-любому преступление против отечества в пользу иного государства. Насколько я понимаю, инопланетян представителями другого государства считать нельзя. Или можно? Наверное, всё-таки нельзя. Для этого их нужно признать… как это… физическими лицами. То есть людьми. Хомо сапиенсами. А это, думаю, проблематично. Или нет? Чёрт, не юрист я совсем. Да и вообще, не о том думаю. Всё-таки плохо, что у них здесь нельзя курить. Самое время сейчас выкурить сигаретку. Эх, давно ведь хотел бросить, да так и не собрался. Может, и в самом деле пора? А что. Вот вернусь на Землю и брошу. В конце концов, жизнь моя, чувствую, меняется кардинально, так почему бы не поменять и эту её не самую полезную составляющую?
Я вытащил пачку, достал сигарету, понюхал её, сунул обратно, положил пачку на стол, взял стакан, отхлебнул.
– Что за работа? – спросил с нарочитой небрежностью.
– Не шпионаж, – сказал Марк, – не волнуйся.
– Ты что, мысли читаешь, лирулла? Предупреждать надо, вообще-то.
– Бог с тобой. Какие мысли? Этого никто в Галактике не умеет. Ну, почти. Общее настроение мы уловить можем. Как и вы, впрочем. Иногда, наверное, это получается лучше, чем у среднего человека. Но не более того. Ты что, и впрямь подумал, что мы предложим тебе шпионаж?
– Была думка. Но я её со всей решительностью отмёл. Не факт, что вам это нужно.
– На самом деле нужно, – усмехнулся он. – В какой-то мере. Но ты прав. Я хочу тебе предложить другую работу. Мне почему-то кажется, что ты для неё подходишь, и она для тебя подойдёт тоже. Вполне законную и, что немаловажно, хорошо оплачиваемую. Очень хорошо. Хотя, вынужден признать, и связанную с определённым риском.
– Кто не рискует, тот не пьёт шампанское, – сказал я. – Излагай. Внимательнейшим образом тебя слушаю.
И Марк начал излагать.
Если коротко, то суть рассказанного лируллийцем сводилась к следующему. Он, Марк, не учёный и не наблюдатель-разведчик. Он – полицейский. Представитель специальных галактических полицейских сил и выполняет на Земле свою работу. Ловит преступников. Не простых, ясен день, а тоже галактических. Если уж быть совсем точным – контрабандистов.
– Контрабандистов? – удивился я. – Так они что же, незаконно вывозят с Земли какой-то товар?
– Да. Очень редкий и дорогой.
– Во как. И что за товар, если не секрет?
– Никаких секретов. Этот товар – ваши человеческие сны.
– Наши… что? – мне показалось, что я ослышался.
– Сны. Сновидения. Те самые удивительные, невероятные, фантастические, жуткие, прекрасные, смешные, печальные, эротические, высокодуховные, цветные, чёрно-белые, со звуком и без оного картины и приключения, которые большинство из вас, людей, видят и переживают каждую ночь.
– Сновидения. Надо же. То есть вы научились их как-то записывать и передавать?
– Не мы, другая раса. Лируллийцы вообще не спят, в вашем человеческом понимании этого слова. И, увы, не видят снов. Если не показать. Но не важно, кто именно изобрёл ту или иную технологию. Важно то, насколько она доступна, а также, кто и с какой целью её использует. В данном случае технология записи сновидений находится в открытом доступе. Но пользуются ею незаконно.
– Да кто пользуется-то?
– Каравос Раво. Раса космических бродяг. Или кочевников, если ты приверженец корректных формулировок. И не вся раса, понятное дело, а лишь отдельные её представители. Которые, тем не менее, частенько сбиваются в самые настоящие преступные сообщества, кланы и банды, насчитывающие сотни и тысячи членов.
– Организованная преступность на просторах Галактики? – засмеялся я. – Забавно. Мне почему-то казалось, что цивилизации, способные совершать межзвёздные путешествия, должны были покончить с этой заразой.
– Так и есть, – подтвердил Марк. – Ну, в основном. Общая преступность у рас, входящих в Галактическое Сообщество, не превышает определённого уровня. И уровень этот весьма низок. Но дело в том, что каравос Раво – это особая раса. «Скитальцы Бога» – так, собственно, переводится каравос Раво, шляются по Галактике очень давно. Когда-то они и вовсе были вне закона. Все, скопом. Потому что жили воровством и прямым разбоем. Затем ситуация изменилась.

Были созданы Галактическое Сообщество и Галактический Совет, где разработали и начали применять законы, общие для всех рас, входящих в Сообщество или претендующих на вхождение в него. А каравос Раво, когда поняли, что объединённые цивилизации Галактики очень быстро покончат с их беспределом, сделали всё, чтобы тоже войти в Сообщество. И вошли.
– Не очень понимаю, зачем, – признался я. – Им же, наверное, пришлось для этого кардинально изменить свой образ жизни? На это не всякий народ решится, дело серьёзное. Попахивает революцией.
– Да, пришлось. Захочешь жить – изменишься. Они ведь в какой-то момент так всех достали, что их готовы были уничтожить целиком и полностью. Без жалости. Чуть ли не до последнего человека.
– Человека? Так они гуманоиды?
– Самые натуральные. От вас практически не отличить.
– Ясно. Значит, Совет Галактики был готов устроить по отношению к гуманоидной расе самый натуральный геноцид?
– Ну-ну, не преувеличивай. Какой геноцид? Скорее, защитная реакция. К тому же никто ничего не устроил. Хватило нескольких крупных полицейских операций по разгрому самых наглых вооружённых банд. Но я бы не сказал, что каравос Раво очень уж кардинально изменили свой образ жизни. Да, основные доходы у них теперь не от прямого грабежа и воровства, а от торговли. Но и прежними незаконными занятиями не пренебрегают, как уже было замечено. В общем, это те ещё ребятки. Восемьдесят два процента серьезных нарушений закона, совершаемых, как ты выразился, на просторах Галактики, – это каравос Раво. По самым щадящим подсчётам. Вооружённым разбоем, то бишь пиратством, они теперь, надо признать, не занимаются, боятся, но всё остальное… – он умолк, покачал головой, взял стакан и сделал пару глотков.
– А ты, Марк, гляжу, не сильно любишь этих каравос Раво, – усмехнулся я. – Верно?
– Я полицейский, – ответил лируллиец. – Мне положено делать свою работу. Безотносительно личных пристрастий или неприязни. Но подумай сам. Как можно с любовью относиться к тем, кто не далее как вчера дважды пытался тебя убить? Кстати, спасибо, Дементий. Как бы ни сложились наши дальнейшие отношения, знай – я твой должник.
– С чего это вдруг?
– Ты фактически спас мне жизнь. Если б не ты, вчерашний день стал бы моим последним. Поэтому ещё раз спасибо.
Он протянул руку, я пожал его крепкую прохладную ладонь и, чтобы скрыть смущение, приник к своему стакану. Как-то раньше мне не случалось спасать чью-либо жизнь, и я не привык к благодарностям такого рода – оказывается, принимать их не так-то просто и легко. Невольно чувствуешь некую особую ответственность, которую вовсе не собирался на себя взваливать.
Захотелось в туалет. Как-никак два больших стакана этого твинна лируллийского выдул. Полезного и вкусного. Общий объём граммов семьсот. Не отказался бы и ещё от стакана, но неплохо для начала облегчить себе жизнь.
Я непроизвольно огляделся по сторонам.
– В туалет? – спросил Марк. – Пошли, покажу, где. Мне тоже нужно.
Нет, он точно мысли читает, дерево человекообразное. Только не признаётся.
Выходя из туалета (оказалось, ничего сложного – тот же принцип действия, что и у нас, только форма и размеры унитаза другие, но пользоваться можно и человеку при определённой сноровке), встретились в коридоре с двумя лируллийцами. В естественном их состоянии. Один повыше и помощнее, второй пониже и поизящнее. Хотя я уже знал, как эти ребята выглядят, но всё равно рассматривал с интересом. Не каждый день встретишь шагающие и разговаривающие деревья, ростом с тебя самого.
Да ещё и деревья одетые!
В нечто вроде комбинезонов с пятью штанинами снизу для ног-корней и пятью рукавами для ветвей-щупалец. Имелись также и карманы. На том лируллийце, что повыше, комбинезон был серовато-зелёный, на изящном – глубокого жёлтого цвета.
Мужчина и женщина? Надо будет спросить у Марка, делятся ли они по половому признаку, интересно же. И не только об этом.
Когда мы вернулись за стол, стаканы были снова полны, а в качестве закуски предложены неизвестно кем солоноватые орешки на блюде.
– Похоже на фисташки, – сказал я, попробовав. – Очень похоже. Просто один в один.
– Это и есть фисташки, – заметил Марк. – Они нам нравятся. Вообще, на Земле отличные растут орехи. И не только орехи. У вас вообще флора богатая.
– Ага. Значит, те же орехи вполне могут стать продуктом экспорта?
– При правильной маркетинговой политике отчего бы и нет? Но для этого Земля должна поначалу вступить в Галактический Союз. Он же Сообщество. А это совсем не просто, как ты понимаешь.
– Чего уж тут не понять. Погоди, выходит, ты сейчас ешь наши фисташки незаконно? Мы ведь не позволяли вам вывозить их с планеты? То есть я шучу, конечно, но всё-таки.
– Вполне мог бы и не шутить, – усмехнулся Марк. – Абсолютно правомерный вопрос. В русле нашего разговора. Но только фисташки находятся на этом столе законно. Потому что мы за них заплатили.
– Чем, интересно?
– Вашими деньгами. Рублями. А рубли, в свою очередь, получили в обмен на золото. Устраивает такой ответ?
– Устраивает. А за наши сны, значит, эти самые космические цыгане не платят?
– Как ты сказал? – переспросил он. – Космические цыгане? Интересное сравнение. И во многом точное, насколько я могу судить. Нет, не платят. В этом-то всё и дело. А зачем? Проще украсть. Так они рассуждают.
– Ясно, чистые цыгане. Ворованный конь дешевле купленного.
Марк засмеялся:
– Хорошо сказано!
– Не мои слова, в одной хорошей книжке вычитал. О, кстати, а у вас, на Лирулле, есть литература и вообще искусство?
– Есть, конечно. И не только у нас. Занятия искусством и наукой присущи всем разумным существам. Но мы, я вижу, сильно отвлеклись от темы нашего разговора.
– Ничего. Как отвлеклись, так снова привлечёмся. Или ты куда-то торопишься?
– Нет. Но хотелось бы всё же определиться.
– Хорошо, давай определяться. Что от меня требуется конкретно, и сколько вы за это готовы заплатить?
Он секунду помедлил, видимо, подбирая формулировку.
– Если коротко, требуется проникнуть в их среду. В среду контрабандистов, я имею в виду. Стать нашим агентом у них.
– Оп-ля. Ни больше ни меньше?
– Меньше точно не нужно, а насчёт больше – время покажет.
– Сами, значит, не справляетесь?
– Как тебе сказать…
– Прямо. То, чему я был вчера свидетелем, не было ли финалом твоей попытки войти в доверие к господам инопланетным контрабандистам? Спрашиваю, чтобы чётко знать, какой риск мне может грозить?
– Было, ты прав. Но твой риск, в случае, если согласишься, будет гораздо меньше моего.
– Это ещё почему?
– Потому что ты человек.
– И что?
– Очень просто. Они меня раскололи. Догадались, что я полицейский. И не просто полицейский, а ещё и лируллиец.
– Ксенофобия?
– Хуже. Застарелая традиционная вражда. Видишь ли, мы, лируллийцы, как раса-основательница Галактического Союза, принимали и принимаем особо горячее участие к приведению каравос Раво ко всяческому законопослушанию и порядку.
– Понятно. Значит, ты думаешь, что если они меня расколят, то убивать не станут?
– Вряд ли. Убийство разумного существа, да ещё и работающего на Галактический Совет, очень серьёзное преступление. С контрабандой не сравнить. Но риск есть, несомненно, я уже говорил.
Я взял было стакан, но, подумав, отставил его в сторону. Раз уж мы начали обсуждать серьёзные дела, то пить хватит, пожалуй. Даже этот слабенький твинн. А то потом как бы не пожалеть, что меня поймали на элементарный крючок вербовщиков всех народов и времён.
– Хорошо, – сказал я. – Допустим, я соглашусь. В чём будут заключаться мои обязанности?
– В сборе информации, доказательств вины. Наша конечная цель – не просто довести преступников до суда, но и посадить. Желательно надолго. Потому как уж больно распоясались. Без веских доказательств, как ты понимаешь, сделать это невозможно.
– В тюрьму посадить?
– Скорее, это можно называть ссылкой. Пусть поработают на терраформировании, есть у нас специально предназначенные для трудового воспитания планеты.
– Значит, сбор информации и доказательств для дальнейшей передачи в галактический суд, – повторил я. – Так?
– Именно.
– А ты, значит, эти самые доказательства собрать не успел?
– Получается, не успел. Извини, я не специально.
– А что мешает прислать сюда дополнительные полицейские силы и устроить натуральную облаву? Не получилось с подсадной уткой, надо хватать с поличным. Прямо на месте преступления, так сказать.
– Ты земной полицейский? – спросил Марк. – Или, может быть, имеешь представление о средствах и методах Галактической полиции?
Я промолчал, уже догадываясь, куда он клонит.
– Ты имеешь хоть малейшее представление о размерах нашей Галактики Млечный Путь?
– Ну…
– Сто тысяч световых лет в поперечнике. Сотни и сотни населённых миров. Из них большая часть, как и ваша Земля, плохо разведана и не входит в Галактическое Сообщество. А полицейские силы мало того, что небезграничны, так ещё и финансируются не самым блестящим образом. Скажу одно. Здесь, на Луне, нас три лируллийца. Из них полицейский – я один. Для того, чтобы вызвать подмогу, мне надо вернуться в штаб-квартиру галактических полицейских сил, расположенную… впрочем, не важно, где она расположена. Главное, что лёту туда больше десяти суток по земному времени в режиме гиперпространственного прыжка. Там, в штаб-квартире, я должен убедить руководство в целесообразности проведения крупной полицейской операции на территории планеты, не входящей в Галактическое Сообщество. Фактически не имея для этого веских оснований и доказательств. Поверь, это невозможно.
– Почему? Ведь эти каравос Раво нарушают закон!
– И что? Во-первых, как я уже говорил, это надо ещё доказать. Чего пока не сделано. А во-вторых, они же не пьют человеческую кровь, верно? Да, крадут сновидения. Но это не смертельно.
– То есть Галактическая полиция вмешивается только в исключительных ситуациях?
– Ну почему же. Я, как видишь, вмешался. Но для крупной полицейской операции оснований маловато. Включая попытку каравос Раво меня убить. Это, опять же, ещё нужно доказать и… – он махнул рукой. – В общем, не всё так просто, как может на первый взгляд показаться. Пришёл, увидел, поймал и посадил – так не получается.
– Надо же, – покачал я головой. – Не могу отделаться от ощущения, что нахожусь внутри какого-то фильма. Или сна. Нереально как-то это всё. Лируллийцы, каравос Раво, Луна, Галактическая полиция… Я точно не сплю?
– Ты у меня спрашиваешь? – в его голосе явственно прозвучала ирония.
– Да, верно, извини. Но почему я? Только потому, что подвернулся, как говорится, на дороге?
– Просто так никто на дороге не подворачивается, – назидательно заметил Марк. – Это первое. А второе – мы, пока тебе дырку от пули заращивали, провели некоторые тесты. Извини, что без твоего согласия, но нам нужно было понять, с кем мы можем иметь дело. Твои психофизические характеристики вполне соответствуют этой работе. Ты здоров, молод, в меру артистичен, любопытен, умён, благороден и смел. Не ксенофоб. В некоторых этих твоих качествах я убедился лично без всяких тестов. Трус и низкий человек не стал бы рисковать своей жизнью ради незнакомца. И не просто незнакомца, а явно не человека.
– Тесты. Значит правду говорят, что инопланетяне проводят эксперименты над похищенными людьми. Шучу.
– Шуточки у тебя.
– Какие есть. К тому же мне и впрямь не очень нравится, что вы тестировали мой организм и моё сознание, пока я был без сознания. Каламбур средненький, но да хрен с ним, какой есть.
– Слушай, это была обычная процедура. Должны же мы были знать, как тебя лечить!
– Путаешься в показаниях, – сказал я. – Сначала ты заявил, что вы должны были знать, с кем вам предстоит иметь дело.
– Вот именно, – подтвердил он, усмехнувшись. – И в чём первое утверждение противоречит второму?
Я задумался. Действительно, с формальной точки зрения он прав. Для того, чтобы вылечить предположительно малознакомый раненый организм, надо знать его характеристики. Не прост, Марк, ох, не прост. Даже не знаю, хорошо это или плохо. Скорее, всё-таки хорошо. Глупец больше раздражает.
– Ладно, проехали. Вернёмся к нашим баранам.
– Вернёмся. Хоть к баранам, хоть к овцам.
– Ишь, сговорчивый какой, – хмыкнул я.
– Я сговорчив, потому что ты нам нужен, Дементий. И смею надеяться, мы тебе тоже. Это чертовски интересная работа. Впрочем, почему-то мне кажется, ты это отлично понимаешь.
– Да таких, как я, сколько угодно!
– Ошибаешься. Не сколько угодно. Но даже, если и так, где и как их искать? А ты – вот он. Поэтому я и сказал, что просто так на нашей дороге никто нам не подворачивается.
Эх, мягко стелет, да как спать придётся. Если я ещё соглашусь с ними спать. Фигурально выражаясь.
– И в какую сумму вы готовы оценить мой риск?
– Валюта?
– Ну, скажем, евро.
Он подумал, что-то подсчитывая про себя.
– Порядка четырех тысяч в месяц. Разумеется, без налогов. Плюс, по окончании миссии, хорошая премия. В любой земной валюте, какую выберешь. С возможностью перевода в общегалактическую.
– Общегалактическую? Есть и такая?
– Конечно. Раз есть Союз, значит, есть и валюта. Товарно-денежные отношения, как и занятия искусством и наукой, присущи всем разумным существам во Вселенной.
– И чем же она обеспечивается, интересно, эта валюта? Не думаю, что золотом.
– Правильно не думаешь. Золото, как и любой иной металл или материал, мы давно научились синтезировать. Хотя, надо признать, затраты на его производство не всегда и не везде окупаются. А что нужно затратить на производство золота или чего угодно?
– Это типа проверка на сообразительность?
– Никаких проверок. Но мне интересно, как ты ответишь.
– Хм… Энергию?
– Браво! – похлопал в ладоши Марк. – Быстро соображаешь.
– То есть ваша валюта обеспечивается вырабатываемой вами энергией? – спросил я, стараясь не слишком обращать внимания на комплимент.
– Да.
– Что-то похожее я где-то уже слышал или читал.
– Очень может быть. Не одни мы такие умные. Наверняка некоторые из ваших экономистов и футурологов приходят к похожим выводам: энергия лучше золота в качестве обеспечения предполагаемой новой валюты будущего. Да что там говорить. Практически любая цивилизация, достигающая определённого уровня развития, додумывается до этой идеи. И в этом нет ничего странного. Действительно, чем больше энергии способна выработать та или иная цивилизация, тем она богаче.
– И велика ли премия?
– Если в евро, то примерно двести тысяч. В нашей общегалактической валюте это тоже неплохая сумма, поверь. Пару лет безбедно можно прожить на любой из планет, входящих в Галактическое Сообщество. И даже на Торгуне – самом дорогостоящем обитаемом месте в Галактике.
Я снова задумался.
Да, вопросов ещё возникало до чёрта. Например, как и сколько они собираются меня учить, что меня ждёт после выполнения миссии, что такое Торгун – самое дорогостоящее обитаемое место в Галактике, и куча других. Но основное было сказано, и теперь наступал момент выбора. Нужно было или соглашаться, или отказывать. Другого не дано.
Ну, Дёма, сказал я себе, решайся. Просить время на раздумья глупо – это ничего не изменит. Ты сам хотел перемен – вот они. Да такие, что не виделись в самых фантастических мечтах. Пан или пропал, другого шанса не будет, грудь в крестах или голова в кустах, риск благородное дело, и всё такое прочее.
Я посмотрел на Марка.
Лируллиец со спокойным вниманием ждал моего решения.
– Ладно, лирулла, – сказал я. – Согласен. По рукам. Но учти, без аванса я не работаю.
– Это само собой, – улыбнулся инопланетянин и поднял стакан. – Рад, что ты принял верное решение. Давай за это выпьем!
– Давай!
Мы чокнулись.
На этот раз вкуса и крепости лируллийского напитка я почти не ощутил – слишком сильно билось сердце.

Глава 6

С формальностями и всем прочим мы закончили до вечера – по земному времени, понятно. Меня порадовало, что договор был составлен не только в электронном виде, но и на бумаге. В двух экземплярах, как положено, и на трёх языках (общегалактическом, лируллийском и русском). Оказалось, что не только человечество предпочитает составлять и хранить серьёзные документы в материальном виде (не исключая при этом и электронный).
– С одной стороны, казалось бы, анахронизм, – прокомментировал лируллиец, отдавая мне мой экземпляр договора. – Но отмирать этот анахронизм никак не хочет. А мы не сторонники форсирования каких бы то ни было процессов в обществе, если это не продиктовано крайней необходимостью.
Подобный подход меня вполне устраивал. Равно, как и форма договора вместе с его содержанием – простым, как мне показалось, и понятным, не требующим консультаций с юристом. Нет, я, конечно же, отдавал себе отчёт в том, что иду на определённый риск, подписывая документ без серьёзного юридического анализа. Но каким образом, скажите на милость, я мог бы подобный анализ провести, даже если бы захотел?! Вот то-то и оно. К тому же, как явственно следовало из текста, никаких санкций, кроме прекращения финансирования, в случае нарушения договора с моей стороны последовать не могло. А вот я теоретически мог подать на своих работодателей в арбитражный суд при Галактическом Совете, если они не станут платить мне деньги за выполненную работу. Почему «теоретически», объяснять, надеюсь, не нужно. Но мне показалось, что задумываться над тем, как претворить теорию в практику, не придётся. Чему весьма поспособствовали ровно четыре тысячи евро наличными, выданными мне в качестве аванса немедленно после подписания бумаг.
– Русские любят наличные, – прокомментировал Марк, вручая мне пачку новеньких, достоинством в сто евро, банкнот. – Мы это учли. Да и кто не любит? Но впредь оплата будет поступать тебе на счёт.
– У вас здесь что, своя типография? – подмигнул я, пряча деньги во внутренний карман куртки.
– Обижаешь, – не понял или не захотел понять избитой шутки Марк. – Евро настоящие. Мы не фальшивомонетчики, хотя, как ты, наверное, догадываешься, подделать любую земную валюту нам ничего не стоит.
– Верю, верю, извини, – вздохнул я. – Мы с тобой слишком мало знакомы, чтобы я заранее чувствовал, какую шутку ты поймёшь, а какую нет. Кстати, а как вообще у вас, лируллийцев, с чувством юмора? А заодно и у этих каравос Раво? Хотелось бы знать заранее, чтобы потом не облажаться, сам понимаешь.
– У нас, лируллийцев, чувство юмора очень специфическое, – сказал Марк. – В двух словах не объяснить. Да и в тысяче двух тоже. Но оно, чувство это, есть, можешь не сомневаться. Что же касается каравос Раво, то вся нужная тебе информация о них и не только о них заключается здесь, – он протянул мне на ладони изящную, плоскую, размером и видом напоминающую медальон вещицу. Схожесть с медальоном подчёркивалась ещё и тем, что к вещице за проушину была прицеплена тонкая золотистая цепочка.
– Это называется на нашем языке микнс  , – продолжил Марк. – Что-то вроде универсального носителя и передатчика информации. Настроен лично на тебя. У вас есть похожие устройства – те же компьютеры или мобильные телефоны, но до микнса им пока далеко. Возьми.
Я взял «медальон» и поднёс к глазам, разглядывая.
Плоский серебряный кружок, внутри которого расположен второй – золотистого цвета. Как будто в центр новенькой пятирублёвой монеты врезали десятикопеечную. Тоже новенькую. Убрав с обеих при этом все надписи и узоры, но оставив кант – идущее по окружности ребро. Внизу, на серебряном поле, посверкивают бриллиантовыми огоньками три малюсеньких камушка. Точно над центральным камушком, но уже на краю золотого кружка, ещё один, отливающий фиалковым светом. Не слишком замысловато. И в то же время стильно. Если кто спросит, можно соврать, что это украшение, и дело с концом. Собственно, и врать не надо, достаточно сказать половину правды, так как на шее, например, эта штука и впрямь будет смотреться украшением.
– Платина, золото, настоящие бриллианты и сапфир, – ответил на мой невысказанный вопрос Марк. – Цепочка из титанового сплава высокой прочности. Всё сделано с учётом земных технологий и нашего представления о вашем дизайне. Похоже на украшение?
– Похоже, – признал я. – Как им пользоваться?
– Повесь на шею.
Ага, значит, правильно догадался. Эх, не думал я, что придётся носить на груди что-либо, кроме православного крестика. Ладно, авось сильно мешать не станет, и Господь меня простит. А на ночь буду снимать.
– Так. Что дальше?
– Видишь золотой кружок? Сожми пальцами с двух сторон, поверни направо, по часовой стрелке до щелчка, потом влево, против часовой, до щелчка и ещё раз влево до щелчка же. Так, чтобы сапфир на золотом поле совмещался с центральным бриллиантом на платиновом. И отпусти. Ничего сложного.
Сжал, повернул… Щёлк. Теперь в обратную сторону… Щёлк. Щёлк. Так, теперь отпустил.
Окружающее меня пространство (мы сидели там же, за тем же столиком, только без выпивки и закуски) исчезло вместе с Марком, и вместо него возникло другое. Тоже нечто вроде зала, но с обычным, а не купольным перекрытием. И размером поменьше. Большая комната, скажем так. Ровного белого – белее, наверное, и не бывает – цвета.
Только я успел подумать, что понятия о хорошем дизайне помещений у нас с лируллийцами явно мало совпадают (что это ещё за больнично-стерильные мотивы?), как в противоположной стене возникла дверь, и в белый зал танцующей походкой вошла девушка.
Это была очень красивая девушка.
То есть это была такая красивая девушка, что красивее я не встречал в своей жизни, как бы пошло ни выглядела и ни звучала эта фраза.
При этом красива она – девушка, а не фраза! – была не какой-то там недоступной, глянцевой, отфотошопленной и загримированной журнально-экранной красотой, если вы понимаете, что я имею в виду, а красотой живой, весёлой и даже почти домашней, – так бывает красива девчонка с соседней улицы, которая время от времени попадается навстречу, но тебе всё никак не удается с нею заговорить. И даже не потому, что решимости не хватает, а просто случай удобный не подворачивается – то она явно спешит, то тебе некогда, то ещё что-нибудь не так.
Ростом она была то, что надо – её брови на уровне моих губ (я невольно поднялся при её появлении). Не худая и не полная, чуть курносенькая, со смеющимися, широко расставленными рыжими глазами и одета в короткое, открывающее стройные босые ноги красное платье, перехваченное в талии жёлтым поясом.
Ярко, броско, сексуально.
Но в меру.
Особенно, если вовремя вспомнить, что это всего лишь продукт цифровых технологий. К тому же инопланетных.
– Привет, – поздоровалась она, останавливаясь в трёх шагах (мне даже показалось, что я уловил свежий запах, идущий от её чисто вымытых светло-русых волос). Надо же, и голос в точности такой, как мне нравится, – мягкий, низковатый, без малейшего признака этих, нетерпимых мною, визгливых капризно-стервозных ноток, способных не хуже ножа или опасной бритвы насквозь прорезать мужское самообладание любой толщины. – О чём будем разговаривать?
И улыбнулась.
Ещё и мои любимые ямочки на щеках! Ну, лирулла, ну, спасибо. И когда только успели, интересно? Или это у них такой стандарт, заранее приготовленный? Нет, сказано же было, что устройство – минск этот… нет, не минск. И не микс. Микнс, вот. Нечто среднее между столицей Белоруссии и смесью по-английски. А может, моё собственное воображение каким-то образом дорисовывает цифровую картинку? Надо будет спросить потом у Марка.
– Как тебя зовут? – спросил я.
– Пока никак. Имя должен дать мне ты, потому что я тебе принадлежу.
Замечательно. Не буду скрывать, это тешит мою древнюю мужскую самость.
– Хорошо, я дам тебе имя. Но чуть позже, когда придумаю. А пока я хотел кое-что узнать.
– Отлично. Говори, что именно.
– Где тебя сделали?
– На планете Лирулла.
– Для чего ты предназначена?
– Для того чтобы давать тебе информацию и общаться на любые темы, – она улыбнулась, как мне показалось, со значением.
Вот, чёрт, Дёма, помни, перед тобой всего лишь изображение. Да, очень реалистичное, но это уж никак не живой человек. А, кстати, насколько реалистичное?
Я протянул руку, имея намерение дотронуться до её щеки.
Не прекращая улыбаться, девушка отстранилась.
Играем, значит? Ладно…
– Не стоит, Дементий, – прозвучал, словно с потолка, голос Марка. – Это твой виртуальный гид и собеседник, не более того.
– То есть это программа или уже искусственный интеллект? – спросил я напрямик.
– Всё-таки программа. Но очень сложная, гибкая и не без элементов искусственного интеллекта, ты задал правильный вопрос. Возможно, мы слегка перебрали с её… как бы это выразиться… сексуальной привлекательностью, так ты скажи, исправим. Любой образ по твоему желанию.
– Хм… оставим, пожалуй, этот. Пока. А что нужно сделать, чтобы выйти из программы?
– Скажи внятно: «Конец работы». Или выключи микнс руками. В обратной последовательности. Три раза по часовой, один – против.
– Конец работы, – сказал я.
Девушка повернулась ко мне спиной и скрылась (сзади она смотрелась ничуть не хуже, чем спереди) за возникшей и тут же исчезнувшей в стене дверью.
Щёлк.
Белая комната вокруг меня превратилась в знакомый уже зал.
Я огляделся.
– Всё нормально? – спросил Марк.
– Абсолютно. Как я понимаю, эта… этот мой виртуальный гид покажет и расскажет всё, о чём я попрошу?
– Да. В пределах того объёма информации и с учётом тех программ, которые имеются в микнсе. По сути, микнс, как я уже говорил, – это компьютер, только от тех, что известны тебе, он отличается так же, как наш межзвёздный галактический крейсер от ваших космических ракет на химическом топливе. Кроме всего прочего, с его помощью ты будешь один раз в неделю в любое удобное для тебя время связываться со мной и докладывать об успехах и неудачах. Первых, надеюсь, будет гораздо больше, чем вторых. Или просто сообщать, что ты жив и здоров. Существует также экстренный режим связи. Подзаряжать микнс не надо. У него мощный автономный источник питания, рассчитанный на земной год непрерывной работы.
– Ни фига себе, – я несколько обалдел от такого срока. – Год?! Там что, какая-то атомная батарейка? Микрореактор?
– Кроме атомных реакторов, существуют иные способы вырабатывать дешёвую энергию, – сказал Марк. – И к тому же практически безопасные. Но в микнсе действительно батарейка. Просто очень ёмкая и надёжная. Тебе рассказать, каким образом она устроена?
– Пожалуй, не стоит, – отказался я. – Поверю тебе на слово. А эти каравос Раво передачу не засекут? Электромагнитные волны – они и в Африке электромагнитные волны.
– Поэтому и связь раз в неделю, если не считать экстренную. И так, чтобы рядом не было никаких каравос Раво и людей. То же самое относится и к работе с микнсом вообще. У него есть защита, я расскажу, но лучше не рисковать понапрасну. Но и не забывай, что данный конкретный микнс – последняя разработка, нашим контрабандистам неизвестная. Они же всё-таки преступники, а не представители спецслужб. Да, умные и отлично оснащённые технически, но преступники. И психология у них соответствующая. Главное – нажива.
– Нажива наживой, но о собственной безопасности умный вор и контрабандист не забывает, – сказал я. – Как бы не попасться мне с этим микнсом. Разработка-то им неизвестная, но у нас на Земле и вовсе таких устройств нет.
– Несомненно, риск присутствует, – согласился лируллиец. – Но его величина зависит от нашей и лично твоей осторожности. Пользуйся микнсом с умом и оглядкой. Но помни, что просто так его не засечь. Это, в принципе, очень и очень сложно, поскольку нужно знать, что искать. Тот же мобильник в твоём кармане смажет картину для ищущего, и не только он, – мы же буквально купаемся в ЭМИ. Особенно в городах. К тому же микнс, находясь в рабочем режиме, отлично защищён. Он сам сканирует ближайшее окружающее пространство на предмет появления в нём посторонних особей размером с крупную собаку, а также засечёт любые попытки обнаружения его с помощью электромагнитного излучения любого вида. И, как только засечёт, тут же об этом сообщит и, если ты по каким-то причинам не отреагируешь, прервёт работу самостоятельно. Опять же, когда микнс выключен, он излучает не больше монеты. Дальше. Микнс – всего лишь твой помощник, советчик, но ни в коем случае не инструмент для достижения цели.
– А что же тогда инструмент? – спросил я.
– Ты сам. Вся основная информация, все доказательства преступной деятельности контрабандистов будут спрятаны у тебя здесь, – он постучал пальцем себе по лбу. – И когда доказательств этих будет собрано достаточно, мы извлечём их из твоей памяти безо всякого для тебя вреда.
– И такая запись будет являться уликой на суде?
– Конечно. Но не сама по себе, а вкупе с тобой самим, как живым свидетелем. Суду нужно убедиться, что запись снята именно с твоего мозга и является записью именно твоих настоящих воспоминаний, а не ложных, кем-то специально подсаженных. Такие случаи бывали. Технология подсаживания ложной памяти весьма сложна и дорогостояща, но она существует. Отсюда вывод: во что бы то ни стало ты должен остаться в живых. Это в наших общих интересах. Поэтому главное правило одно: на рожон не лезть, героизм не проявлять, действовать предельно осторожно.
– Ясно, учту, – я спрятал микнс под майку. – Тоже мне нашёл героя, а то я без тебя не догадываюсь, что нужно быть осторожным. Предельно. Деньги деньгами и дело делом, но ставить на карту свою молодую жизнь я не собираюсь ни при каких обстоятельствах.
– И это правильно. Ты, повторяю, нужен нам живой.
– Слушай, Марк, – я решил сменить тему, – всё хочу тебя спросить и забываю…
– О чём?
– Для чего здесь эти клумбы, покрытые травой? Смотрю, смотрю и никак не могу понять. Вроде как для красоты? Или они имеют какое-то функциональное значение?
– Ну, Дементий, – засмеялся Марк, – даже не ожидал. При твоей-то сообразительности!
– Ты не выделывайся, а покажи пальцем, – процитировал я старый анекдот.
– Комфортнее всего мы, лируллийцы, себя чувствуем, когда врастаем корнями в землю, – сказал он. – А это место – что-то вроде кают-компании. Теперь понимаешь?
– Надо же, ёжик в тумане, – покачал я головой. – Спасибо. Действительно, мог бы догадаться и сам.
…На Землю мы вернулись перед самым рассветом.
– Твоё исчезновение не должно вызывать серьёзных вопросов, – объяснял мне Марк незадолго до старта с Луны. – Эсэмэска, посланная родным, их не успокоит, если ты в ближайшее время не появишься. Не говоря уже о коллегах и начальстве на работе.
– С работы я теперь уволюсь.
– Зачем? Ни в коем случае.
– А как же…
– Твоя работа, Дементий, – идеальное прикрытие для каравос Раво. Подумай сам, кто, кроме установщика и настройщика любого рода может незаметно установить и подключить устройство для записывания сновидений? Их ведь с улицы не достать, нет ещё пока таких технологий.
– Погоди, ты хочешь сказать, что мои коллеги работают на каравос Раво?
– Некоторые – наверняка. Но вообще-то большей частью контрабандисты предпочитают действовать самостоятельно. Для того, чтобы проникнуть в квартиру, когда хозяева отсутствуют, и незаметно приспособить в спальне крохотные записывающие устройства, большого умения не надо. С их воровской точки зрения, разумеется. Потом, через некоторое время, они возвращаются, забирают устройства, перебрасывают информацию на другие носители… Это и правда не слишком трудно. Люди и не подозревают, что у них что-то там крадут. С какой стати, если из квартиры или дома ничего не пропадает? А раз не подозревают, то, значит, и не замечают, что кто-то наведывался в их жильё, когда они отсутствовали.
– Да, – вздохнул я. – Инопланетяне, оказывается, среди нас, а мы и не знаем. Прямо как в кино. То есть, получается, они подделываются под людей? Но это сложно. Я даже не внешний вид имею в виду, а модель поведения, повадки, речь.
– Не так уж и сложно. Даже у меня, лируллийца, это получается, как видишь. Люди ведь в абсолютном своём большинстве доверчивы и невнимательны. А каравос Раво и вовсе гуманоиды, от человека практически неотличимы. Плюс актёрские способности, которые фактически заложены у них в генах. Что и немудрено. Среди каравос Раво есть семейные кланы, которые в течение многих и многих поколений живут исключительно на преступные доходы. Я хочу сказать, что актёр – прекрасная и честная профессия, а талант актёра сам по себе…
– Да понял я, Марк, понял, что ты, в самом деле, как ребёнку мне объясняешь. Я сам в любительском театре играл. Любой талант и мастерство по-разному можно использовать.
– Вот именно. Извини, я иногда бываю не в меру дидактичен.
– Охренеть, какие ты слова знаешь. Я прямо тобой восхищаюсь. И тем не менее. Как мне к ним внедриться конкретно? Что я должен для этого сделать? Не могу же я в самом деле вот так прийти и сказать: «Ребята, я знаю, кто вы такие, и хочу на вас работать за большие деньги»!
– В микнсе есть подробная инструкция на этот счёт, – сказал Марк. – Но если коротко, лучше всего немного подставиться. Сделать так, чтобы они сами на тебя вышли.
– Дать объявление в газете? – усмехнулся я. – Молодой исполнительный человек ищет работу у каравос Раво. Сохранение тайны гарантируется.
Лируллиец посмотрел на меня долгим взглядом.
– У нас есть чувство юмора, – сказал он, наконец. Но почему-то не засмеялся.
«Челнок» лируллийцев опустился в предутреннем лесу, издав шума не больше еловой шишки, упавшей с ветви.
«Всё-таки фантастические технологии у ребяток, – подумал я в несчётный раз. – Понятно, отчего тема НЛО у нас околонаучная. Мягко говоря. Попробуй засеки такую штуку, если она движется в сто с лишним раз быстрее пули да ещё и фактически бесшумно. Хотя, что мне известно о современных средствах обнаружения той же нашей российской или американской ПВО? Ровным счётом ничего. И в войсках не тех служил и вообще никогда пристального интереса не проявлял. Так, в общих чертах. Ладно, хрен с ним со всем, не о том думаю».
– Приехали, – сообщил Марк. – Тебе пора, скоро рассвет. Иди точно на восток, по компасу. Фонарик не забыл?
Я похлопал по карману куртки.
– Хорошо. Значит, через полтора километра будет шоссе. Направо – в город, налево… э-э… в другую сторону.
За моей спиной, причмокнул, открываясь, люк. Свежий ночной воздух майского леса смешался с безвкусной атмосферой «челнока».
– Я помню, спасибо.
– Ну, тогда счастливо, Дементий.
– Счастливо, Марк. И до связи.
– Будь осторожен.
– Обязательно.
Я пожал ему руку и покинул корабль.

Глава 7

До города я добрался на попутной машине и в начале восьмого утра уже входил во двор своего дома.
И, конечно, тут же мне навстречу попалась соседка Елена Васильевна. Вот скажите, пожалуйста, куда несут черти или ангелы пожилую пенсионерку в такое время? И я не знаю.
– Дёма! – громко обрадовалась она. – Да ты никак дома не ночевал две ночи подряд? В командировке, что ли, был или как?
– И вам доброе утро, Елена Васильевна, – произнес я как можно любезнее. – Разрешите оставить пока без ответа ваш вопрос? Видите ли, он требует серьёзных размышлений, а мне в данный момент недосуг. Дела не ждут.
Пока старая сплетница, приоткрыв рот и лупая глазами, подыскивала ответную реплику, я спокойно прошествовал мимо и скрылся в подъезде.
Сейчас, чудесным майским утром, когда карман приятно отягощали четыре тысячи евро наличными, а в ближайшей перспективе блистала яркими красками новая удивительная и чудесная жизнь, облезлая панельная девятиэтажка вместе со всеми соседями и моя квартира, полная любимых родственников, из которой я готов был намедни бежать куда подальше, казались мне чем-то малосущественным, недостойным серьёзного внимания ума и любых переживаний и волнений души.
Подарю-ка Лариске две сотни евро прямо сегодня, решил я, поднимаясь на свой третий этаж. Скажу, шабашка на деньги удачная подвернулась, всё по легенде. Пусть купит себе и близнецам что-нибудь хорошее, отмякнет чуток от забот. И надо бы, между прочим, придумать какую-нибудь отмазку для начальства. Интересно, они домой вчера звонили? Зависит от того, насколько сильно я был нужен. Мне-то уж точно на мобильник дозвониться было нельзя. Абонент недоступен по определению.
Я представил себе, как вдохновенно рассказываю на работе чистую правду о том, почему был вынужден совершить прогул, тихо засмеялся, да так, с широкой улыбкой на лице и намерением не терять хорошее настроение как можно дольше, отпер дверь и вошёл в квартиру.
Двести евро, как я и рассчитывал, привели мою единственную и любимую старшую сестру в прекрасное расположение духа, что дало мне возможность относительно спокойно позавтракать и принять душ. Прошедшую ночь я спал мало – инопланетный «челнок», совершающий на совершенно безумной скорости полёт от Луны до Земли, не самое удобное место для сна. Но уставшим и невыспавшимся себя не чувствовал. Скорее, наоборот. И, в общем-то, моя бодрость и даже некое лёгкое возбуждение были вполне объяснимы – не каждый день человек переживает обстоятельства, подобные тем, что уже пережил я и – главное – собирался переживать далее.
На работе неприятности ограничились ворчанием начальства по поводу некоторых вконец оборзевших и возомнивших о себе невесть что сотрудников и лишением премии по итогам месяца (наказали, ха-ха!); и следующие несколько дней протекли в заботах, а также напряжённых и временами довольно сумбурных раздумьях.
Собственно, заботы свелись к поиску удобной во всех отношениях съёмной квартиры, потому что спокойно использовать микнс и вообще заниматься тем, чем я собирался заняться, в условиях коммунального дурдома, в которых протекало моё существование нынче, было решительно невозможно.
Помимо этого возникала мысль купить для соблюдения конспирации новый скутер той же марки и года выпуска, что и брошенный мною в лесу неподалёку от села Гратово, но затем, после тщательного обдумывания, я решил от неё отказаться. Довольно сложно найти в трёхсотпятидесятитысячном городе владельца дешёвого незарегистрированного мотороллера весьма распространённой марки. Особенно с учётом того, что я не имею привычки держать в багажнике хоть какие-нибудь документы, бумаги или предметы, позволяющие это сделать. А вот человека, который на днях такой агрегат приобрёл в магазине, отыскать проще. Не так уж много у нас магазинов, торгующих скутерами, и не так уж много этих самых скутеров ежедневно приобретается.
Квартиру я подобрал быстро. Точнее, подобрали мне в агентстве, а я лишь выбрал из имеющихся вариантов ту, что наиболее мне понравилась – большую, однокомнатную в старом, дореволюционной постройки, доме, расположенном, скажем так, на окраине центральной части города.
Чёрт возьми, насколько всё-таки жизнь становится проще и в то же время насыщенней, что ли, когда есть деньги и ты готов их не транжирить, но тратить с умом и удовольствием! В том же агентстве недвижимости чуть ли не каждое моё слово ловили и пылинки с меня сдували, после того, как окончательно убедились, что мелочиться я не намерен и самый дешёвый вариант не ищу. И уважения к моей персоне лишь прибавилось, когда мне удалось сбить их несуразно заоблачную цену до приемлемо высокой.
Родня восприняла новость о близком освобождении мною жилплощади с удивлением, к которому явственно примешивалась радость. Никаких возражений с их стороны, ясен день, не последовало. Хотя Лариска, следует отдать ей должное, постаралась с максимальной степенью участия и на правах старшей сестры выяснить всё о столь радикальных переменах в моей жизни.
Я сумел весьма убедительно объяснить ей, что стал зарабатывать гораздо больше (ни слова лжи!) и, судя по тому, как идут дела, на прежний уровень не вернусь. Мало того. Очень может быть, что я и вовсе уеду из родного города. Куда? Например, в ту же Москву. Или Питер. Это ещё не решено, но мысли такие есть. И мысли довольно серьёзные.
Не знаю, зачем я ляпнул про отъезд, – на самом деле никаких особо серьёзных мыслей на эту тему у меня не было. Так, праздные, ни к чему не обязывающие мыслишки. Но, видимо, подсознательно я понимал, что случившееся со мной предполагает уже в ближайшем будущем более серьёзные изменения в жизни, чем просто увеличение количества зарабатываемых денег. Вот и слетело с языка. Не правду же было говорить! А что более серьёзное, кроме переезда в другой город, может случиться с русским человеком (неприятности, вроде пожара и болезней, брать не будем)? Даже женитьба/замужество и рождение ребёнка с этим не сравнятся. Чай, мы не какие-нибудь американцы и не кочуем в массе своей с места на место в поисках лучшей доли. Где родились или куда попали в раннем детстве вместе с родителями, там чаще всего и умираем. Помнится, читал я заслуживающую доверия статистику, по которой около семидесяти процентов граждан России не хотели бы без крайней необходимости покидать свои города и сёла. Заслуживающая доверия потому, что в данном случае она подтверждалась моим собственным опытом, – всю жизнь я живу в одном и том же городе, и абсолютное большинство тех, кого я знаю, делают то же самое.
Забавно, но вскоре после того, как я поведал сестре о своём возможном переезде в Москву или Питер, мне действительно пришлось об этом задуматься. В связи с моими непосредственными обязанностями, за выполнение которых я уже получил неплохой аванс. А именно: поиском инопланетных контрабандистов каравос Раво и внедрением в их среду.
Действительно. Легко было моему новому знакомому, человеку-дереву и галактическому полицейскому лируллийцу Марку предложить: «Проникни в банду инопланетян, которые воруют ваши сны, и стань там своим, а мы за это отвалим тебе кучу денег», а мне с этим предложением согласиться.
Но как это сделать на практике?!
Может и правда – в Москву? Наверняка же инопланетные контрабандисты действуют и там, и даже гораздо активнее, чем здесь. Хотя бы потому, что народу в столице больше. А значит, больше и возможностей записывать сны. Яркие, разнообразные, на все вкусы.
Опять же, слиться с общим фоном в Москве легче. Или мне это только кажется, и я чего-то не знаю или не учитываю? Надо же, ёжик в тумане, оказывается, я не задал Марку кучу важных вопросов. Например, почему он выслеживал похитителей снов именно в моём городе? И насколько широко внедрились каравос Раво, а заодно и другие инопланетяне в ничего не подозревающее человечество? Или это только России и моему родному городу так повезло? А если так, то почему? За какие такие заслуги? И как мне, в конце концов, действовать? Тот же Марк, самостоятельно пытаясь проникнуть в банду, разыгрывал из себя человека и был пойман. Мне человека разыгрывать не надо, я и есть человек. Мне надо разыгрывать человека, который любит деньги (это нетрудно) и знает, что там, где он обитает с рождения, действуют инопланетяне, готовые эти деньги платить за не очень сложную работу. Но откуда он это знает-то, а?
Стоп-стоп, Дёма, сказал я себе в какой-то момент. Не изобретай велосипед, не надо. И впереди паровоза тоже не беги. Всё нужно делать последовательно. Марк не зря дал тебе микнс и научил им пользоваться. Он же, помнится, и сказал, что там есть инструкция. Какие проблемы? Уединяйся, включай микнс, получай инфу, а уж затем составляй план действий. Но никак не наоборот. И помни, что поспешать тебе надо, – Марк предупреждал об ограниченности сроков операции, но не в ущерб собственной безопасности. А ущерб этот может быть очень велик, если соваться в воду, не зная броду…
Возможность спокойно уединиться возникла у меня вечером третьего дня после возвращения на Землю, в четверг. Днём я получил в агентстве ключи от квартиры в обмен на приличную сумму денег, а после окончания рабочего дня переехал, – для того, чтобы погрузить в такси один чемодан, сумку с ноутбуком и себя любимого, доехать до места, а затем подняться с вещами на второй этаж, ничья помощь мне не потребовалась.
Что же касается новоселья, то я решил его не устраивать. И не только потому, что не особо жалую традиционные личные праздники, вроде дней рождений, свадеб или тех же новоселий. Главным образом, мне в силу понятных причин не хотелось привлекать внимание друзей и приятелей к этой квартире. Они, ясен день, рано или поздно узнают, но пусть лучше поздно. А если начнутся обиды по поводу моей скрытности и нежелания принимать дорогих гостей, я всегда могу отмазаться тем, что хозяйка сдала мне жилплощадь за небольшие деньги (едва наскрёб, ей-богу, сами должны понимать!), но на очень жёстких условиях: никаких пьянок-гулянок и самое минимальное количество посторонних. Иначе – вылечу. И куда мне тогда идти? В родную опостылевшую «двушку», где сеструха Лариска к этому времени уже родит третьего ребёнка? Благодарю покорно. Или, может быть, кто-нибудь из вас, любезные други, меня приютит? Нет? Печально. Тогда извините и войдите в положение. Мне, братцы, моё душевное здоровье дороже нескольких пьянок с вами на новой квартире. В том смысле, что выпить мы можем где угодно, в конце концов, уже практически лето на дворе, а вот жить я с Ларискиной семьёй не могу – того и гляди умом тронусь. Оно вам надо? Правильно, не надо. Так что пожалейте мои нервы и меня самого в целом, а я вам за это буду очень благодарен и даже готов проставиться пивом, а может, чем и покрепче. В «Ракушке», а? В ближайшую же пятницу или субботу.
Заготовив про себя эту вполне правдоподобную легенду-речь, я успокоился, поужинал на своей новой кухне вкусными пельменями из магазина (тишина, покой, одиночество – какое счастье!), отключил на всякий случай мобильник, прошёл в комнату, уселся в кресло и взялся за микнс.
Как там, значит? Один раз направо, два раза налево…
Сейчас же вокруг меня возникла комната с белыми стенами, потолком и полом, вслед за которой появилась и босая девушка с весёлыми рыжими глазами.
Я хорошо помнил, что в понедельник, когда мы познакомились, на ней было красное платье с жёлтым поясом. Теперь пояс и платье поменялись цветами. Жёлтое платье и красный пояс.
– Привет! – улыбнулась она.
– Привет. Я придумал тебе имя.
– Это хорошо. Надеюсь, оно мне понравится.
– Я буду звать тебя Валерией. Или попросту Лерой. Твоя родина Лирулла, верно?
– Да.
– Значит, это имя подходит. Оно созвучно названию планеты.
– Ва-ле-ри-я, – повторила она по слогам. – Лера. Лерочка. Лерка. Леруля. Мне, и правда, нравится! Здорово, ты молодец.
– Рад угодить. Тем более мне оно тоже нравится.
– А тебя как зовут? – спросила она.
Действительно. Для полноценного общения, пусть даже и с компьютерной программой, необходимо представиться. В тех же компьютерных игрушках, особенно ролевых онлайновых, не говоря уже об интернет-форумах или блогах, приходится авторизовываться, а уж тут сам бог велел. Даже странно, что я торможу. Ничего, исправимся.
– Дементий. Друзья зовут Дёмой.
– А я тебе друг?
Ёжик в тумане, ну и вопросец.
– Слушай, Лера, ты не могла бы сотворить какой-нибудь стул или кресло и сесть? Мне неудобно разговаривать, когда я сижу, а ты стоишь.
– Конечно.
Она артистично щёлкнула пальцами и уселась в белое кресло, выросшее, подобно цветку, прямо из пола на моих глазах. Закинула ногу за ногу и спросила:
– Так хорошо?
Сказать ей, что ли, пусть в следующий раз придёт в джинсах? Уж больно соблазнительны ножки, отвлекают. А вот интересно, ежели попросить её снять платье, она выполнит просьбу? И какое на ней бельё и есть ли оно вообще? Так, Дёма, отставить пошлые мысли, ты микнс не для этого включал. Ну почему сразу пошлые? Нормальные мужские мысли. Кстати, надо будет как-нибудь поэкспериментировать, должен ведь я знать, на что эта лируллийская компьютерная чудо-программа способна, а на что нет. И не только в эротическом плане. Точнее, в первую очередь не в эротическом.
– Нормально, – сказал я, наконец, отводя глаза от её гладких загорелых ног (какие, к чёрту, джинсы – только платье! Отныне и навсегда). – Главное, чтобы тебе было удобно.
– Нет, – улыбнулась она. – Главное, чтобы было удобно тебе, потому что мне удобно всегда. Но ты не ответил на мой вопрос. Как мне к тебе обращаться?
Надо же, какая продвинутая программа. Чистая мечта с элементами искусственного интеллекта, как, впрочем, и было сказано.
– А как бы тебе хотелось?
– Я хочу быть тебе другом, поэтому меня устраивает Дёма. Можно?
– Да. Можно.
– Хорошо. Так чем я могу тебе помочь, Дёма?
Правильный вопрос. А чего я хотел, действительно? Не просто же на неё посмотреть и провести время в приятной беседе! А, вспомнил…
– Скажи, Лера, а как я могу прослушать или прочитать инструкцию по внедрению в ряды каравос Раво, оставленную мне Марком? – я чуть подумал и пояснил: – Марк – это лируллиец, который дал мне микнс и показал как им пользоваться.
– Я знаю Марка, – кивнула она. – Как тебе удобнее, мне её прочитать или пусть это сделает сам Марк? У меня есть запись. Могу также вывести текст на экран.
– Давай запись с Марком, – сказал я и, не удержавшись, добавил: – О сугубо мужских делах лучше узнавать от мужчины, а то коленки у тебя уж больно красивые, боюсь отвлечься и пропустить что-нибудь важное.
Лера весело засмеялась, откинув голову, и я подумал, что с такой компьютерной программой точно сработаюсь – она мне подходит по всем параметрам.

Глава 8

Когда я закончил и выключил микнс, было около десяти часов вечера. Нужно было как следует обдумать полученные от Марка инструкции и выработать план действий на ближайшие дни, поэтому я обулся, рассовал по карманам куртки сигареты, зажигалку, мобильник и вышел из дома.
Лучше всего мне думается и мечтается во время ходьбы.
Особенно ходьбы на свежем воздухе.
И не с какой-то там конкретной целью, вроде похода в магазин или по каким-то другим делам, а просто так.
Кажется, подобное времяпрепровождение называется прогулкой.
Шучу, ясен день, кто ж не знает, что такое прогулка, но, если подумать, и не совсем шучу. Потому что в наше время искусство прогулки, как мне кажется, во многом утрачено. Во всяком случае, искусство прогулки в одиночестве и моим поколением – теми, кому больше двадцати, но и тридцатник исполнится не завтра. Какие, на фиг, прогулки в одиночестве? Мы гуляем по Сети, а над серьёзными проблемами размышляем в ванной или, на худой конец, по дороге из дома на работу – учёбу. Если вообще размышляем. Очень может быть, что я ошибаюсь и гребу всех под одну гребёнку, но среди моих знакомых и друзей-ровесников, насколько мне известно, я один такой любитель. И ещё очень может быть, что это просто возрастное. Доживёт моё поколение до пятидесяти или уж не знаю до каких необходимых лет и будет себе гулять на свежем воздухе как миленькое. В одиночестве.
Когда ты четверть века прожил в одном городе, к тому же не самом большом из тех, что разбросаны по просторам нашей необъятной Родины, то знаешь его наизусть. Весь – от центральной площади или проспекта до самого задрипанного окраинного пустыря. Подозреваю, что данное соображение, равно как и предыдущее, насчёт прогулок, относится не ко всем человеческим существам. Наверняка есть и такие, что дальше своих улиц десятилетиями и носа не кажут, но я сейчас говорю о нормальных людях – в меру подвижных и любознательных.
Я свой город знал очень хорошо. Включая и этот район, в котором снял квартиру. Поэтому, выйдя из дома, сразу повернул налево, пересёк оживлённую улицу имени одного из партийных деятелей времён революции и Гражданской войны и направился вниз, к реке. Набережная – отличное место для прогулок. Но прежде чем на неё выбраться, мне нужно было пройти двумя переулками. Довольно тёмными в это время года и суток. Впрочем, не думаю, что будь они освещены лучше, я рассказывал бы сейчас другую историю.
Свет фар сплясал короткий танец на стенах домов, прошуршали шины, чуть впереди меня, прижимаясь вплотную к тротуару, затормозила машина, и оттуда вышли двое мужчин. Высокие, плотные, они тут же заняли собой весь тротуар, перегораживая мне проход – так, что я невольно остановился.
Эге, а машина-то – джип. И, кажется, чёрный.
Слепящий луч галогенного фонарика ударил мне в лицо.
– Воробьёв?
– Какого хера? Убери свет, ты, мудрила с Нижнего Тагила! – когда я попадаю в ситуацию, из которой нет заметного сразу выхода, то обычно становлюсь наглым и отчаянно лезу на рожон. Иногда помогает.
Но не в этот раз.
Меня крепко ухватили под локти, нагнули голову и сунули в машину на заднее сиденье. Джип тут же тронулся и свернул в ближайший переулок.
– Эй, что происходит? Похищение человека, между прочим, у нас в стране уголовно наказуемое деяние, если вы не знали…
– Молчи, человек, – властно посоветовали мне с переднего сиденья. – Целее будешь. Ну-ка обыщите его.
«Паспорта я с собой не ношу, – подумал я. – Это хорошо. Но кроме паспорта…»
Чужие руки полезли мне в карманы, извлекли мобильник и портмоне. С небольшим количеством наличных и банковской карточкой.
Вот, чёрт, если догадаются посмотреть…
Они догадались.
Снова вспыхнул фонарик, и один из двух громил, держа перед глазами мою банковскую карточку, прочёл вслух:
– Дементий Воробьёв. Ха! Это он. Да я и не сомневался.
– Но проверить было нужно, – сообщил всё тот же голос с переднего сиденья. Чувствовался в нём какой-то слабоуловимый акцент, происхождение которого я не мог определить. – Нам ошибки не нужны. Верно, Дёма?
Сказать, что это не моё портмоне? Глупо. По всему видно, что эти ребятки настроены довести начатое дело до конца. Знать бы ещё, какой именно конец предполагается. Неужто последний и окончательный? Не хотелось бы верить. Верить не хотелось бы. Но всё может быть. Спокойно, Дёма, дружок, спокойно. Мыслить будем быстро, но продуктивно. И, наоборот, продуктивно, но быстро. Значит, что? Значит, Дёма, остаётся пока одно – постараться использовать известный принцип джиу-джитсу: «Поддаться, чтобы победить». Ты по-любому подставиться был должен. Не так явно, но всё-таки. А здесь – вот оно, тебя они сами вычислили. Трудности первого знакомства преодолены. Остались пустяки – выяснить, в какую сторону оно будет развиваться дальше. И как это выяснить? Обычно люди что-либо выясняют, задавая вопросы и получая на них ответы. Надо попробовать. Тем более, мне самому задали вопрос, а я не ответил. Невежливо.
– Что молчишь? – поинтересовались с переднего сиденья. – Обо…лся? Не бойся. Мы тебя не больно зарежем.
Громилы по бокам заржали.
Нет, вряд ли это сами каравос Раво. Скорее, нанятые бандиты. С какой стати инопланетянам цитировать наши старые телефильмы, пусть даже и популярные? Хотя всё может быть, судя по тому, как плотно, оказывается, представители иных цивилизаций окопались на нашей планете.
– Вас не поймёшь, – сказал я. – То молчи, чтобы целее быть, то не молчи. Вы уж определитесь.
– Хамишь?
– Никоим образом. Просто стараюсь выжить. Как вы меня нашли? По скутеру?
– Нетрудно догадаться.
Н-да, надо было всё-таки купить такой же скутер и оставить его в гараже дяди Юры. Но кто ж знал? Во вторник я посчитал такой ход неверным. Ошибся, бывает. Так, а куда это мы едем? Ага, мост проскочили и уже на другом берегу Бобровой. Поворот, ещё поворот. Глаза мне не завязали, однако. Плохой признак. Или, наоборот, хороший? Хрен поймёшь, пока точно не узнаешь. Интересно, долго ещё? Не молчи, Дёма, спроси у них ещё что-нибудь. Только не о том, что они собираются со мной делать. Это слабость, а со слабыми разговаривать – себя не уважать. По их понятиям, ясен день. Надо бы что-то нейтральное. Например, поинтересоваться, с кем я имею дело.
Но задать вопрос я не успел. Джип сбросил скорость и остановился. Меня вытащили из машины и провели под арку старого трёхэтажного дома. Двое по бокам и обладатель властного голоса позади. Эх, хоть бы кто-то навстречу. Нет, ни души. Оно и понятно, райончик здесь малолюдный, развлекательных заведений и ночных магазинов практически нет, да и время позднее. К тому же, кажется, дождик начал моросить. Точно, дождик.
Вчетвером мы пересекли двор (два светящихся окна, одно на втором этаже и другое на третьем – и всё) и спустились по трём ступенькам к полуподвальной двери. Обладатель властного голоса протиснулся вперёд, отворил дверь ключом, и меня втолкнули внутрь. Быстро провели сквозь полутёмную большую прихожую (я лишь успел с некоторым удивлением отметить наличие в ней газовой плиты и раковины с древним медным краном), ещё одна дверь, и вот я уже в просторной, ярко освещённой и скудно обставленной комнате. Бегло осматриваюсь.
Прямо передо мной – обычный офисный стол с плоским монитором на нём. Левее, у стены, – кресло, вызывающее не слишком приятные ассоциации, ибо чем-то напоминает то ли зубоврачебное, то ли косметическое (в последнем ни разу не сидел, но в кино видел), то ли и вовсе какое-то специально-медицинское. Видно, что наклон спинки у него регулируется, а на подлокотниках и внизу имеются захваты, явно предназначенные для рук и ног. Не говоря уже о коническом, сверкающем золотом в свете пятиламповой люстры шлеме, укреплённом сверху на спинке. Будто специально предназначенном для моей головы.
Нет, братцы, не нравится мне это кресло, что бы вы мне не говорили. Ох, не нравится. До такой степени ни нравится, что я с большим трудом отвожу от него глаза. Хотя особо глаза уже отводить и не на что. Плотные жалюзи на окнах. Чистенький ламинат на полу. Ещё одна дверь, видимо, в другую комнату. Квадратная дверца сейфа в стене. Всё. Не густо. Куда ж это я попал? На бандитскую малину не похоже. Но много ли я видел бандитских малин? Прямо скажем, ни одной. Кино и телевизор не считаются. Значит, всё-таки инопланетные контрабандисты каравос Раво? Очень может быть. Потому что больше и некому. На фиг я сдался обычным бандитам?
Тот, кто разговаривал со мной с переднего сиденья, прошёл в комнату, уселся за стол и окинул меня изучающим взглядом. А я – его.
У человека (человека ли?) оказались ярко-синие пронзительные глаза на смугловатом лице и угольно-чёрные блестящие прямые волосы, зачёсанные набок по моде пятидесятых годов прошлого века. А может, и сороковых, чёрт его знает. На вид ему можно дать лет тридцать пять или чуть больше. Одет в тёмно-серый хорошего покроя костюм и белую рубашку с расстегнутым воротом. Галстук отсутствовал. На безымянном пальце правой руки я заметил массивный – золотой на вид – перстень с камнем ярко-кровяного отлива.
«Надо же, – подумал я, – контраст прямо классический – чёрные волосы, смугловатая кожа и ярко-синие глаза. Ален Делон хренов. Хотя нет, у Делона глаза ближе к серому цвету. Кажется. Не помню, ёжик в тумане. Ну и бог с ним. Нет, дружок, взгляд я не отведу, не дождёшься».
– Свободны, – негромко произнёс человек моей охране. – Дальше мы сами.
Двое громил молча исчезли за дверью (хорошо вышколены, однако!), и мы остались одни.
Я похлопал себя по карманам и обнаружил, что вместе с бумажником и мобильным телефоном при обыске у меня забрали и сигареты с зажигалкой.
– Отбирать сигареты – это уже полное свинство, – сообщил я. – Дайте закурить, что ли.
– Здесь не курят.
– А что здесь делают? Убирают нежелательных свидетелей? Учтите, что мне совершенно до фонаря, чем вы занимаетесь на моей планете. Хотя всё это страшно интересно, не скрою. Я человек любопытный. Между прочим, как вас зовут? А то неудобно общаться.
– Моё имя тебе вряд ли понадобится. Особенно с учётом того, что ты упомянул свою планету.
– Вряд ли – это уже обнадёживает. В этом есть вариативность. Вряд ли – значит, скорее всего, нет, но, при определённых условиях, может быть, и да. Вот мне и хотелось бы узнать побольше об этих условиях. В том смысле, что сейчас я о них вообще ничего не знаю. Что же касается упоминания моей планеты, то, согласитесь, нетрудно догадаться о том, что в дело замешаны инопланетяне, когда раненый человек на твоих глазах превращается в дерево, а потом опять в человека. Я, знаете ли, привык доверять своим глазам и был в тот день не пьян. Ну разве что немного пива, так это…
– Много болтаешь, – прервал меня черноволосый. – Боишься?
– А вы бы не боялись на моём месте? Конечно, боюсь! Дали бы выпить, что ли, раз уж курить нельзя. Изверги.
Он засмеялся неожиданно весёлым и даже каким-то беззаботным смехом.
– Да ты и правда нахал! Это мне нравится, не скрою.
Открыл ящик стола, достал оттуда початую бутылку коньяка и стакан, плеснул в него на два пальца и пододвинул стакан к краю стола:
– Пей.
Я подошёл, взял стакан, понюхал. Кажется, и впрямь коньяк.
– Ну, – провозгласил, – за знакомство. А также дружбу и сотрудничество между инопланетными народами.
Выпил, поставил стакан, перевёл дух. Эх, сигаретку бы. Ладно, потерпим, не впервой. Нет, ну что за дела? Как инопланетянин, так обязательно некурящий. Неужели придётся бросать? Странная мысль. Ты сначала ситуацию под контроль возьми, а уж потом думай о том, что тебе бросать, а что, наоборот, придётся начинать. Плохо всё-таки, что я стою, а он сидит. Погоди, как он сказал, ему нравится моё нахальство? Очень хорошо, продолжим в том же духе.
– Можно я сяду? – осведомился я и, не дожидаясь ответа, прошёл к зубоврачебно-косметическому креслу и уселся на него боком. – Спасибо. В ногах-то правды нет, как говорится.
– Ну-ну, – неопределённо заметил мой визави, налил себе в тот же стакан коньяка, выпил и сказал: – Ладно, считай, что убедил. Рассказывай.
– В чём убедил и что рассказывать? – спросил я.
– Убедил, что сразу тебя убивать не стоит. И даже в том, что можешь пригодиться. Вот об этом и рассказывай. С самого начала. Как попал в воскресенье на реку, что было потом, – всё.
– Ага, – начал я воодушевлённо. – Значит, дело было так…
– Погоди, – остановил меня он. – Сначала ляг в кресло и надень этот шлем.
– Вот этот золотой колпак?
– Да.
– Он что, правда золотой?
– Это не важно. Но – да, правда. Покрыт тонким слоем золота.
– Зачем?
– Что «зачем»?
– Зачем мне его надевать? Но про золото тоже интересно.
– Затем, чтобы я знал, правду ты говоришь или врёшь. Заодно я проверю кое-какие параметры твоего мозга. На предмет возможного сотрудничества. И учти, согласия твоего никто не спрашивает. Это обязательная процедура, раз уж ты здесь и до сих пор жив.
Вот он, момент истины.
Нет, ну надо же. Лируллийцы какие-то параметры с меня снимали, и эти туда же. Так, Дёма, сейчас мы и поглядим, насколько хороши твои актёрские способности, а также умеют каравос Раво стопроцентно отличать человеческую правду от лжи с помощью специальных устройств (а равно и без них) или нет.
Будем надеяться, что всё-таки нет.
То есть надеяться будем на то, что лируллиец Марк не ошибся, когда рассказывал мне об отсутствии у инопланетных контрабандистов подобных технологий и неумении их, например, загипнотизировать человека. Или подчинить его своей воле с помощью, опять же, специальных устройств или химических препаратов. Хотя есть тут странность. Сны человеческие они записывать и транслировать, понимаете ли, научились, а вот подавлять человеческую волю – нет. Впрочем, даже я, совсем не специалист, понимаю, что наша воля – штука удивительно непредсказуемая. Мы и сами-то в ней разобраться не можем, куда уж инопланетянам, пусть и ушедшим далеко вперёд по пути технического прогресса! К тому же, если как следует подумать, то, может быть, как раз никакой странности и нет. От той же, находящейся в микнсе замечательной программы по имени Лера я не далее как пару часов назад узнал, что пристальному интересу каравос Раво к Земле не более трёх лет. До этого нашу планету изредка посещали разведчики-исследователи от некоторых высокоразвитых рас, вхожих в Галактическое Сообщество. И это всё. Значит, инопланетяне могли и не заниматься вплотную методами воздействия на человеческую психику. Зачем это было им нужно? Разведчики-исследователи руководствуются специальным Кодексом, категорически запрещающим любое серьёзное вмешательство как в общественную, так и в личную жизнь аборигенов. Контрабандистов же интересуют только наши сновидения. А для того, чтобы их получить-записать, не требуется как-то специально возбуждать, тормошить или тормозить нашу психику. Если, разумеется, не иметь в виду сновидения, например, алкогольные или наркотические, а также посталкогольные и постнаркотические, но это уже совершенно иной разговор и расклад.
Все эти сумбурные мысли успели вспыхнуть и погаснуть в моём возбуждённом мозгу, пока я устраивался в кресле и напяливал на голову золотой шлем.
– Надеюсь, больно не будет? – осведомился, как мне показалось, шутливым тоном у черноволосого.
– Только, если соврёшь, – ответил тот, и я так и не понял, шутит он или нет.
Подобная ситуация была предусмотрена инструкцией. И выход из неё предполагался соответствующий: максимум правды, искреннее желание сотрудничать.
Да, я и впрямь был на реке в воскресенье и стал свидетелем того, как какие-то люди появились на другом берегу, возле старого песчаного карьера на двух джипах, расстреляли там, на краю обрыва, человека и уехали. Но человек оказался жив, пришёл в себя, переплыл реку и попросил у меня помощи…
Я рассказал обо всём: как человек превратился в дерево (или во что-то очень похожее на дерево), а затем опять в человека; как вернулись убийцы, и нам пришлось спасаться бегством на моём скутере; как нас почти догнали и чуть не застрелили в лесу, недалеко от деревни Гратово; как охотничий домик на поляне оказался тщательно замаскированным космическим кораблём, и я в результате попал на Луну, на базу, она же межзвёздный корабль лируллийцев, где был благополучно вылечен, а затем возвращён на Землю.
– Сам не понимаю, отчего мне не стёрли память, – закончил я повествование. – Ещё и денег дали. Как объяснили, в качестве компенсации за причинённые неудобства. И в благодарность за то, что я спас их товарища. Сказали, если б не я, он бы точно погиб.
– И много денег?
– Если честно, могли бы и больше, – произнес я с чувством (играй, Дёма, играй, будь предельно искренен и эмоционален!). – За такие-то мои труды! Не каждый день инопланетянина от смерти спасаешь, рискуя своей жизнью. Что такое сто пятьдесят тысяч? Ну, снял я квартиру, да. Куплю ещё кое-что себе и родственникам. Сеструха-то у меня третьего ребёнка ждёт, деньги по-любому нужны. Погуляю с друзьями и девчонками. Но надолго этих бабок не хватит, сами понимаете. Полгода максимум. Да и то, если растягивать. Про машину или мотоцикл приличный я уж и не говорю. Да что там машина! Могли бы хоть тысяч тридцать-сорок в качестве компенсации за угробленный скутер подкинуть. Скутер у меня хороший был, надёжный, обкатанный. И где он теперь? В общем, жмоты они оказались, эти ваши лируллийцы. Обиделся я на них, если уж совсем правду говорить.
– Они не мои. А жмоты – да. Жмоты и суки неблагодарные. Как и все менты во всей обитаемой Вселенной. Тебе известно, что они менты?
– Менты?! – кажется, изумление у меня получилось предельно искренним. Аж самому понравилось. – Какие ещё менты, ёжик в тумане?
– Кто это – ёжик в тумане? – опешил черноволосый. Мне показалось, что в его синих глазах мелькнула растерянность пополам с зарождающимся гневом. – Это ты меня ёжиком в тумане назвал?!
– Не обращайте внимания, присказка у меня такая в минуту э… сильного удивления, – поспешно объяснил я. – Кто-то чертыхается, кто-то матерится, а я, бывает, поминаю ёжика в тумане. Был такой мультик… впрочем, не важно. Вы сказали про ментов, вот у меня и вырвалось. Непроизвольно.
– Ясно, учту. Ёжик в тумане, значит. Интересно. Надо будет как-нибудь посмотреть этот мультик. А менты не ваши, разумеется, галактические. Они разве не говорили?
– Нет. Сказали, что между ними и вами имеются кое-какие и даже весьма серьёзные разногласия, но это и всё. Суть этих разногласий не разъяснили. Сказали, это мне не нужно.
– А ты сам как считаешь, тебе это нужно или нет?
– Хе! Вопрос интересный и непростой. В двух словах не ответишь, пожалуй.
– Ничего, отвечай не в двух. Времени у нас полно.
– Как человеку, мне, конечно, очень интересно, что на моей планете делают и делят инопланетяне. Чисто из любопытства. А как конкретному человеку по имени Дементий Сергеевич Воробьёв ещё и хотелось бы в этом как-то поучаствовать.
– Так-так. Поучаствовать, значит. Это в каком же смысле?
– Ну как в каком. В смысле товарно-денежных отношений. Вы ж у нас тут, на Земле, не просто так сидите, верно? Что-то вам нужно. Так, может быть, я могу помочь это нужное достать? Парень я сообразительный, работы никакой не боюсь. Не бескорыстно, ясен день. Мои услуги за ваши деньги.
Повисло молчание.
Я чуть повернул голову и встретился глазами с родным инопланетным братом Алена Делона (похож всё-таки, зараза, похож!).
Нет, не разобрать, что думает этот красавчик. Но и ему, очень будем надеяться, не разобрать тоже. Иначе разговор был бы уже закончен. А он, похоже, заканчивать его не собирается. Что ж, продолжим. Держись, Дёма, и дай господь тебе вдохновения и удачи. Должен же он видеть, что они тебе сейчас нужны, как никогда!

Глава 9

– Так ты, Дёма, значит, любишь деньги?
– Можно подумать, у вас там, – я ткнул пальцем в потолок, – нет денег.
– А если я не оттуда?
– Откуда же тогда? Знаете что, мне это уже надоело. Кресло ваше идиотское с дурацким шлемом, под которым жарко, допрос какой-то мутный. Что вам нужно? Я всё рассказал, что знал. Мало того, сделал вам предложение. Давайте, решайте, нечего кота за репродуктивные органы тянуть. Или мы работаем, или я пошёл. Если отпустите, конечно.
– Вот, – засмеялся он. – Последняя твоя фраза мне понравилась. Она говорит о том, что ты хоть и нахал и терпению неплохо бы подучиться, но главное в тебе есть.
– Главное – это что? Любовь к деньгам?
– Главное – это нюх. В нашем деле нет ничего важнее нюха. Будет нюх, будут и деньги, и всё остальное. Так, ладно, предположим, что я тебе поверил. Осталась ещё одна небольшая проверка.
– Это какая же?
– Очень простая. Я хочу, чтобы ты провёл здесь ночь.
Так, Дёма, только этого нам и не хватало. Мало того, что инопланетянин, так ещё и голубой… Стоп, погоди, почему сразу голубой? Они же сны записывают, верно? Может, он желает проверить, какие мне сны снятся? Правильно, между прочим. Сны мне, бывает, снятся необыкновенные, даже просыпаться не хочется. Ладно, разыграем непонимание. Тем более, я и на самом деле пока не понимаю.
– Как это – ночь? Зачем?
– Обыкновенно. Ты будешь здесь спать. Затем, что мне так надо.
– Один?
– А тебе что, женщина требуется? Обойдёшься, здесь не бордель. Один.
– И что потом?
– Потом мы примем решение, что нам делать с тобой дальше.
– Ничего не понимаю.
– Тебе и не нужно. Следуй мудрой пословице про утро, которое мудренее вечера. Это лучшее, что ты можешь сейчас предпринять.
– Что ж, деваться, как я понимаю, мне некуда.
– Абсолютно правильно понимаешь. Всё необходимое здесь есть. Туалет, ванная, кухня с холодильником. В холодильнике еда. Есть хочешь?
– От пары бутербродов с чаем не откажусь. Что-то я проголодался от всех этих волнений.
– Кухня по коридору налево. Охране скажешь, босс разрешил. У неё же и спросишь, где что лежит.
– Босс? Так и сказать?
– По-твоему, я не похож на босса?
– По-моему, более чем. Просто я таким хитрым образом рассчитывал услышать ваше имя.
– Звёзды сойдутся, услышишь. Или не сойдутся. Мы уже говорили на эту тему, повторяться не буду.
– Ясно. А на кухне-то хоть можно покурить?
– На кухне можно. И не затягивай там с чаем и всем прочим. У нас тут рано ложатся и рано встают.
…Проснулся я сразу, будто вынырнул из воды, и сразу вспомнил, что было вчера и где я нахожусь.
Неплохо отремонтированный и превращённый во вполне пригодное место для жилья и работы полуподвал в старом трёхэтажном доме за рекой. Райончик, издавна славящийся тем, что населяющие его граждане не всегда находятся в ладах с законом и общественной моралью. Скорее всего, и впрямь база, а также хаза и малина инопланетных контрабандистов, хотя прямых доказательств этому у меня и нет. Но они мне пока и не нужны.
Я прислушался к себе. Спать больше не хотелось.
Нащупал на тумбочке рядом с кушеткой мобильник, глянул на часы. 6.32. Охренеть. И чего меня черти разбудили в такую рань?
Сел на кушетке, включил настольную лампу и постарался по свежим следам припомнить сон, который мне снился. Если каравос Раво его записали – а я ни секунды не сомневался, что так оно и есть, – то неплохо бы знать, что именно они записали. Как и большинство людей, обычно я не очень хорошо запоминаю сны. Чаще всего остатки сновидений улетучиваются из памяти уже через десять-пятнадцать минут после возвращения в реальность. Иногда застревают на день или даже больше (некоторые обрывки снов хранятся в памяти и годами). Зависит это, как я давно заметил, от двух факторов:
1. Яркости самого сна: чем он реалистичней, даже при всей свой фантастичности, тем лучше запоминается.
2. Рассказ или воспоминание о сновидении – расскажешь кому-то о том, что тебе снилось, или просто прокрутишь утром сон в памяти, и уже, считай, дольше будешь его помнить.
Говорят, ещё больший эффект достигается, если сны записывать. Не знаю, не пробовал. Но, если дело с контрабандистами у меня закрутится, то, может быть, и придётся. Ладно, пока записывать не будем, а просто вспомним.
Интересный был сон.
Сначала я долго летел по каким-то тесным бесконечным подземным тоннелям и коридорам, уворачиваясь от гигантских безглазых змей, пытавшихся меня схватить.
Летел под землёй.
В самом этом соединении почти несоединимого (кто летает под землёй? Разве что летучие мыши в громадных подземных пещерах) уже присутствовал чистый незамутнённый абсурд, присущий всякому хорошему сновидению. Чувство же опасности – (змеи), с одной стороны, и обладание необыкновенными возможностями (умение летать) с другой – составляли психологический коктейль, который в равной мере заставлял замирать сердце то от страха, то от удовольствия. И хлебал я этот коктейль не очень долго – как раз столько, чтобы он не успел надоесть, наскучить и не превратился в тягучий полубред-полукошмар, после которого просыпаешься в отвратительном настроении и с ощущением всеобщей неудовлетворённости на душе.
После какого-то очередного поворота тоннель, помнится, расширился, впереди забрезжил свет, я наддал, увеличивая скорость полёта, и вскоре вырвался из-под земли наружу. Здесь была зима.
На горную долину подо мной, на склоны, поросшие соснами и елями, падал крупными хлопьями снег, и я летел посреди снегопада – небыстро, плавно опускаясь всё ниже и ниже к земле (вот очередная сновидческая странность – вылетел-то я из-под земли, но сразу каким-то удивительным образом очутился высоко над ней), где под смутно знакомый вальс, выдуваемый из труб, флейт, гобоев, валторн и тромбонов духового оркестра, – им дирижировал смешной толстяк в телогрейке, роскошной огненно-рыжей лисьей шапке и чёрных остроносых концертных туфлях (штаны на нём тоже были, но я не запомнил их фасона) – крутилась, накрытая разноцветным шатром, карусель. Кажется, на карусельных лошадках, слонах, буйволах и львах сидели знакомые мне люди – призывно махали руками, смеялись. Но пошёл ли я к ним, остался на месте или полетел дальше, вспомнить уже не получалось.
Что ж, и это неплохо.
Я допивал вторую чашку кофе под сигарету, когда в кухню вошёл босс. Родной брат Алена Делона, хоть и был в свежей рубашке, чисто выбрит и тщательно причёсан, не выглядел хорошо отдохнувшим за ночь. Белки его синих глаз заметно покраснели, лицо осунулось и посерело – верный признак того, что человек сильно недоспал, если вообще ложился.
– Кофе! – потребовал босс у молчаливо и шкафообразно присутствующего на кухне охранника и уселся за стол напротив меня. – Большую чашку.
Охранник беспрекословно подчинился, и через пятнадцать секунд перед боссом дымилась чашка с кофе.
– Доброе утро, – поздоровался я. – Или не очень? Судя по вашему виду, спали вы не слишком хорошо.
Он молча сделал пару мелких глотков и посмотрел на меня пристальным и, как мне показалось, оценивающим взглядом.
– А дай-ка ты мне, Дементий, сигаретку, – неожиданно попросил он.
Здешняя кухня имела никак не меньше двенадцати квадратных метров площади, и стол в ней был соответствующий – длинный и широкий, за которым вполне могло бы поместиться с десяток человек. Поэтому для того, чтобы выполнить его просьбу, мне пришлось встать, обогнуть стол, дать сигарету и поднести огня.
– Спасибо, – кивнул он, обозначая благодарность. – Не удивляйся. Курю я редко, по особым случаям. Вчера этого случая не было, а сегодня уже есть.
Он явно собирался начать разговор. Что ж, это и в моих интересах.
– И что за случай, если не секрет? – осведомился я, возвращаясь на место.
– Ну-ка, оставь нас, – приказал он охраннику. – Побудь в прихожей и проследи, чтобы сюда никто не зашёл. Нам с Дементием надо поговорить с глазу на глаз.
«О как, – подумал я. – Интересно. Получается, за ночь и впрямь что-то произошло. И что это может быть? Ночку-то мой новый знакомец точно провёл не самую лёгкую в своей жизни. Ладно, не гадай, Дёма, сейчас всё узнаешь и так».
Охранник молча вышел из кухни, и мы остались одни. Я глотнул почти совсем уже остывшего кофе и закурил очередную сигарету.
– О чём будем говорить? – поинтересовался небрежно. – Вы обдумали моё предложение и решили, что оно вам подходит?
– Не так.
– А как?
– У нас к тебе встречное предложение.
– У нас – это у кого?
– У нас – это у инопланетян, как ты совершенно верно догадался. Только мы не какие-то там древообразные менты-лируллийцы, а гуманоидная раса честных торговцев и предпринимателей.
– Честные торговцы и предприниматели – это как раз то, что нужно. Сам такой. Слушаю вас внимательнейшим образом. Только…
– Да, конечно, – не дал он мне договорить. – Если у нас пошла речь о делах, то тебе нужно знать моё имя. Это справедливо. Меня зовут Эльгожо.
– Эльгожо, – повторил я. – Красиво. А что-нибудь ещё перед именем нужно добавлять? Ну, там, господин, месье, товарищ, мистер?
– Правильный вопрос, – отметил он удовлетворённо. – Гваро. Хочешь выказать уважение, называй меня гваро Эльгожо. Особенно если мы не одни. На нашем языке гваро означает «большой, сильный».
Ишь ты, сильный, значит. И большой. Верно я всё-таки ещё тогда, в разговоре с Марком, отметил, есть в каравос Раво что-то цыганское. Даже язык созвучен, насколько я могу судить.
– Гваро Эльгожо, – снова повторил я вслух. – Хорошо, запомню. И какое же у вас встречное предложение, гваро Эльгожо? Можно в лоб, без длинных предисловий.
– В лоб так в лоб, – согласился Эльгожо. – Сам длинных предисловий не люблю, – он сделал, как мне показалось, нарочитую паузу, затянулся сигаретой, выпустил дым к потолку и, наклонившись ко мне, негромко сказал: – Мы покидаем Землю. Хочешь лететь с нами?
Оп-па, приехали. Что в лоб, то в лоб, нечего возразить. Сам напросился, Дёма, никто тебя за язык не тянул. Покинуть, значит, Землю. Зачем я им нужен? И почему они улетают? Нет, этой ночью точно что-то случилось. Как бы похитрее выяснить, что именно… Как-как. Задавая наводящие вопросы, ясен день. Но для начала ты, Дёма, растерян. И притворяться не надо, ты и впрямь растерян. Ну, разве что самую малость притвориться. Опять же, когда имеешь дело с инопланетянами, будь готов к внеземным командировкам. А как же иначе? Это первое правило внештатного агента Галактической полиции. Стоп, отставить мыслеблудие. Тебе задали вопрос, надо отвечать.
– Может быть, и хочу. Зависит от того, кто вы всё-таки такие, зачем я вам нужен и что конкретно вы мне можете предложить. Это в первую очередь. А во вторую ещё от кучи условий. Например, куда именно, надолго ли и смогу ли я вернуться? Сами понимаете, для меня всё это чрезвычайно важно.
– Понимаю, – сказал он. – Что ж, давай попробуем по порядку. Первый вопрос – кто мы такие. Частично я на него уже ответил. Честные торговцы и предприниматели. Галактические торговцы и предприниматели, если быть точным. Мы называем себя каравос Раво. В переводе с нашего языка это означает «скитальцы Бога». Историю нашего народа я тебе сейчас излагать не стану. Надо будет, сам узнаешь. А не надо, так и ни к чему тебе она. Скажу только, что мы путешествуем по всей Галактике и оказываем всем заинтересованным лицам, организациям, странам и целым планетам посреднические услуги. В основном в сфере торговли, но фактически спектр наших услуг весьма широк.
– Так вы, получается, что-то вроде космических купцов? – с самой искренней заинтересованностью, на которую только был способен, осведомился я. – Чертовски интересно!
– Да, – на его губах мелькнула улыбка. – Пожалуй, можно сказать, что мы купцы. Потомственные. Вернее, и купцы тоже. И нам это занятие весьма нравится. Далее. Зачем ты нам нужен. Тут следует начать с того, что не так уж ты нам и нужен на самом деле. В том смысле, что мы вполне можем обойтись без тебя или тебе подобных. Но раз уж обстоятельства сложились таким образом, что ты узнал о нашем присутствии на Земле и теперь для тебя это знание не является чем-то шокирующим и повергающим в беспросветный ужас или глупый восторг, то само собой возникла идея взять тебя с собой. Это ясно?
Торгуйся, сказал я себе. Торгуйся, Дёма. Они хоть и преступники, но должны уважать тех, кто любит и умеет торговаться. Сами такие. Не умели бы торговаться, не занимались бы…э-э… торговлей. И контрабандой.
– Нет, – отрицательно покачал я головой. – Это, дорогой гваро Эльгожо, совсем не ясно. Вы, как люди деловые… Ничего, что я по отношению к вам употребляю слово «люди»?
– Ничего. Абсолютное большинство разумных существ во Вселенной называют себя людьми. Даже у нас, каравос Раво, есть и другое, более древнее название – галады. Что и означает «люди».
– Очень рад. Так вот. Как люди деловые и торговые, вы должны лучше меня понимать, что так не бывает. Или человек нужен, или не нужен. Третьего не дано. Другое дело, что степень, так сказать, нужности бывает разной. Но, судя по тому, что вы сами предложили мне лететь с вами, эта степень весьма велика.
– Ну-ну, – усмехнулся он. – Не надо, как говорят у вас, ставить лошадь впереди телеги. Вспомним уж тогда, что ты сам предложил свои услуги. Первым. Или ты скажешь, что забыл свои вчерашние слова? Ты предложил услуги, мы подумали, всё взвесили и согласились. Но с определёнными условиями, что естественно. Каковые условия можно назвать и встречным предложением. Условия же таковы, что здесь, на Земле, твои услуги нам не нужны. А вот там, – он поднял глаза к потолку, – да, могут пригодиться. Поэтому мы и зовём тебя с собой.
– Значит, я всё-таки прав, – моя усмешка зеркально повторила его. – Вам нужен человек. Осталось определить степень нужности этого человека. То бишь мою.
Как выяснилось позже, наша беседа-торг продолжалась больше часа и, признаюсь честно, не часто я получал от какого бы то ни было разговора в своей жизни такое удовольствие. Что в некоторой степени, вероятно, указывало на правильность моего выбора ещё там и тогда – на Луне, три дня назад. А ведь мог бы отказаться. И что бы делал в настоящий момент? Проснулся в своей комнате под гвалт Ларискиной семейки за стеной, уже до мелочей зная, как пройдёт и чем закончится этот день. Ужас. Нет, сейчас я ощущал себя полностью на своём месте и с затаённой радостью был готов к любым, самым невероятным (вот она, недавняя мечта – сбывается прямо на глазах!) приключениям. Которые в скором времени и не замедлили воспоследовать.

Глава 10

Если особо не вдаваться в подробности, сообщили мне то, что большей частью я уже знал от лируллийца Марка и прелестной компьютерной программы Леры. В меньшей же части говорилось, что каравос Раво заканчивают очередной этап записи человеческих сновидений и переходят к следующему – приведению их в товарный вид с последующим распространением. То бишь продажей.
Вот здесь, по словам Эльгожо, я и мог пригодиться инопланетным контрабандистам. Оказывается, они испытывают кое-какие трудности с анонсированием столь экзотического товара, и, по мнению некоторых авторитетных маркетологов, чтобы справиться с проблемой, нужно привлечь к этому делу непосредственно людей.
– Психология, – объяснил Эльгожо. – Сны-то человеческие, а мы, хоть гуманоиды, но к вашей расе не принадлежим. И не только мы, но и те, кто будет ваши сновидения покупать, тоже. Судя по твоим характеристикам, что я вчера получил, ты вполне можешь нам подойти. В твою задачу будет входить просмотр чужих сновидений и сочинение к ним анонсов.
– Эй! – запротестовал я. – В жизни не писал никаких анонсов. Тут вам копирайтер нужен. А я обычный интернет-наладчик. Типа слесаря-водопроводчика, только знания и навыки специфические.
– Копирайтеров у нас хватает, – заверил меня Эльгожо. – А вот нестандартно мыслящих творческих землян, к тому же не подверженных ксенофобии и готовых к осознанию того, что мир вокруг них не совсем такой, каким они себе его представляли с самого детства, нету. Ты будешь первым. Не волнуйся, я читал твой блог в Интернете. Уверен, что сочинить хороший анонс к интересному сновидению тебе не составит особого труда.
– Допустим, – согласился я. – Но смотреть чужие сны да ещё и в больших количествах… Вы уверены, вообще, что это не вредно для здоровья? В первую очередь психического? Воздействие на мозг, как-никак.
– А много тебе известно настоящих удовольствий, полезных для здоровья? – осведомился в ответ Эльгожо. – Не говоря уже о тех случаях, когда удовольствие становится работой. Наверняка вредно, даже не сомневайся. Но немногим вреднее, чем смотреть в больших количествах фильмы, читать книги или играть в видеоигры. А с учётом того, что мы готовы за эту работу хорошо платить, вред от неё и вовсе покажется тебе очень и очень условным. К тому же не забывай, что и твои собственные сны вполне могут продаваться. Тот же твой сегодняшний сон про полёты под землёй, безглазых змей и карусель под снегопадом показался мне вполне коммерческим. Извини, не предупредил, что буду записывать, но иначе мне трудно было бы составить о тебе мнение как о возможном партнёре. Заметь, я сказал партнёр, а не работник. А это, поверь, в устах каравос Раво дорогого стоит.
Не скрою, что в этом месте нашей беседы я офонарел по-настоящему. Одно дело, когда тебе предлагают смотреть чужие сны, да ещё и за деньги. Есть в этом некий лихой и завлекательный авантюрный момент. И совсем другое – продавать свои личные сновидения, зная, что их будут смотреть даже не люди-человеки, а иные разумные существа, населяющие нашу (а возможно и не только нашу!) Галактику. Бр-р-рр. Как-то слишком, нет? Всё равно, что делиться с чужими глубоко личными интимными переживаниями. С другой стороны, разве не этим заняты писатели, художники и сочинители всех мастей? В опосредованной форме, разумеется, но всё-таки? По-моему, именно этим. Хотя я, учтём это тоже, не специалист. Может быть, не все и не совсем этим.
Как бы там ни было, ясно становилось одно: меня покупают. И, скорее всего, дёшево. Потому что дорого покупают лишь тех, кто точно осведомлён в своей незаменимости и знает порядок цен.
Надо ли говорить, что в результате я согласился на предложение Эльгожо?
Но лишь после того, как выторговал ряд дополнительных льготных условий и больший процент за продажу личных сновидений. Чем, по-моему, заработал для себя весомые очки на будущее.
В отличие от договора с Марком никаких бумаг мы не подписывали – ограничились словами, скреплёнными рукопожатием.
Поразмыслив, я решил, что так, вероятно, и должно быть, и ерепениться не стал. Мой новый знакомый принадлежал к расе не столько космических торговцев, сколько потомственных нарушителей закона. И сам таковым нарушителем являлся. Причём, как я уже догадывался, нарушителем отнюдь не мелким. А значит, с большой долей уверенности можно было предположить, что гваро Эльгожо привержен определённому кодексу чести, принятому в среде каравос Раво. Подобному знаменитой «омерте» сицилийской мафии или «понятиям» некоторой части нашего российского доморощенного преступного сообщества. В подобных же кодексах, как я догадывался, слово значило больше любой подписанной бумаги с самой большой печатью. Может быть, вследствие дешёвого псевдоромантического налёта, присущего определенным сторонам жизни вне закона, но, скорее всего, по совершенно не романтической, приземлённой и грубой причине.
Тот, кто нарушает подписанный на бумаге, честный и юридически обоснованный договор, рискует деньгами и репутацией. А вот тот, кто не хочет «отвечать за базар», может поплатиться не только здоровьем – своим и своих близких, – но и самой жизнью. Особенно если он заведомо слабее того, кому дал своё слово.
Ну и понятно, что перед тем, как мы ударили по рукам, я всё-таки спросил, куда именно мы летим. И надолго ли.
– Есть такое место в Галактике, – сказал Эльгожо, и по его губам скользнула мечтательная улыбка. – Называется Торгун. Тебе понравится, обещаю.
Мне показалось, что я уже слышал это слово. Причём совсем недавно. Торгун, Торгун… Ёжик в тумане! Точно. Марк же говорил. Моей премии в случае удачного завершения миссии хватит на два года безбедной жизни на Торгуне. А там, мол, жить очень дорого. Наверное, и впрямь что-то шикарное. Но для Эльгожо ты, Дёма, впервые слышишь это слово.
– Странное какое название. Торгун. Это планета?
– Это гораздо лучше любой планеты. В двух словах не расскажешь – надо видеть самому. Что же касается названия, то «торгун» на языке каравос Раво означает «дом». Не в смысле отдельно стоящего здания, а дом как место, куда тебе хочется вернуться, где тебя ждут и любят, где тебе всегда хорошо. Но странность здесь и впрямь есть. Смотри сам. Слово «торгун» из нашего языка созвучно вашему русскому слову «торг», а место, которое этим словом названо, и есть величайший во всей нашей Галактике, а может быть, и не только в ней, рынок. Интересное совпадение, верно?
– Рынок? – тупо переспросил я. Вероятно затем, чтобы дать себе хоть немного дополнительного времени для усвоения столь необычной информации. – Так мы отправляемся за ёжик в тумане знает, сколько световых лет на рынок?
– Ну да, рынок. Место, где покупают и продают. Где встречаются и расстаются, любят и ненавидят, где живут ярко и умирают быстро. Лучший дом для каравос Раво во всей обитаемой Вселенной.
– Как может рынок быть домом? – невольно слетело у меня с языка.
– Чтобы это понять, нужно быть каравос Раво, – ответили мне со значением. – Или побывать на Торгуне. Первое у тебя вряд ли получится, а вот второе – запросто. И уже скоро.
Так я во второй раз услышал и теперь уже окончательно запомнил это название – Торгун. Место в Галактике, которое вскоре так прочно вошло в мои дни и ночи, сердце и душу, что трудно уже было представить себе время, когда я жил, не подозревая о его существовании.
Но это всё потом.
А тогда я, помнится, выбрался из полуподвала на пустынную улочку родного города, в прохладное ясное майское утро, закурил, огляделся, точнее определяясь с местоположением, и зашагал в сторону реки. Надо было поскорее выбраться на оживлённую трассу, поймать машину и ехать к себе на новую квартиру.
Эльгожо сказал, что на всё про всё у меня два дня. Это чтобы уволиться с работы, придумать какую-нибудь легенду для родных и друзей, собрать личные вещи.
– Под личными вещами, – уточнил он, – я подразумеваю не одежду и даже не зубную щётку с бритвенным станком, это вообще можешь не брать, получишь всё новое, а то, что тебе и впрямь дорого. Несколько фотографий родных и близких. Может быть, пара книг. Какая-нибудь милая безделушка-талисман. Флешка с любимыми файлами, наконец. Может быть, ноутбук. Хотя у нас тоже есть компьютеры и возможность при нужде совместить их с любым земным носителем цифровой информации. Трансформаторы электрического тока тоже найдутся. Но учти: мы, каравос Раво, путешествуем налегке, и главная наша ценность – это наш товар, а также наш талант его продать. И ты летишь с нами не отдыхать, а работать. Да, вот ещё что. Сумку или чемодан не бери. Советую хороший рюкзак. Мы отправляемся в далёкий космос, но часть пути надо будет проделать пешком. Такой вот парадокс. И последнее, – Эльгожо помедлил, и мне показалось, что он колеблется, говорить мне что-то или не говорить. Наконец, решился: – Как можно меньше болтай. И на корабле, и на Торгуне, везде. Будут расспрашивать, отвечай: я тебя нанял, ты согласился. Всё. Особенно насчёт лируллийцев не распространяйся. Эта тема для тебя наиболее опасна, так что запомни – ты про них вообще ничего не знаешь, кроме того, что помог одному из них. Доступно объясняю?
– Вполне. Я не из болтливых, гваро Эльгожо. Вы мой босс, значит, и все вопросы к вам.
– Правильно.
Два дня, отпущенные на сборы, промелькнули, как два часа.
Проще всего оказалось с работой. Увольнять меня категорически не хотели и даже предложили весьма существенно повысить зарплату (где вы были раньше, спрашивается?), но я остался непреклонен.
Вот моё заявление, а дальше как хотите, но завтра уже меня здесь не будет. И даже сегодня, как только мы закончим разговор и я получу расчет. Да, знаю, что должен по закону предупредить вас за две недели, но обстоятельства складываются таким образом, что мне необходимо срочно уехать. Далеко и надолго. Очень может быть, что и навсегда. Куда? В Москву. Для начала. А потом и дальше. Зачём? Странный вопрос. Я молодой способный парень, у меня вся жизнь впереди, и вы что же, всерьёз считаете, что я хочу провести её в нашем городишке, подключая к Интернету граждан? Нет, ребята. Мне тут как раз предложили работёнку в Москве, и я решил рискнуть. Какую – не скажу, боюсь сглазить. Что же касается двух недель и замены, то не думаю, что вам придётся её долго искать. Если хотите, прямо сейчас позвоню парочке своих хороших знакомых, которые завтра же, а то и сегодня будут готовы прийти на собеседование. Вполне умелые ребята, отвечаю. Позвонить? Отлично. Уже набираю. А вы пока не теряйте время и дайте распоряжение бухгалтерии сделать мне расчёт. Пожалуйста.
Собственно, и для начальства, и для коллег с товарищами и друзьями, и для любимых родственников легенду я подготовил одну – отъезд в столицу нашей родины. При этом отъезд весьма срочный, каковая срочность обусловлена, ясен день, новой работой, там, в Москве, меня уже ожидающей.
– Ты главное не волнуйся, Ларис, – объяснял я сестре вечером того же дня. – И перестань считать себя за меня в ответе. Я уже большой мальчик, могу сам о себе позаботиться и выстроить свою жизнь так, как считаю нужным. Всё со мной будет хорошо, обещаю. Не думай обо мне, думай о своей семье. Тебе вон рожать скоро, и об этом тоже думай.
– То-то и оно, что рожать, – вздыхала сестра. – Мне рожать, а ты меня заставляешь волноваться. Подождал бы хоть. И вообще, как это так у тебя выходит? Только-только квартиру снял, и тут же уезжать. Это что ж получается, деньги пропали?
Я уверил сестричку, что это всё ерунда, заработаю гораздо больше и, чтобы окончательно закрыть тему, дал ей на хозяйство ещё приличную часть суммы из той, что получил от лируллийца Марка наличными. Поначалу была даже мысль оставить ей все деньги, но это было бы слишком подозрительно. Как это, человек едет в Москву и не берёт с собой ни копейки? Так не бывает.
Ничего, рассуждал я про себя по дороге со старой родной квартиры на новую съёмную. Вот вернусь со звёзд с по-настоящему полными карманами, тогда и одарю родню по-королевски за все их волнения-переживания. А поволноваться им точно придётся, когда выяснится, что я не звоню, не пишу и вообще никак не даю о себе знать. Мобильную-то и прочую связь никто не отменял. Пришлось соврать, конечно, что работа моя в Москве, скорее всего, будет связана с длительными командировками в труднодоступные места, где пока нет мобильной связи и Интернета, – страна у нас большая, сама понимаешь, вот эту связь и буду налаживать. Но надолго ли хватит этого вранья, прежде чем родственники всерьёз обеспокоятся моим глухим молчанием?
Впрочем, особо сильно я по поводу будущих волнений моих родственников и друзей не заморачивался.
Поволнуются и перестанут, в конце концов. А может, и волнений никаких особых не будет. Потому что, во-первых, неизвестно точно, как надолго я покидаю Землю, а во-вторых, когда человек молчит, вспоминают его реже, нежели когда он периодически напоминает о себе. Не всякий человек, понятно, но уж перед кем-кем, а перед самим собой в данном вопросе я старался быть честным – не такой уж я замечательный и любимый брат и друг, чтобы обо мне беспокоились до бессонных ночей и объявления во всероссийский розыск.
Или до такой?
В любом случае, пока не проверишь – не узнаешь, решил я и на этом успокоился.
Но вот что меня действительно напрягало, так это то, что за прошедшие двое суток я так и не смог связаться с Марком.
И дело тут было не в нарушении графика – мы договаривались об особом экстренном режиме связи в случае необходимости. Но данный режим не срабатывал. Что наводило меня на размышления, назвать которые весёлыми было никак нельзя. Получалось, что я собираюсь отправиться с галактическими преступниками за хрен и ёжик в тумане знает сколько тысяч световых лет от Земли в полную неизвестность, только на собственный страх и риск, не имея за спиной никакой поддержки.
И, главное, что случилось?
Почему нет связи?
Микнс я включил в первый же вечер, когда остался один.
– Я сожалею, – вид у Леры и впрямь был сочувствующий. – С микнсом всё в порядке. Со мной – тем более. Сигнал уходит исправно. Но ответа нет.
– Очень странно. Сам же смотрел в окно перед тем, как тебя включить, – Луна уже взошла. И она растёт. Должна быть связь.
– Но её нет. Извини.
– Есть предположения, отчего? Может, всё-таки какие-то скрытые неполадки в микнсе?
– Повторяю, Дёма, микнс в полном порядке, можешь мне верить.
– Значит?
– Значит, что-то случилось. Там, на Луне.
– Сломался приёмник-передатчик?
– Плюс дублирующие два комплекта? Очень маловероятно. Но теоретически возможно.
– Ещё что?
– Корабль разрушен, и все погибли.
– Ты шутишь?
– Увы, я всё-таки программа, а не человек, шутки у меня если и выходят, то случайно. Это одно из предположений. Самое неприятное, но, тем не менее, вполне реальное.
– Как может погибнуть корабль, способный преодолевать галактические расстояния?
– Как угодно. Начиная от нежданного астероида, свалившегося точно на голову, и заканчивая взрывом гипердвигателя или прямым вооружённым нападением.
– Ёжик в тумане! И верно. Каравос Раво! Если они предприняли две попытки уничтожить Марка здесь, на Земле, то почему бы им окончательно не достать его на Луне. Да? Могло такое быть?
– Дёма, ты слишком возбуждён. Пойми, я не могу дать тебе удовлетворительного ответа, потому что у меня нет информации. Могли ли каравос Раво напасть на полицейский корабль? Могли, такие случаи бывали. Произошло ли это на самом деле? Не знаю.
– Да, ты права, извини ещё раз. Ладно. Тогда расскажи мне о Торгуне.
– Что ты хочешь знать о Торгуне?
– Всё.
– Смело. Это мы до утра не закончим.
– Действительно, что-то я сегодня туплю. Или никак не привыкну, что с компьютерной программой можно общаться подобным образом.
– Скорее, второе.
– Ты ко мне добра, спасибо. Ладно, всё понял. А что-то вроде общеознакомительной лекции по Торгуну есть? Желательно с видео. Ну, там, кратко: местонахождение, история возникновения, устройство, как выглядит, кто там живёт, основные функции, нынешнее состояние и так далее. На час, не больше.
– Конкретно такой нет, но я могу довольно быстро подготовить, если дашь команду.
– Довольно быстро, это насколько?
– Минут сорок.
– Всё-таки ты гениальна.
– Я знаю.
– Даю команду. Подготовь.
– Заходи через сорок минут, получишь свою лекцию.
Сорока минут мне хватило, чтобы поужинать и посмотреть новости по телевизору (кто знает, когда теперь выдастся такая возможность?).
Новости, как всегда, не радовали. Природные и техногенные катастрофы, терроризм, гибель людей, отсутствие политической воли в решении социальных и прочих проблем, наши футболисты опять продули.
Я выключил телевизор.
Ёжик в тумане, неужели и там, в далёком-предалёком космосе, на неведомом Торгуне, всё то же самое? Нет, ребята. Как бы то ни было, а я должен увидеть это собственными глазами. И к чёрту осмотрительность. Настоящее «Дом Периньон» и даже наше «Абрау-Дюрсо» пьёт лишь тот, кто рискует.

Глава 11

История возникновения Торгуна оказалась теснейшим образом связана с историей самих каравос Раво. И в этом нет ничего странного. Именно «скитальцы Бога» обнаружили в своё время уникальное скопление из сотен и сотен астероидов, расположенное в одной из точек Лагранжа системы двойной звезды (красный гигант в паре с жёлтым карликом, подобным Солнцу), и устроили там свою пиратскую базу.
Уникальное, потому что ничего подобного доселе в Галактике никому не попадалось, хотя двойных звёздных систем в ней было практически столько же, сколько и одинарных. Может быть, потому, что никто особо и не искал? Те же, к примеру, кислородные планеты в двойных системах звёзд – величайшая редкость, а подавляющее большинство живого в Галактике дышит газовой смесью, в которой кислород является совершенно необходимым компонентом. В той или иной пропорции. Поэтому ищут в первую очередь как раз кислородные, незаселённые разумными существами, планеты. Таковые легче и эксплуатировать, и колонизировать. Вот и получается, что двойные системы изначально не особо интересуют потенциальных колонизаторов. В отличие от каравос Раво, которые как раз колонизаторами не были, а были в те далёкие времена, когда возник Торгун, самыми настоящими космическими пиратами. Грабили они и торговые корабли, и колонии других рас – те, разумеется, что не были способны дать серьёзный вооружённый отпор.
После чего награбленным торговали, пользуясь тем, что и Галактическое Сообщество и Галактический Совет только-только начинали образовываться, и на просторах Млечного Пути царил древний, как сама Вселенная, и лихой принцип «Каждый за себя, один бог за всех».
Это только кажется, что цивилизации, достигшие уровня развития, позволяющего совершать межзвёздные полёты, должны быть все из себя высокогуманными и неуклонно стремиться к миру и согласию между разумными расами. Чёрта с два. Нет, теоретически никто не против. Но только, чтобы вышеупомянутые мир и согласие наступили как бы сами собой и при этом не ущемили ничьих интересов.
А так не бывает.
Вот и получается, что пока те же лируллийцы, ирюммы (разумные ящеры), свароги (гуманоиды), гойты (амфибии) и некоторые другие, претендующие на ведущие роли в Галактике расы делили сферы влияния и пытались хоть как-то меж собой договориться, каравос Раво, в роли пиратов и торговцев награбленным, чувствовали себя замечательно и собирались чувствовать себя так и дальше.
Действительно, почему бы и нет?
Торговля между развитыми галактическими народами к тому времени шла вовсю. А там, где она возникает, немедленно появляются разбойники и грабители с больших дорог, ушкуйники, пираты, контрабандисты и перекупщики всех мастей.
Хотя в данном случае «масть» большей частью была одна – каравос Раво.
Дело в том, что «скитальцы Бога» потому себя так и называли, что и впрямь являлись космическими скитальцами. В чистом виде. Без всяких скидок на лингвистическое или фактическое приукрашивание. У них не было ни планеты-матери, ни даже сколько-нибудь обжитых колоний, которые можно было бы использовать в качестве приёмной родины. Почему так сложилось – разговор отдельный. Но не было. Только базы, расположенные преимущественно на лишённых атмосферы спутниках планет.
Вот и в необычном скоплении астероидов поначалу устроили базу.
Уж больно удобным оказалось место.
В стороне от крупных торговых коммуникаций и богатых колоний, но не слишком далеко. Опять же, в «пустой» (то есть без планет) и на фиг никому не нужной системе двойной звезды, – там, где частные охотники за пиратами и полицейские силы додумаются искать базу каравос Раво в последнюю очередь.
Ну и, наконец, данное скопление астероидов, как очень быстро выяснилось, само по себе оказалось бесценной и чуть ли не бездонной кладовой множества полезных ископаемых, добыть которые не составляло особого труда – бери не хочу, всё чуть ли не на поверхности, а то и вовсе плавает в пространстве целыми мегатонными кусками.
А полезные ископаемые были нужны каравос Раво никак не меньше, чем любой иной расе, идущей по пути технического развития. Надо же из чего-то делать новые корабли и чем-то ремонтировать старые. Не считая прочих многочисленных потребностей.
Если говорить о доступной и не слишком дорогой энергии – куда ж без неё? – то и с этим здесь всё было в полном порядке. Две звезды рядом, как раз на оптимальном расстоянии от Торгуна, – что ещё надо? Ну а кислород, азот, воду и прочие компоненты, необходимые для жизнедеятельности, легко было добыть в самом Торгуне, – кроме полезных ископаемых, там нашлись такие запасы льда в виде отдельных глыб-астероидов, достигающих десятков километров в диаметре, что по самым осторожным прикидкам их должно было хватить настоящим и будущим поколениям каравос Раво, поселившимся здесь, на срок достаточно долгий для того, чтобы о нём не думать.
Совпадения всех этих благоприятнейших, почти на грани чуда, условий и послужили тому обстоятельству, что очень скоро база разрослась, превратилась в самую крупную и важную со стратегической точки зрения и получила своё название – Торгун. Слово, как мне уже было известно, на языке каравос Раво означающее «дом».
Сюда, на Торгун, свозили добычу пиратские корабли «скитальцев Бога», отсюда после дележа и продажи она уже на своих торговых судах отправлялась, так сказать, к конечному потребителю в иные обитаемые миры. Грабительская схема, старая, как мир. Отнять, поделить, продать. Нажитое продуванить в разнообразных удовольствиях, предоставляемых Торгуном всем желающим в любом количестве и качестве. Как говорится, любой каприз за ваши деньги. Само собой разумеется, что, подобно всякой пиратской базе, очень скоро Торгун обрёл множество дополнительных функций и служб, кормящихся с преступных доходов. Начиная от вполне «честных» и респектабельных производственно-ремонтных и финансовых (заводы-доки, банки-биржи) и заканчивая игорными заведениями, наркопритонами и борделями самого разного пошиба.
Затем произошло много чего.
Для начала вошли в силу Галактическое Сообщество и Галактический Совет, а вместе с ними и ГП – Галактическая полиция.
Аббревиатура, разумеется, русская, в языке каравос Раво это звучит совсем иначе. Между прочим, именно этот язык стал со временем межрасовым языком общения, и парадоксальным это может показаться лишь на первый взгляд. Поскольку «скитальцы Бога» невозбранно шлялись по всему Млечному Пути тысячи лет, их язык впитал в себя множество слов из других языков. К тому же оказался необычайно гибок в грамматическом плане, относительно прост в изучении и фонетически удобен. Поэтому, когда возникла нужда в общегалактическом средстве общения, оказалось, что именно он лучше всего на данную роль и подходит.
Затем, когда галактические расы в полной мере осознали не только взаимовыгоду торговли, но и необходимость защиты межзвёздных караванов, последовало уничтожение пиратства как массового явления.
Борьба была долгой, безумно финансово затратной и кровавой, но в результате стремление к порядку и безопасности превозмогло бесшабашную и рисковую пиратскую вольницу.
Пускай не совсем окончательно и бесповоротно, но на сегодняшний день пираты, как организованная преступная сила, прекратили своё существование.
Чего нельзя было пока сказать о других организованных и не очень преступных галактических силах, значительная и наиболее опытная, дерзкая, умелая и технически оснащенная часть которых осуществляла свою деятельность всё там же – на Торгуне. Или через Торгун. И понятно, отчего. Там они возникли изначально, там они росли и крепли, богатели связями и традициями, оттачивали мастерство добычи преступных доходов и искусство маскировки их под доходы вполне законные. Там, в каком-то смысле, была их родина. А родину, если она хорошо кормит своих детей, обычно не покидают.
А Торгун кормил. И кормил обильно и разнообразно. Коротко говоря, утратив статус пиратской базы каравос Раво, с быстротой и неуклонностью, достойной величайших созидательных проектов в истории Галактики, он превратился в то, к чему на самом деле и стремился с самого начала – крупнейший вольный рынок обитаемой Вселенной. Со всеми отсюда вытекающими последствиями и выводами.
Итак, попробуем представить себе эдакий грандиозный рой астероидов, вращающийся по непростой орбите в системе двух звёзд: жёлтого карлика, подобного нашему Солнцу, и красного гиганта. Диаметр роя порядка трёхсот двадцати тысяч километров и состоит он из нескольких сотен астероидов. То есть на самом-то деле астероидов гораздо больше, но мы сейчас говорим только о крупных, измерение сторон которых начинается с километра.
В центре роя – самый большой «камушек», чья масса составляет около шестидесяти пяти процентов от массы нашей родимой Луны.
Вокруг него довольно плотной по меркам ближнего космоса группой теснится полтора десятка «булыжников» поменьше, но тоже весьма солидных, сравнимых по размерам с крупнейшими астероидами Солнечной системы – Церерой, Палладой, Юноной, Вестой и другими, летящими по своим орбитам где-то между Марсом и Юпитером.
Теперь самое интересное.
Центральный астероид, имеющий предсказуемое название Большой Торгун, и семь астероидов поменьше, наречённые, не мудрствуя лукаво, по цветам радуги: Красный Торгун, Оранжевый, Жёлтый, Зелёный, Голубой, Синий и Фиолетовый, образуют уникальную систему из восьми небесных тел, связанную между собой как естественными, так и искусственными гравитационными силами. А также общей атмосферой.
Да, да, именно так – общей атмосферой!
Я буквально обалдел, когда Лера наглядно, на цветной трёхмерной, тщательнейшим образом прорисованной модели продемонстрировала мне устройство Системы (она так и называлась – Система).
Попробуйте вообразить сферу радиусом в двадцать пять тысяч километров. Это как наш Нептун, если что. Да, я тоже никогда не видел Нептун, но мне, повторяю, показали модель.
Сфера эта вся заполнена воздухом, которым вполне можно дышать. Атмосферой. И в этой атмосфере «плавает» восемь громадных астероидов, семь из которых по площади величиной с хороший земной материк, а восьмой, центральный, и вовсе чуть ли не самая настоящая планета.
Каким образом они оказались так близко друг к другу, отчего не сталкиваются, и почему атмосфера не улетучивается в окружающее пространство? Всё очень просто. Гравигенераторы. Всё в этом удивительном мире держится на искусственной гравитации: и астероиды, и атмосфера, и многое, многое другое.
В те далёкие времена, когда Торгун был только-только открыт и началось его заселение, всё здесь было устроено совершенно иначе. Естественным образом. Каждый астероид находился на том месте, которое ему предназначила природа, а искусственная атмосфера постепенно создавалась лишь вокруг Большого да ещё парочки тех, что покрупнее – Красного и Зелёного. Но затем, постепенно, с развитием инфраструктуры и ростом населения, у «крёстных отцов» ведущих семейных кланов всё чаще стали возникать мысли о том, что неплохо бы подтянуть самые крупные астероиды поближе друг к другу и объёдинить их в одну Систему. Точнее сказать, мысль эту высказал как-то один крупный торгуновский космоинженер, но она не пропала втуне, а осталась жить. И, в конце концов, после того уже, как Торгун перестал быть пиратской базой, превратилась сначала в грандиозный технический проект, а затем, в результате изыскания необходимых финансовых средств, проект был осуществлён самым блестящим образом.
Итак, восемь астероидов под общим названием Система.
Ну а дальше, с убывающей по мере увеличения расстояния от центра роя плотностью на каждый кубический мегаметр, крутятся и все остальные. Некоторые из них также имеют искусственную атмосферу и соответствующую инфраструктуру, но абсолютное большинство – это просто астероиды, и ничего больше. Служащие лишь материалом для разнообразнейших нужд разумных существ, населяющих Торгун.
На первый взгляд, Торгун – страшно опасное место для межпланетной навигации.
Ещё бы.
Стоит представить, что в относительно небольшом, по космическим меркам, объеме пространства несутся эдаким недружественным табуном на бешеной скорости целые металлические, силикатные или ледяные горы, способные за несколько мгновений смять в лепешку любой, самый большой и мощный корабль, сразу становится не по себе.
Но только на первый взгляд.
Потому что в действительности передвигаться внутри Торгуна не опаснее, чем ехать на машине по улицам современного крупного города в будний день. То есть риск для жизни определённо присутствует, но его величиной нормальному человеку с не слишком привередливым отношением к жизни и смерти вполне можно пренебречь.
Это если говорить об обычных способах передвижения – с помощью космических кораблей всех мастей, рангов и классов, начиная от простейшего спасательного модуля и даже обычного скафандра с навесной ракетной системой и портативным гравигенератором и заканчивая межзвёздными гражданскими и военными судами, способными нести тысячи тонн груза и сотни людей команды и пассажиров.
Но использовался на Торгуне и способ перемещения людей и грузов совершенно фантастический. А именно – Нуль-транспортировка. Практически мгновенный переброс материальных тел из одной точки в другую.
Изобретена Нуль-Т была сравнительно недавно (заслуга ирюммов – разумных ящеров), стоила баснословно дорого и не обладала стопроцентной надёжностью (средний показатель 99, 986 %). К тому же более-менее стабильно работала лишь на расстояниях до пятидесяти двух тысяч километров (фактически диаметр Торгуна). Затем количество энергии, необходимое для переброски единицы массы, начинало расти в геометрической прогрессии, а вероятность того, что эта самая единица прибудет на место в целости и сохранности, наоборот, в той же самой геометрической прогрессии – падать. Таким образом, линиями Нуль-Т на сегодняшний день были связаны между собой лишь астероиды Системы с редкими ответвлениями за её пределы.
Заметим, что вопрос о том, как мог возникнуть подобный рой астероидов в системе двойной звезды, не слишком волновал торгунцев (так я про себя сразу же назвал обитателей этого удивительного мира). В основном потому, что они в подавляющем большинстве своём были склонны искать отнюдь не какую-то там отвлечённую научную истину космологического или любого иного толка, а вполне конкретную наживу, способ заработать деньги здесь и сейчас. На худой конец – доступное по деньгам развлечение, которое помогло бы скрасить трудные будни.
Хотя, разумеется, находились и те, кто этот вопрос задавал и даже пытался на него отвечать.
Основная научная гипотеза гласила: рой астероидов под названием Торгун в системе двойных звёзд (Бабушка-Звезда и Внучка-Звезда в переводе с языка каравос Раво) – не что иное, как недосформировавшаяся планета. А вот далее мнения разделялись. Одни утверждали, что процесс формирования продолжается, и со временем Торгун, если, конечно, убрать Систему и не мешать естественному процессу, всё-таки слепится в единое космическое тело. Другие же были убеждены том, что этого уже не случится никогда. Были, как водится, и третьи, которые и вовсе не воспринимали гипотезу недосформирования всерьёз, а настаивали на том, что астероидный рой, наоборот, возник вследствие распада когда-то имеющейся здесь планеты на части. И даже четвёртые, пытающиеся доказать, что астероиды и вовсе не местные, а когда-то пролетали мимо (бог весть, зачем и почему), были притянуты объединённым гравитационным полем Бабушки и Внучки, да так и остались навеки в одной из точек Лагранжа.
Как бы там ни было, Торгун не просто существовал, а играл очень и очень существенную роль в галактической жизни.
Здесь пересекались все наиважнейшие межзвёздные торговые пути.
Здесь можно было купить и продать всё, что так или иначе оценивается в деньгах, начиная от любого материального продукта или объекта и заканчивая какой угодно информацией или услугой.
Здесь сталкивались и с помощью финансов и торговли отстаивались интересы галактических рас.
Здесь происходило их настоящее узнавание друг друга, ибо, как очень быстро и давно выяснилось, тот, кто продаёт, и тот, кто покупает, говорят на одном языке. Пусть даже они и выглядят, чувствуют и мыслят совершенно по-разному.
Здесь кипели нешуточные страсти, наживались и улетали в трубу огромные состояния, и торжествовал истинный дух свободной торговли и предпринимательства, не ограниченный многочисленными и чаще всего бесполезными законами и постановлениями.
Собственно, закон, по сути, был всего один. Неписаный и древний, он гласил: «Всякая вещь, информация или услуга стоят столько, сколько за них можно выручить».
Нет, разумеется, имелись и писаные законы, которые обязан был соблюдать любой, кто прилетал на Торгун с той или иной целью или жил там постоянно, и даже те, кто следил за порядком – местная милиция.
Но всем было известно, что юридически Торгун не входит в Галактическое Сообщество и является эдаким вольным поселением не только каравос Раво, но и тех разумных существ со всей Галактики, для которых рамки сытой, предсказуемой и безопасной жизни на планете-матери или какой-нибудь развитой колонии тесны.
Соответственно, на Торгуне было всё необходимое для нормального функционирования подобной системы, и даже больше. Существовала даже расхожая пословица, в переводе на русский язык гласящая примерно следующее: «Если того, что вы ищете, нет на Торгуне, значит, это существует только в вашем воображении».
Простые, мощные и надёжные в эксплуатации энергетические установки, а также установки по производству искусственной атмосферы и воды.
Гравигенераторы.
Гидропонные системы.
Гигантские причалы и доки для космических судов всех типов и размеров.
Нескончаемые склады и терминалы.
Заводы и производственно-ремонтные мастерские.
Фабрики искусственной пищи.
Развитая система транспортного сообщения. Как между астероидами, так и на них самих (особенно в Системе).
Жилые модули и гостиницы для всех известных в Галактике видов разумных существ.
Банки.
Биржи.
Обменные пункты галактических валют.
Почта.
Курьерские службы.
Юридические службы.
Медицинские и оздоровительные учреждения, включая службы «Скорой помощи», стационарные госпитали и санатории.
Полиция.
Милиция.
Частная охрана и сопровождение грузов.
Туристические бюро.
Агентства по найму рабочей силы для любого рода деятельности.
Комплексы развлечений, включая игорные заведения и бордели на любой вкус и кошелёк.
Рестораны, кафе и забегаловки.
Детские сады.
Различные учебные заведения (от общеобразовательных школ и специализированных курсов до университетов и политехнических институтов по земной классификации).
Парки, искусственные водоёмы, спортивные сооружения и даже целые искусственные леса с неопасными животными, рыбами и птицами для тех, кто не мыслит отдыха без окружающей природы и физических упражнений.
А также сотни иных учреждений, фирм и служб, одно только перечисление которых заняло бы слишком много времени и наскучило бы любому разумному существу, не говоря уже о том, что назначение многих из них я просто не понял.
Но главное, конечно, – это бесчисленные торговые комплексы, рынки, магазины и частные лавочки всех мастей, где продавалось всё, чего только могла пожелать любая, самая привередливая или, наоборот, неприхотливая душа. От какой-нибудь простенькой детской игрушки кустарного производства до межзвёздного крейсера с полным вооружением.
Таков в общих чертах был Торгун, о котором мне поведала моя симпатичнейшая компьютерная программа Лера и куда я, судя по всему, должен был отправиться уже через два дня.

Глава 12

И вот снова комната с белыми стенами, полом и потолком, где только я и Лера.
– Спасибо, – говорю. – Отличная лекция получилась. Интересная и познавательная. Даже не знаю теперь, стоило ли мне её слушать и смотреть. Возможно, надо было ограничиться самыми общими сведениями.
– Почему? – спрашивает она.
– Видишь ли, – объясняю, – мне придётся делать вид, что я ничего не знаю о Торгуне и заново удивляться тем сведениям о нём, которые мне предоставят каравос Раво. А они предоставят. По моей же просьбе.
– Ну и что?
– Как это – что? Переживаю. А если моё удивление будет выглядеть не слишком убедительным?
– Не напрашивайся на комплименты. Марк не стал бы тебя вербовать, если б сомневался в твоих агентурных и актёрских талантах. К тому же самое главное уже позади, верно?
– Что именно ты называешь главным?
– Каравос Раво тебе поверили. И хотят взять с собой. Значит, всё пока идёт по плану. Это и есть главное.
– Ну да, как же, по плану… – ворчу. – А связь? Я так и не знаю, что произошло с Марком. Ни посоветоваться теперь в случае нужды, ни пожаловаться на трудную долю внештатного агента Галактической полиции.
– Ты меня обижаешь. А я тебе на что? Со мной можно и посоветоваться, и пожаловаться мне тоже можно. Хоть на трудную долю агента, хоть на любимую девушку, которая не даёт. Я пойму. Даром что программа. Что же касается Марка, то, во-первых, хоронить его рано, а во-вторых, не он один в этой Вселенной полицейский и лируллиец.
– Ну, про девушку, которая не даёт, это, наверное, лишнее, – бормочу я, не зная, что больше – смущает меня беспардонность Леры, возмущает или восхищает. – Но – спасибо, учту на будущее. А что значит – не он один полицейский и лируллиец? Кроме него я никого не знаю.
– То, что Торгун большой. И встретить там можно кого угодно. В том числе и представителей Галактической полиции, и, уж конечно, лируллийцев.
– Да, об этом я думал, – киваю. – Восстановить связь. Если даже Марк погиб, во что, конечно, не хочется верить – зря, что ли, я его спасал? – то есть и другие полицейские, это понятно. Но. Как я им докажу, что являюсь внештатным агентом? Мне ведь даже настоящее имя Марка неизвестно.
– А я на что? – удивляется Лера. – Достаточно предъявить микнс со всем его содержимым, включая ваш договор с Марком на бумаге, любому представителю Галактической полиции в ранге не ниже старшего оперативно-следственного звена, и всё встанет на свои места.
– Любому?
– Желательно, конечно, лируллийцу. Но, если прижмёт, да, любому. После того, как убедишься, что ему можно полностью доверять.
– Ни хрена себе, – приходит моя очередь удивляться. – Ещё и убедиться, что ему можно доверять! И у вас там коррупция, что ли?
– Всякое бывает, – коротко отвечает Лера.
– Ну вы даёте. И эти ребята считают, что Земля не доросла до Галактического Сообщества. Ладно, понял. Но как мне определить, кому можно доверять, а кому нет? Я, знаешь ли, мысли читать не умею.
– Повторю ещё раз. А я на что? В моей памяти, точнее, в памяти микнса, имеются идентификационные данные и характеристики на всех сотрудников Галактической Полиции. Один из важнейших параметров такой характеристики как раз и есть степень коррупционной устойчивости. Дальше объяснять?
– Чем выше степень, тем больше доверия?
– Да. Что же касается Земли, то ты это зря – никто не считает, доросла она там или не доросла. Дело в другом.
– И в чём же?
– Просто для того, чтобы вступить в Галактическое Сообщество, неплохо для начала знать о его существовании. Как думаешь?
– Но послушай… – начал я и сразу же заткнулся. Довольно было самую малость, пару секунд, поразмышлять над словами Леры, чтобы понять: она права. И впрямь не нужно кому-то что-то там считать по нашему поводу. Хватит самого факта. Мы сидим на своей планете и носа дальше околоземной орбиты не высовываем. Я имею в виду непосредственное присутствие человека в космосе, а не запуск всяких там автоматических станций к Марсу и другим планетам. Ну, побывали на Луне, верно. И даже не один раз. Кстати, а сколько? Четыре? Пять? Забыл. Впрочем, знатоком истории пилотируемой космонавтики меня назвать нельзя. Опять же, всегда под рукой Интернет, и освежить память – секундное дело. Не важно. Пусть даже шесть или семь. Но когда это было последний раз? В прошлом веке. Кажется, в семьдесят втором году. О чём это говорит? О том, что если мы и дальше такими темпами собираемся осваивать космическое пространство, то, действительно, никогда не узнаем не только о существовании Галактического Сообщества, но и даже просто о том, что в нашем родном Млечном Пути мы не единственные разумные существа. А Землю тем временем и лично нас с вами одни инопланетяне будут осторожно изучать, а другие нагло обворовывать и наживаться на нашей туземной дремучести. Мы ведь не имеем ни малейшего представления не только о том, во что оцениваются сновидения землян на галактическом рынке Торгун, но и о существовании этого рынка в принципе, и даже о том, что нас обворовывают. Да только ли сновидения? Откуда мне знать, что именно, когда и сколько незаконно вывезли те или иные «братья по разуму» с моей родной планеты и какие деньги на этом выручили?
Ёжик в тумане!
Да мы, вообще, должны бога за то уже благодарить, что это самое Галактическое Сообщество имеет место быть как таковое и внутри него образована и действует Галактическая полиция. А то ведь, пожалуй, в былые времена дождались бы мы не только контрабандистов, которые хотя бы стараются маскироваться и не лезут на рожон, но самых настоящих грабителей-завоевателей. Как в кино показывают. То есть гораздо хуже, чем в кино. Потому что когда тебя порабощают и беззастенчиво убивают и грабят на самом деле, а не в придуманной сценаристами и воплощённой на экране истории – это не развлечение под пивко и попкорн. И добро в данном случае если и побеждает зло, то лишь ценой такой кровищи, что и подумать страшно. Достаточно Великую Отечественную вспомнить, чтобы далеко не ходить, и всё станет ясно.
Я давно уже попрощался с Лерой и отключил микнс, а мысли о себе самом и незавидной роли Земли и человечества в этом потрясающем галактическом действе, разыгрываемом ведущими цивилизациями, в котором мне предстояло очень скоро принять горячее участие, не давали покоя и сна до глубокой ночи. Сам не знаю, чего это я вдруг так разволновался за судьбу родной планеты. Никогда раньше не замечал за собой особого патриотизма по отношению к ней. В том смысле, что Землю-то я, понятное дело, люблю, как и всякий нормальный человек, на ней живущий, но вот серьёзно размышлять и переживать о том, почему мы перестали рваться в космос, а реальную бесконечную Вселенную всё чаще меняем на Вселенную цифровую, живущую только в наших компьютерах, не стал бы.
А тут проняло.
Собственно, если подумать, то, вероятно, ничего странного в этом нет. Ведь обидно большинству из нас, когда Россию во всяких там мировых рейтингах-пузомерках и классификациях ставят на места, чей порядковый номер определяется двузначными, а то и трёхзначными числами, верно? Мол, мы только водку и автоматы Калашникова с ядерными ракетами делать хорошо умеем и классический балет иногда танцевать. Ну, танки ещё, корабли «Союз» и атомные электростанции (об этом известно уже только узким специалистам). Всё остальное – полный отстой. Так и здесь. Пока ничего не знал, всё было нормально, не о чем беспокоиться. А едва выяснил, как на самом деле выглядит человечество в глазах не только «просвещённых» инопланетян, но даже и самых настоящих галактических преступников, так сразу ретивое и взыграло.
«Как это так? – вёл я спор с существующими на данный момент лишь в моём воображении представителями инопланетных высокоразвитых рас. – Врешь, мы ничем вас не хуже! Ну, отстаём в техническом плане, так это ещё ничего не значит. Мы ж не виноваты, что позже вас, условно говоря, с деревьев слезли и вообще из моря выползли. Да, по-прежнему воюем и убиваем, и грабим, и унижаем друг дружку по самым ничтожным поводам. Так ведь и вы не ангелы. Совсем недавно у вас пиратство самое натуральное цвело махровым цветом на межзвёздных трассах, а туда же – в учителя лезете. Ах, вы никого не учите, а всего лишь пользуетесь нашей отсталостью? Так это вообще подло с вашей стороны. Подло и некрасиво».
«А что было бы не подло? – спрашивал я уже себя. – Пусть бы на блюдечке поднесли нам свои фантастические технологии и за ручку ввели в большую и дружную галактическую семью, добавив для нас кресел – или что там у них – в Галактическом Совете? Очень мило, но это уж точно фантастика. Так не бывает. Сильных и самостоятельных, оказывается, уважают и считаются с ними не только у нас на планете, но и далеко за её пределами. Значит, надо становиться сильными и самостоятельными. В космическом масштабе. Это единственный верный путь».
Н-да, сказать легко, но как сделать?
Я представил себе, как пытаюсь донести до власть имущих правду о действительном положении дел, и хмыкнул.
«Смешно. Даже сумасшедшим не сочтут, пожалуй. Просто отмахнутся. И останется одна дорога – в редакции газет с определённой репутацией да на такие же ресурсы в Интернете. Разве что доказательства будут совсем уж неопровержимыми. Но как их добыть и предоставить? И стоит ли вообще этим заниматься? Может, ограничиться личным необыкновенным приключением с заработанными (очень надеюсь, что они таки будут заработаны!) деньгами заодно, да и успокоиться? Кто я такой, в конце концов, чтобы печься об имидже Земли и человечества? Пусть всё идёт своим чередом. Моя хата с краю. Или всё-таки не с краю? От точки зрения зависит. И какова же моя точка зрения? Ох, не знаю, не знаю. Поживём – увидим. Пожалуй, это лучшее, что я могу на данный момент предложить самому себе. Так что не дёргайтесь, уважаемый Дементий Сергеевич, попусту, но и нюх старайтесь не терять. Что-что, а он вам, чувствую, ой как пригодится в ближайшее время. Собственно, на него вся и надежда. На него, природную смекалку и госпожу Удачу, ясен день. Нам, авантюристам межзвёздного масштаба, без неё никак».
Подробно описывать следующий день смысла не имеет, ничего особо интересного не происходило. За исключением моих внутренних переживаний, понятно, но и те, в общем и целом, можно охарактеризовать одной фразой: «чемоданное настроение».
Что это такое, помнит всякий из нас, кто хоть однажды собирался в далёкое путешествие, не ведая, что ожидает его за глубокими морями и бескрайними лесами. Да, моё путешествие обещало быть охренительно   далёким, и степень неизвестности ожиданий просто зашкаливала, но, с другой стороны, я был ко всему этому уже хоть как-то, но подготовлен. Побывал на Луне, верно? И вернулся обратно. И даже не просто вернулся, а совершенно поменяв статус. Ёжик в тумане! Не будем забывать, что за сотни парсеков от родной Земли в компании с галактическими контрабандистами собирается отправиться не обычный двадцатипятилетний молодой человек, холостой, не самой приметной наружности, с неоконченным высшим образованием, средними, по мнению окружающих, способностями и отсутствием собственного жилья и чётких жизненных целей, каковых молодых людей в России да и на всей планете можно, как говорится, набрать по рублю за десяток, но внештатный агент Галактической полиции! И пусть это известно лишь двум разумным существам во всём Млечном Пути и одной симпатичной и, как мне кажется, не менее разумной компьютерной программе, всё равно факт остаётся фактом – вы, Дементий Сергеевич, взяли на себя определённые обязательства, и теперь на вас лежит ответственность за их выполнение. Так что будьте любезны отставить мандраж, обрести кураж и – вперёд на абордаж. Чего? Неведомого, чего же ещё. Только оно, говоря высоким штилем, и достойно наших усилий и риска. Ещё, пожалуй, женщины и деньги, но они, как мне кажется, должны быть скорее атрибутами того Неведомого, которое имеется в виду. Просто женщины и деньги не очень интересны вне, так сказать, контекста. Если это не очень красивые   женщины и не очень большие   деньги, ясен день. Потому что таковым никакой контекст не нужен. Они сами всему на свете контекст.
Отвальную, подумав, я устраивать не стал. Она слишком часто подразумевает, что виновника торжества накачивают спиртным, а затем укладывают в поезд или самолёт. Ну и вообще, даже если обходится «малой кровью», так или иначе провожают. Машут вслед платочками, требуют писать письма, звонить, не забывать. Оно мне надо? Совсем не надо. По куче разных, но одинаково веских причин. К тому же, раздумывая над темой прощания с прошлой жизнью, я неожиданно для себя пришёл к не слишком утешительному выводу. А именно: настоящих друзей – таких, чтобы можно было и хотелось им рассказать всё, что со мной произошло в течение этих нескольких дней, у меня нет.
Ни рассказать, ни совета попросить.
Не знаю, отчего так вышло. Наверное, время нынче такое, – каждый за себя, но, скорее всего, я сам виноват. В смысле, не виноват, не вижу здесь никакой вины, а просто сам тому причиной. Товарищей и даже весьма близких – сколько угодно. А вот друзей нету. Ни друзей, ни любимой девушки (те девушки, что для постели, не в счёт). Может, ещё появятся? Хотелось бы надеяться. Говорят, жизнь без настоящих друзей обеднена. Хотя я этого, если честно, не замечаю. А может быть, я и вовсе слишком по-своему трактую слово «дружба»? Как бы там ни было, а правду, как быстро выяснилось, я не собирался говорить никому. Уезжаю в Москву – и точка. Потом всё расскажу, если сложится.
«А пока вот ключи от квартиры, оплаченной, считайте, на месяц вперёд. Наслаждайтесь. И – привет! Не поминайте лихом и всё такое. Провожать не надо».
Последнюю фразу я произнёс за час до назначенной встречи с Эльгожо. Моё плечо оттягивал новенький вместительный рюкзак, передо мной в некоторой растерянности (радостной, радостной растерянности, чего уж там!) пребывала любовная парочка добрых знакомых – парень и девушка, у которых не было ни своей квартиры, ни денег, чтобы таковую квартиру снять, а возле тротуара меня терпеливо ожидало заказанное по такому случаю такси.
Что ж, вот и начинается моя дорога.
Я бросил рюкзак на заднее сиденье, сел в машину рядом с водителем, махнул парочке рукой и сказал то, что и должен был сказать на моём месте любой русский пассажир, искатель приключений и космонавт в одном флаконе:
– Поехали!

Глава 13

Как оказалось, методы, которыми пользуются инопланетяне при посещении нашей планеты, не отличаются разнообразием. Базовый межзвёздный корабль на Луне плюс хорошо замаскированный шаттл на Земле, расположенный в пределах досягаемости обычного наземного транспорта, и своих двоих. Вот и всё, что нужно для осуществления тех или иных миссий лируллийцев, каравос Раво или кого-либо ещё из тех рас, которые имеют здесь хоть какой-то интерес.
– А почему мы должны действовать как-то иначе? – удивился моему вопросу Эльгожо (вопрос я задал примерно через неделю после старта с Земли, когда мы находились уже в гиперпространстве). – Это стандартная методика, давным-давно отработанная. Ваш естественный спутник очень удобен для устройства на нём базы. А звездолёты в своём абсолютном большинстве мало приспособлены для посадок на планеты с атмосферами.
Разумеется, некоторые различия в деталях присутствовали. Например, если законники-лируллийцы романтично маскировали свой «челнок» под заброшенную хижину в лесу, то лихие контрабандисты каравос Раво, не мудрствуя лукаво, спрятали его в болоте. Просто-напросто утопив. Заметим, правда, что болото также располагалось в лесу. Не том же самом, но соседнем.
Всё-таки леса в России – это основополагающий момент. Я бы даже заметил, концептуальный и системообразующий. Пока у нас есть наши леса, любой инопланетянин может чувствовать себя здесь в полной безопасности. Никто его не найдёт. Если же всё-таки найдёт или столкнётся случайно, так кто ж такому, столкнувшемуся, поверит? Меньше водки с собой в лес брать надо, скажут. Мы хоть и русские люди, но допиваться до инопланетян – не дело. Хватит с нас традиционных зелёных чертей, леших, русалок и прочих фольклорных персонажей. А уж когда вышеупомянутый представитель инопланетного разума ничем внешне не отличается от человека, то и вовсе говорить не о чем. Мало ли народа в тёплую погоду по лесам шатается?
Вместе со мной и гваро Эльгожо нас, покидающих Землю, оказалось четверо. Но кем в иерархии господ контрабандистов были трое молчаливых здоровенных черноволосых парней на вид моего возраста или чуть старше, я уточнять не стал.
Не потому, что не захотел, а потому, что быстро понял бесполезность данного занятия. Когда с тобой явно не горят желанием разговаривать, такие вещи понимаешь быстро. К тому же я не зря употребил слово «уточнять», а не «узнавать» или «выяснять» – был почти безоговорочно уверен, что с двоими из этих троих уже встречался. Три дня назад, когда был остановлен поздним вечером на прогулке и насильно посажен в чёрный джип. Те самые громилы по бокам. Было темно, но я запомнил. Плечи, расплывчатые профили, пара отрывистых реплик – этого вполне достаточно. Ну и запах. Нюх у меня всегда был хороший. Нет, застарелым пóтом от них, слава создателю, не разило. Как раз наоборот – чувствовался хороший одеколон. Марку определить я не мог, не настолько разбираюсь в мужских парфюмах, но сам запах узнал.
До места мы добрались на двух машинах. Всё те же джипы.
Эльгожо с водителем ехали впереди, я с двумя молчаливыми попутчиками и тоже водителем – сзади. Километров восемьдесят на северо-восток, по моим прикидкам.
Впрочем, к общению я особо и не стремился. Не хотите – не надо. Оно даже и к лучшему. Появляется лишний случай потренировать внимание, наблюдательность, память и умение делать выводы. Освежить армейские и не только навыки. Приобрести новые. Я всегда считал, что жизнь – лучший учитель, и теперь настала пора очередной раз в этом убедиться.
Потом, у совершенно неприметного, на мой взгляд, поворота в лес машины были оставлены, и мы, четверо, двинулись дальше пешком, а водители – как я понял, это были нанятые люди, а не каравос Раво – развернулись и уехали обратно в город.
Как ни крути, а техника у этих инопланетян, следует признать, – настоящее чудо. Что у лируллийцев, что у каравос Раво. Подозреваю, что и у остальных, кто входит в Галактическое Сообщество, ничем не хуже.
Каких-то пять часов от Земли до Луны – это вам как? Что-то около восьмидесяти тысяч километров в час получается. Тысяча триста тридцать три километра в минуту. Больше двадцати двух в секунду. Ужас и восторг. О базовом звездолёте я и вовсе молчу. Летательный аппарат, способный преодолеть тридцать две тысячи световых лет – примерное расстояние от Земли до Торгуна в евклидовом пространстве – за одиннадцать суток заслуживает настоящей поэмы. Но я не поэт.
Скажу одно, мальчики и девочки, нам такое пока и не снилось.
Кстати, о снах.
К своим обязанностям по просмотру чужих снов я приступил буквально на второй день моего пребывания на звездолёте каравос Раво, сразу после нашего перехода в гиперпространство и моего разговора с Эльгожо. Гваро Эльгожо.
Но всё по порядку.
По прибытии на звездолёт мне отвели крохотную гостевую каюту: узкая койка, шкаф для одежды и обуви, столик, стул, монитор компьютерного терминала – он же монитор внутренней корабельной связи и при случае обзорный экран с откидной управляющей панелью (нечто вроде нашей клавиатуры), одна, расположенная над койкой полка, на которую я тут же приспособил все три взятые с собой книги. Это были «Дневник писателя» Фёдора Михайловича Достоевского (давно собирался прочитать, но всё руки не доходили), «Уильям Шекспир. Трагедии» («Макбет», «Ромео и Джульетта», «Гамлет», «Ричард III», в переводе Бориса Пастернака, та же фигня – на Земле времени прочесть это я найти не мог) и томик стихотворений Пушкина, который прихватил в самый последний момент, подчинившись какому-то неосознанному порыву и чуть ли даже не инстинкту. Стихи-то я не особо люблю и в поэзии разбираюсь плохо. А уж Пушкин, сочинявший двести лет назад, и вовсе никогда раньше не привлекал моего читательского внимания, если не брать во внимание детские годы, в которых сказки Александра Сергеевича занимали почётное место, и школьные – с их обязательной программой по русской литературе. А тут… Говорю же – сам в руки прыгнул.
Остальные книги, фильмы и любимые игры хранились на флешке и в памяти моего ноута.
Розетки на 220 вольт на корабле, ясен день, отсутствовали в принципе, но электрический ток – он везде электрический ток. К тому же Эльгожо обещал трансформатор. Я долго думал, брать с собой ноут с флешкой или не брать, и в конце концов взял. Исходя из простейшего соображения, что запас карман не тянет. Не пригодится – и бог с ним. Брошу, в конце концов не велика потеря. А вот если будет нужен и его не окажется, это хуже. Понятно, что всё с собой не захватишь, и была у меня соблазнительная мысль вообще ничего с собой не брать, кроме той одежды, что на мне (вживаться в чужой мир, так вживаться. Без оглядки), но в результате я от неё отказался, – довольно того, что у меня вообще хватило смелости для начала согласиться на предложение лируллийца Марка, а затем и связаться с контрабандистами каравос Раво.
Удобства – туалет и душевые – располагались на корабле в одном месте и были общими. Меня наскоро научили ими пользоваться (процедуры несколько отличались от привычных), показали, где находится столовая, одновременно являющаяся и кают-компанией, сообщили время приёма пищи (три раза в сутки, как и у нас, с той лишь разницей, что сутки каравос Раво вмещали двадцать шесть наших часов) и оставили наедине со своими мыслями и приданным мне в качестве слуги и сопровождающего, а возможно, и соглядатая, робота по имени Карба. Что в переводе на русский означало Быстрый.
Иронию тех, кто дал роботу такое имя, я оценил довольно быстро. По-русски он говорил хорошо – его специально натаскали, и выглядел, на мой взгляд, даже стильно – изящный, вполне себе антропоморфный механизм, чуть ниже меня ростом, на двух ногах, с двумя руками-манипуляторами и одной удлинённой, напоминающей по форме узбекскую дыню головой, украшенной зрительными сенсорами, весьма смахивающими на стрекозиные глаза.
Матово отсвечивающий гладкими, зализанными – ни единого острого угла или выступа – формами с кремовым цветом покрытия и ярко-синими сочленениями, двигался он почти бесшумно, говорил отчётливо, понимал сказанное и выполнял мои просьбы-приказы вполне удовлетворительно. Но всё это делал настолько степенно и даже, я бы сказал, на грани заторможенности, что иногда хотелось пнуть его ногой, чтобы побыстрей шевелился или давал ответ на заданный вопрос.
Впрочем, и его медленные услуги я ценил довольно высоко, когда во время полёта к Торгуну выяснилось, что общаться по большей части мне приходится только с ним (микнс с любимой программой Лерой я включать опасался, да и не видел в этом особой необходимости). И даже не потому, что экипаж межзвёздного корабля и другие, находящиеся на борту каравос Раво, меня сторонились, а просто в силу моей занятости.
Потому что учить с нуля абсолютно чужой язык, просматривать в день от трёх до пяти чужих снов и сочинять к ним короткие аннотации, а потом ещё усваивать массу интереснейшего материала по Галактическому Сообществу вообще и Торгуну с каравос Раво в частности – это вам не на средиземноморском пляже с красоткой расслабляться. Или без оной, но всё равно.
Получилось, что из всех одиннадцати двадцатичетырёхчасовых земных суток более-менее свободными для меня выдались лишь первые, когда мы стартовали с Луны, набирали скорость и переходили в гиперпространство. Да и те я до последней минутки потратил на знакомство с каютой, роботом Карбой, частично с кораблём (мой доступ в различные его части оказался весьма ограничен) и, так сказать, общую адаптацию к столь неожиданно и кардинально изменившимся жизненным обстоятельствам.
Каковая адаптация в основном пришлась на борьбу с желанием курить.
Скажем откровенно, этого я не учёл. Вернее, учёл, но не думал, что будет так сурово. Или просто надеялся на какую-нибудь поблажку. Ведь попросил у меня Эльгожо сигаретку, верно? И сам признался, что время от времени себе позволяет. Но время от времени позволять и быть заядлым курильщиком – это не одно и то же, хотя и от первого до второго один шаг.
Собственно, то, что курить, скорее всего, придётся бросить, мне без обиняков дали понять ещё перед самым стартом с Земли.
Я как раз облюбовал себе валежину, присел и закурил, наблюдая, как из болота, подобно неведомому доисторическому зверю, медленно поднимается туша инопланетного шаттла, когда рядом со мной уселся Эльгожо и сказал:
– Забыл предупредить, но думал, что ты и сам догадаешься.
– О чём? – покосился я на него.
– Об этом, – он кивнул на сигарету в моей руке. – Мы, каравос Раво, не курим.
– Как? Ты ведь…
– Крайне редко. Но на корабле нельзя курить в любом случае. Категорически.
– Печально слышать. И долго? Всё равно хотел узнать, сколько нам лететь.
– Одиннадцать-двенадцать земных суток.
– Понятно. А на Торгуне?
– На Торгуне можно. Там всё можно. Но лучше бросить. Кончатся сигареты, что ты будешь делать?
– Думал об этом, – вздохнул я. – Взял с собой четыре блока. А купить там табак нельзя? Сами же говорили, что Торгун – это гигантский рынок, где есть всё.
Эльгожо засмеялся. Инопланетный «челнок», похожий на мяч для американского футбола, уже почти весь освободился от вязких объятий русского болота. Я закурил вторую сигарету подряд.
– Можно, – отсмеявшись, сообщил Эльгожо. – На Торгуне, действительно, можно купить всё, что пользуется хотя бы малейшим спросом в Галактике. В том числе и табак. Но он стоит безумно дорого, сразу должен тебя предупредить. А ты ещё пока ничего у нас не заработал. Вот и думай.
Вот я и думал весь первый день, когда не был занят ознакомлением с кораблём, собственной каютой и роботом Карбой. Хотя чего здесь думать? Даже ёжику в тумане было ясно, что до Торгуна придётся обойтись без табака. А там как фишка ляжет. Может, через одиннадцать-двенадцать суток мне и самому не захочется уже курить, не знаю – опыта расставания с этой привычкой у меня до сей поры не было. Что ж, значит, приобретём.
Уже на второй день меня вызвал к себе гваро Эльгожо.
Я как раз пытался разобраться с ноутом, местным электричеством и трансформатором, когда в открытую дверь каюты шагнул робот Карба.
– Тебя зовут, – сообщил он скрипучим баритоном. – Следуй за мной.
– Это приказ? – осведомился я и засёк время.
На обдумывание вопроса у Карбы ушло ровно четыре секунды.
– Это просьба, – решил (или вспомнил), наконец, робот. – Настоятельная.
– Кто зовёт?
– Гваро Эльгожо.
– Так бы сразу и сказал. Пошли.
Каюта босса оказалась не намного больше моей. Сначала я, помнится, удивился этому факту – всё-таки Эльгожо был не простым каравос Раво, однако, изучив позже вопрос, узнал, что шикарные апартаменты встречаются преимущественно на частных яхтах и пассажирских лайнерах, а ни тем, ни другим этот корабль никак не являлся. В самом деле, зачем роскошные каюты бывшей пиратской посудине, давно уже переоборудованной для контрабандистских и просто торговых целей? Прекрасных наложниц там содержать? Смешно. Когда-то пираты каравос Раво не брезговали и живым товаром, верно, но те времена, как было мне уже известно из лекции, подготовленной Лерой, давно миновали, – рабство в Галактическом Сообществе было запрещено повсеместно и безоговорочно, и наказание за работорговлю следовало почти такое же суровое, как за убийство.
– Садись, – кивнул мне на свободный второй стул Эльгожо, когда я вошёл в каюту. Сам он, одетый в белоснежную рубашку с широким отложным воротником и чёрные брюки, сидел за столом и что-то просматривал на мониторе компьютерного терминала и при моём появлении выключил его. – Как ты устроился?
– Спасибо, пока всё нормально, – ответил я, присаживаясь и раздумывая, не слишком ли большой наглостью будет закинуть ногу за ногу. Решил, что не слишком, и закинул. Эх, закурить бы ещё сейчас.
– Привыкай. Нянчиться тут с тобой никто не будет. Все заняты.
– Я и не жду.
– Вот и хорошо. Работать готов? У нас договор, если ты не забыл.
Я ответил, что готов и всегда мечтал заглянуть в чужие сны. Мы принялись обсуждать технические детали и как раз дошли до формата сочинения аннотаций, когда мелодичный сигнал возвестил о том, что кто-то желает войти в каюту и видеть гваро Эльгожо.
– Кого ещё принесла нелёгкая? – по-русски пробормотал Эльгожо и что-то громко произнёс на своём языке.

Глава 14

Мне показалось, что мужчина, шагнувший в каюту, – родной брат Эльгожо. Старший. Те же стать и рост, такие же ярко-синие глаза и схожие черты лица. Только морщин поболе, и голова обрита наголо. Так чисто и гладко, что не очень-то и поймёшь, какого цвета на ней волосы растут и растут ли вообще.
Мужчина скользнул по мне холодным неприязненным взглядом и, не присаживаясь, обратился к Эльгожо, как мне показалось, с каким-то вопросом. Тот покосился в мою сторону, что-то ответил, и дальше они уже разговаривали, не обращая на меня ни малейшего внимания.
Напоминаю, что шёл всего только второй день моего пребывания среди каравос Раво, и мне не были знакомы даже отдельные слова их языка, но общий тон беседы уловить было можно.
Где-то я читал, что обычно человек может определить эмоциональную окраску беседы других людей на незнакомом языке. Ну, то есть способен понять, к примеру, ругаются они, обсуждают какие-то бытовые проблемы, ведут спор или объясняются друг дружке в любви. Слова разные, эмоции одни – человеческие, и мы их легко улавливаем.
В данном случае и язык был совершенно чужой, и его носители не принадлежали к человеческой расе, но принцип оказался верен и здесь – эмоции обоих каравос Раво я чувствовал безошибочно.
Сначала думал, что это происходит из-за того, что они гуманоиды, причём внешне неотличимые от людей, но затем вспомнил лируллийца Марка и понял, что дело здесь не в принадлежности к тому или иному виду, а в чём-то более глубинном, в какой-то изначальной общности разумной жизни во Вселенной как таковой. И моё последующее знакомство с представителями тех или иных галактических рас подтвердило, что так оно и есть: мыслить и говорить они могли по-разному, но чувствовали, особенно в схожих обстоятельствах, одинаково. Хочу сказать, что, например, в той ситуации на берегу реки Бобровой, когда лируллиец Марк попросил меня о помощи, на его месте точно так же поступил бы и человек, и «скиталец Бога» – каравос Раво, и гуманоид-амфибия гойт, и сварог, и разумный ящер ирюмм.
Первые минуты разговор шёл спокойно. Гость о чём-то спрашивал, хозяин отвечал. Затем спрашивал уже Эльгожо, и с этого момента тон беседы начал меняться и за каких-то тридцать секунд подскочил до высот, на которых люди обычно не разговаривают, а бранятся самым площадным образом.
Проще выражаясь, не успел я сообразить, что же произошло, как эти двое уже орали друг на друга так, что аж звон в ушах стоял. При этом использовались выражения, смысла которых я не понимал, но сами выражения невольно запомнил – уж больно сочно они звучали.
«Ёпдэп жгуэ!», «пиефц вжифр!» и «зежтэ ож!» – эти три повторялись особенно часто, буквально, как горох, сыпались, отскакивая от стен и мечась в тесноте каюты, подобно разъярённым шмелям.
Позже, оставшись один, я перевёл их на русский. Как и ожидалось, это оказались грубые ругательства, самыми мягкими и не вполне точными аналогами которых были наши «грёбаная жизнь», «полный звездец» и «хер с ним».
По моим ощущениям скандал продолжался минуты три. Возможно, четыре. И закончился тем, что гость Эльгожо, прорычав что-то вроде: «Ёпдэпжгуэпиефцвжифрзежтэож!» с добавлением ещё пары-тройки связующих слов, развернулся на каблуках и покинул каюту, не обращая внимания на попытки Эльгожо остановить его громким и, судя по тону, едким и обидным вопросом-выкриком в спину.
– Уфф… – выдохнул Эльгожо, когда посетитель скрылся из глаз, после чего закрыл дверь и крепко растёр ладонью лицо. – Извини, это не предназначалось для твоих ушей.
– Ничего, – сказал я, – бывает. Дело семейное. К тому же я всё равно ничего не понял. Вы о чём-то спорили?
– Стоп, – уставился на меня Эльгожо. – Откуда ты знаешь, что это семейное дело?
– Так похожи вы, – пожал я плечами. – Как братья. Только он старше, конечно, это видно. Вот я и подумал… Что, не надо было? Приношу свои извинения, если что не так. Впредь буду держать свои соображения при себе.
– Да нет, всё нормально, – он присел на стул и вздохнул. – Это действительно был мой старший брат. И дело, о котором мы говорили, вполне можно назвать семейным. Видишь ли, каравос Раво делятся на кланы. В этом мы, кстати, мало чем отличаемся от некоторых земных народов. Скажу не хвастаясь, наш клан – клан Ружебо, к которому принадлежим мы с братом, один из самых богатых и могущественных. Соответственно, мы с братом… – он умолк.
– Понятно. Уважаемые люди.
– Да. Мы обладаем некоторым влиянием, скажем так. И ты, Дементий, между прочим, принадлежишь теперь к партнёрам клана Ружебо. А это немало.
– Что ты имеешь в виду?
– Очень просто. Ты ведь на нас работаешь, верно? Значит, автоматически считаешься партнёром клана.
– Хм. И что это значит помимо обычных прав и обязанностей партнёров? Дополнительная ответственность?
– Ответственность у нас одна – честная работа. Ну и язык за зубами следует придерживать, это да. Сор из избы не выносить и всё прочее. Догадываешься, о чём я?
– Считайте, что ничего не видел и не слышал.
– Вот и хорошо. Кстати, отвечая на твой вопрос, скажу, что принадлежность к партнёрам клана Ружебо означает, кроме ответственности, и дополнительную защиту. Очень неплохую, смею заверить.
– О как. Торгун настолько опасное место, что там человеку требуется какая-то особая дополнительная защита?
– Торгун – место для свободных людей. Под людьми я подразумеваю всех носителей разума в Галактике. А кто свободен, тот привык отстаивать свои интересы. Интересы же, как ты понимаешь, довольно часто сталкиваются. Привычка у них такая. И сталкиваются иногда очень жёстко.
Так я познакомился со старшим братом Эльгожо – Альядо, и был поставлен в известность относительно моих отношений с одним из самых влиятельных и богатых кланов каравос Раво – кланом Ружебо. И то, и другое позже сыграло определённую роль в моей жизни, но в тот момент мне было не до пустых и досужих размышлений и домыслов на данную тему – хватало и других, вполне реальных дел.
Если вы когда-нибудь отправитесь в путешествие по Галактике на межзвёздном корабле с гиперпространственным двигателем (других на самом деле и не бывает, ни одна из известных цивилизаций даже и не пыталась достичь звёзд на субсветовых скоростях), помните: лучше всего придумать себе на время пути какую-нибудь работу. Не важно какую. От сочинения романа до вышивания крестиком или склеивания модели чайного клипера «Фермопилы» в масштабе 1:300. Главное, чтобы эта работа поглощала вас с головой и почти не оставляла свободного времени.
Дело в том, что само пребывание в гиперпространстве влияет на человека довольно паршиво. Корабль из высокотехнологичного и красивого изделия превращается в скучную металлическую коробку, словно набитую невидимой ватой, сквозь которую с трудом пробиваются любые сигналы. Начиная от обычных, произнесённых вслух слов и заканчивая каким-нибудь шикарным фильмом с умопомрачительно красивыми и сексуальными актрисами и суперспецэффектами. Даже удовольствие от любимых компьютерных игрушек падает чуть ли не до нуля. Единственно доступными способами хоть как-то занять время, как ни странно, становится чтение книг и работа.
Работа – предпочтительней, поскольку восприятие художественных или любых иных текстов снижается также весьма сильно. При этом подобное состояние испытывали в гиперпространстве все разумные существа, вне зависимости от их вида. С той или иной степенью интенсивности, понятно, но это уже зависит от индивидуальных особенностей.
У меня работа, как было уже сказано, имелась.
Это, в первую очередь, интенсивное изучение чужого языка (здесь очень помогали специальные компьютерные программы, основанные на использовании гигантских ресурсов подсознания). Ну и, разумеется, просмотр чужих снов, их отбор и составление к ним кратких аннотаций.
Никогда раньше я не занимался столь трудным, но в то же время и захватывающим делом. Очень приблизительно это, наверное, можно сравнить с просмотром и отбором кинофильмов на какой-нибудь фестиваль или конкурс, но я могу лишь предполагать, так как ни в одно подобное киножюри меня не звали. К тому же – и это самое главное – впечатления от снов и фильмов совершенно разные.
Наиважнейшим фактором в восприятии как собственного, так и чужого сновидения является то, что ты тратишь на его просмотр минуты, а «проживаемое» за эти минуты время может измеряться долгими часами. Этот чудесный парадокс всегда поражает и будет поражать впредь. До тех пор, пока нам не надоест видеть сны. Что, я думаю, может произойти лишь в том случае, если нам надоест жить.
Описывать все те чужие сны, которые я пересмотрел за время путешествия к Торгуну, не имеет смысла. Хотя бы потому, что их количество к концу нашего путешествия перевалило за семь десятков. Скажу только, что среди них не было двух одинаковых (хотя иногда попадались очень похожие). Лично мне больше всего нравились те, где реализм и абсурд смешивались примерно в равной пропорции, и я после просмотра открывал глаза с невольной усмешкой на губах и шаблонной фразой: «Приснится же людям такое!»
И действительно, приснится же. Учитывая, что девяносто процентов сновидений были записаны в моём родном городе, я, оказывается, и представления не имел, какие интересные люди с богатейшей внутренней жизнью и раскрепощённым на всю голову подсознанием его населяют.
Особенно это было заметно при сравнении формальных характеристик личности сновидца с непосредственным содержанием его снов.
Например, самые возбуждающие и красивые эротические сны принадлежали сорокапятилетнему служащему коммерческого банка, обладателю изрядного брюшка, отцу двоих детей и вполне примерному семьянину.
А лучшие захватывающие приключения с полётами среди грозовых туч и героическим спасением несчастных, обречённых на смерть людей я переживал в сновидениях одинокой и бездетной пятидесятитрёхлетней учительницы географии.
Особняком стояли кошмары, большинство из которых рождались в спящих мозгах детей и сильно пьющей интеллигенции. Но если первые, детские, при всех своих неприятных и жутких подробностях обычно можно было досмотреть до конца и вообще выдерживать некую дистанцию при их восприятии, то вторые я чаще всего выключал на середине – ничего, кроме тоскливого сосущего ужаса и ощущения полной душевной гибели, они не вызывали.
Что же касается аннотаций, то поначалу они шли у меня туго – сказывалось отсутствие должного опыта и специфика товара. Но ближе к концу путешествия я навострился и сочинял их уже не без удовольствия, находя особую прелесть в таких, например, словосплетениях: «Эротический боевик с элементами комического абсурда. Вам предстоит не только выйти победителем в захватывающей битве за право обладания тремя прекраснейшими женщинами планеты Земля, но в результате и обладать ими. Экстаз гарантируется».
Или:
«Экзистенциальное путешествие с одним из ведущих в истории Земли писателем по городу, не имеющему названия. Гонки на двухколёсных экипажах, кулачные поединки, купание в ночном море, пьянки с умными мужчинами и красивейшими женщинами, споры о природе творчества. Приобщитесь к миру искусства! Для тонких ценителей».
Сочинял я, разумеется, по-русски и готовую «продукцию» отдавал гваро Эльгожо, который таким образом стал моим и критиком, и редактором, и практически единственным, если не считать робота Карбу, собеседником на всё время полёта. С ним я не только делился обязательными впечатлениями от просмотра, но и зачастую получал от него ответы на те или иные возникающие у меня вопросы.
А вопросы возникали постоянно.
Например, зачем покупать чужие сны, когда есть свои?
Помню, когда я задал этот вопрос Эльгожо, он рассмеялся и сказал, что, судя по всему, не ошибся в отношении меня.
– Почему? – рискнул я улыбнуться в ответ, сочтя его слова комплиментом.
– Видно, что ты заинтересовался нашим бизнесом. А в любом деле интерес – это главное.
– Стараюсь. Так что?
– Чужие сны покупают как раз те, у кого недостаток своих. И это – большинство разумных обитателей Галактики, можешь мне поверить.
– Но ведь все видят сны, разве нет? Даже… – тут меня словно ударило. Я хотел сказать «даже животные», но в последний момент успел прикусить язык. Идея о том, что сны животных – по крайней мере земных животных, ведь доказано, что они видят сны – тоже можно записать и продать, показалась мне чертовски перспективной. Но идея эта лежала на поверхности и кто-то давно уже мог её использовать, поэтому не хотелось бы выглядеть идиотом в глазах прожженного галактического контрабандиста и торговца краденым (ведь наши человеческие сны он крал, верно?) Эльгожо. А если нет, и никому данная простая мысль до сих пор не пришла в голову, то тем более не следовало её выкладывать, не обдумав предварительно со всех сторон. В конце концов, она принадлежит мне и, если это козырь, то лучше будет его приберечь на то время, когда он, действительно, может остро понадобиться.
– … даже те, кому кажется, что он спит без сновидений, – закончил я фразу после короткой паузы.
– Верно, – окинул меня острым взглядом Эльгожо. – Сны видят все. Но, как ты правильно отметил, не все их запоминают. И уж точно не все видят те сны, которые им хотелось бы видеть. Отсюда и потребность. Чаще всего от просмотра чужого сна послевкусие ярче, и запоминается он лучше своего собственного. Что такое послевкусие от сновидения надо объяснять?
– Кажется, догадываюсь, – сказал я. – Это даже не воспоминание о сновидении, а ощущение от него, которое держится иногда очень долго, но обычно проходит в первые же минуты после пробуждения. Так?
– Именно. И как раз оно, послевкусие, и является наиболее ценным компонентом любого сна. Это своего рода наркотический или алкогольный кайф, если ты понимаешь, о чём я. Один кайф резкий, бьёт по башке, словно молотком, другой мягкий и долгий, как поцелуй любимой, третий вселяет в тебя необычайную бодрость, четвёртый, наоборот, расслабляет до полной неподвижности. Ну и так далее. Однако, в отличие от алкоголя или наркотиков, потребление чужих сновидений не вызывает болезненной зависимости. И похмелья от этого не бывает.
– Какая-то зависимость, пусть даже чисто психологическая, наверняка должна возникать, – решился высказаться я. – Есть же люди, которые не могут жить без книг, кино или видеоигр. Вернее, якобы не могут. Или того же Интернета. Сами, помнится, об этом упоминали. Так и здесь, наверное, хоть я и не специалист.
– Правильно, – кивнул Эльгожо. – Для некоторых потребителей нашего продукта он стал уже еженощной и необходимой пищей. Но, повторяю, сновидения – не наркотик.
– Однако пользуются бешеной популярностью, – подсказал я. – Особенно, как я понимаю, сны человеческие.
– Верно понимаешь. Вы, земляне, раса отсталая. Но сны у вас первоклассные. Яркие, парадоксальные, глубоко эмоционально окрашенные, запоминающиеся. Будь иначе, мы, каравос Раво, не стали бы заниматься этим нелёгким делом.
«И незаконным», – подумал я, а вслух произнёс:
– Так что с продажей своих снов, гваро Эльгожо? Помните, вы говорили, что можете купить мои удивительные, яркие, глубоко эмоционально окрашенные сны? Так вот, если предложат хорошую цену, то я готов продать. Учтите также, что рано или поздно я узнаю, почём идут те или иные человеческие сны на Торгуне, и, если вы меня обманете, то впоследствии вам же и будет стыдно.
– Стыдно? Мне?! – переспросил Эльгожо и плотоядно ухмыльнулся. – Вряд ли. Самое страшное, что может со мной случиться, – я пересмотрю условия первоначального договора в сторону увеличения закупочной цены за товар. Небольшого увеличения. Как говорится, не нравится – поищи другого покупателя. Но и также учитывай, что клан Ружебо контролирует шестьдесят два процента рынка сновидений. Осознал?
– Осознал, – бодро сказал я. – Так какова, вы говорите, у нас средняя закупочная цена?

Часть вторая

Глава 1

Ко времени прибытия на Торгун я думал, что более-менее подготовлен к встрече с ним.
А что? Языком каравос Раво – спасибо специальным обучающим программам, буквально за минуты впихивающим в мозг такие объёмы информации, на которые при обычном способе получения знаний уходят часы, я овладел на уровне достаточном, чтобы понять сказанное или прочесть написанное. И, соответственно, ответить устно или письменно. Участвовать в философском споре мне было явно рановато, но общаться с кем угодно, не чувствуя себя неучем из убогой галактической провинции, я мог вполне. То есть надеялся, что могу.
Но оказалось, что подготовиться ко встрече с Торгуном невозможно. Как невозможно, к примеру, подготовиться к встрече с радугой, вспыхнувшей на небе после затяжного ливня.
Тебе известно, что радуга бывает. Но всякий раз её появление – это полная неожиданность и детский восторг.
А теперь представьте себе человека, которому раньше показывали радугу лишь на фото или видео, и вот он узрел её впервые по-настоящему. Стоит такой человек, открыв рот и задрав голову, и с места не может сдвинуться от восхищения.
Правда, много времени на восторги мне отпущено не было. Ровно столько, чтобы понять, что я его испытываю. Испытал, ахнул, охнул, захлопнул рот и сразу окунулся в дела и события. Да такие, что только успевай поворачиваться и соображать, что к чему. А не успеешь – пеняй на себя. И никакие красоты и чудеса Торгуна здесь не помогут. Потому что они сами по себе и уже давно радуют и поражают обитателей Галактики, а ты своего красивого и поразительного успеха ещё только хочешь добиться.
Резиденция клана Ружебо располагалась на Большом Торгуне – центральном астероиде Системы. Ничего удивительного – самые богатые и сильные всегда стремятся занять лучшие, центральные места. И даже не потому, что им это положено по рангу, заслугам или количеству денег. Просто тот, кто силён и богат, обычно любит управлять, а осуществлять управление всегда лучше из центра.
Как я уже упоминал, на Торгуне почти повсюду царило искусственное тяготение той или иной силы, создаваемое и удерживаемое множеством гравигенераторов.
Практически выглядит это следующим образом.
На территории космопорта и вообще на открытых пространствах Большого Торгуна гравитация естественная. Я, например, там вешу ещё меньше, чем на Луне, и чувствую себя, будто дирижабль на привязи: вроде бы лёгкий, но, как только надо повернуть, затормозить или ускориться, немедленно возникают проблемы. Потому что вес уменьшился, но масса осталась прежней. А значит, вспоминайте школьный курс физики и сами всё поймёте. Передвигаться на своих двоих, до тех пор, пока не приспособишься, не слишком удобно, но зато для всяческих перемещений тяжестей и грузов, а также движения транспорта – неимоверная лафа. Одно дело доставить на определённое расстояние предмет весом в сто килограммов, и совсем другое – тот же самый предмет, но уже десятикилограммовый. По-настоящему осознать разницу может или тот, кто испытал это на себе, или прирождённый инженер. Я отношусь к первой категории.
Поэтому и транспорт на Торгуне в основном воздушный, и дорог, в нашем понимании данного слова, почти нет. А зачем они, если до всего, что тебе нужно и не нужно, можно легко добраться по воздуху? По земле же лучше всего не куда-то добираться, а спокойно гулять пешком. Для этого там и тропинки с дорожками имеются. В некоторых местах.
Но вот уже в общественных и жилых зданиях сила тяжести опять становится привычной. Это значит около 0,98 от земной. Именно такой она была на давным-давно погибшей родной планете каравос Раво и такая же поддерживалась в их космических кораблях. Природу-то не обманешь. Оно, может, и хочется чувствовать в теле лёгкость, но привыкшему за миллионы лет эволюции к определённому тяготению организму находиться долгое время в ином гравитационном режиме вредно. Не говоря уже о невесомости.
Как я узнал позже, гравитационный режим на большинстве планет Галактики, населённых разумными существами, примерно одинаков и колеблется в пределах 0,8–1,2 от земного. Исключение составляет родина ирюммов – разумных ящеров, где сила тяжести в два с лишним раза больше, чем на Земле. Ну так ведь ирюммы и не гуманоиды. Правда, лируллийцы ещё в большей степени не гуманоиды, а гравитация у них сравнима с нашей… Как бы то ни было, но существующее положение вещей с гравитационным полем, в котором обитают разумные, для всех оказывается весьма удобным – не нужно особо приспосабливаться и тратить на это лишнюю энергию гравигенераторов.
Из космопорта в резиденцию клана Ружебо мы добирались на рубби   – транспортном средстве, напоминающем, по моим представлениям, какой-нибудь флайер или глайдер из фантастических романов.
Между прочим, меня всегда слегка забавляло использование слова «флайер» для обозначения летательных аппаратов будущего, поскольку самый первый самолёт братьев Райт, поднявшийся в воздух при помощи крыльев и примитивного двигателя внутреннего сгорания, как раз и назывался «Флайер»…
Кабина рубби, в котором летели Эльгожо и я, пропускала свет в одну сторону. Снаружи она была абсолютно непрозрачной и лишь отливала бледным золотом под светом двух солнц Торгуна, зато изнутри можно было любоваться окружающим пейзажем до полного обалдения. Кажется, подобный фокус называется поляризацией, но я не уверен, что здесь был применён именно этот физический принцип, а вдаваться в детали не счёл нужным. Хватало иных впечатлений.
Только вышеупомянутые два солнца – красный гигант Бонво-Здар и жёлтый карлик Мули-Здар (Бабушка-Звезда и Внучка-Звезда, если перевести на русский) чего стоили, не говоря уже о различимых в небе простым глазом четырёх астероидах, входящих в Систему.
Для того, чтобы увидеть остальные три астероида, нужно было пересечь экватор Большого Торгуна и попасть в его южное полушарие. А те десятки и сотни астероидов помельче, которые находились вне Системы, но тоже являлись Торгуном в широком смысле данного понятия, были отлично видны ночью, которая длилась здесь ровно два часа и четырнадцать минут по моим часам. Именно на такой срок оба светила полностью одновременно скрывались за горизонтом. Во всё остальное время стандартных суток Большого Торгуна – двадцать три часа и сорок пять минут здесь царил день. Той или иной степени интенсивности.
Собственно, как можно догадаться, на Большом Торгуне было три вида дня. Первый и самый яркий, когда на небе светило сразу два солнца, – просто день («арт» на языке каравос Раво), второй – арт Бонво-Здар или день Старой Звезды, и третий – арт Мули-Здар или день Молодой Звезды. Итого, считая ночь длиною в два часа и пятнадцать минут, четыре основных времени суток.
Впрочем, назвать эти два с четвертью часа ночью можно было лишь условно, – отражённого света от роя астероидов хватало, чтобы спокойно различить черты лица каравос Раво или любого иного гуманоида на расстоянии нескольких метров, в чём я довольно скоро убедился самолично.
Вообще, мне здесь очень многое пришлось постигать самостоятельно, поскольку на экскурсовода или проводника для меня никто почему-то не расщедрился. Если, разумеется, не считать таковым робота Карбу, которого и после приземления на Торгуне Эльгожо решил оставить при мне, против чего возражений с моей стороны не последовало.
Пользы от этого самого медлительного денщика в обитаемой Вселенной было не сказать что слишком много, и к тому же существовала вероятность, что он выполняет ещё и шпионские функции, но за время полёта я к нему привык и даже, может быть, привязался. А если кто-нибудь мне заявит, что привязаться к неодушевлённому предмету может лишь человек с расшатанной психикой, если не сказать больше, я даже не стану такому заявителю возражать. Бесполезно спорить с типом, который ничего не понимает в технике вообще и в роботах в частности.
Я, правда, тоже не большой специалист, но хотя бы с компьютерами плотно имел дело и точно знаю – у каждого из них свой характер. А уж о роботах каравос Раво, являющихся по сути ходячими инопланетными компьютерами, напичканными сложнейшими, взаимодействующими между собой и с людьми самообучающимися программами, и говорить нечего.
Сверху резиденция клана Ружебо выглядела как неприступная крепость, заросшая буйной зеленью по самые бойницы.
Каравос Раво вообще испытывали слабость ко всякой флоре, видимо, в силу того, что слишком много времени проводили в космосе; и Большой Торгун был в изобилии покрыт разнообразнейшими лесами, парками и рощами.
Среди всей этой зелени там и сям располагались гигантские открытые рынки, окружённые складами, всевозможные посадочные площадки, начиная от космодромов и заканчивая мелкими частными парковками для рубби, отдельные резиденции кланов, а также торговые (в первейшую очередь!) общественные, административные, развлекательные, учебные, производственные центры и прочая, прочая, прочая…
Городов и посёлков, в нашем понимании, здесь не существовало.
Но и считать Большой Торгун одним невероятных размеров городом, городом, занимающим целый планетоид, было бы ошибкой.
Во-первых, хватало здесь и абсолютно диких, заброшенных и пустынных территорий, во-вторых, сама система управления была, как мне показалось, совсем не городской, а мафиозно-клановой, в-третьих… Впрочем, не важно. Не был он городом, и всё тут. Можете поверить на слово. А кто не верит, прошу, как говорится, убедиться лично. Если я смог сюда попасть, то, надеюсь, сможете и вы. Со временем, ясен день. Когда Земля по праву войдёт в Галактическое Сообщество.
Мы приземлились посреди обширного, мощённого широкими каменными плитами двора, залитого светом двух солнц. Четыре рубби с Эльгожо, его старшим братом Альядо, другими каравос Раво, мной, роботом Карба и личным багажом.
Вслед за Эльгожо я выбрался наружу и замер на внезапно ослабевших ногах – прямо на нас, через двор, неслись две твари, при виде которых меня немедленно охватило сожаление, что армейская служба давно закончилась и нет под рукой доброго надёжного «АКС-74» с заряженным подствольным гранатомётом и полным магазином злых патронов калибра 5,45 мм.
По восемь лап у каждой (признаюсь, насчитал позже, когда успокоился), размером, думаю, с самую крупную собаку, виденную мной когда-либо – ирландского волкодава; словно облитые черным блестящим лаком, с крупной головой, на которой выделялись два выпуклых фасетчатых глаза, мощные серповидные челюсти и длинные усы-щупальца.
Господитыбожемой, кто это?!
Термиты-мутанты? Муравьи-гиганты? Роботы?
Всегда спокойно относился к насекомым, но размеры… Нет, ребята, насекомые таких размеров – это явно перебор.
Я инстинктивно сделал шаг назад, наткнулся на гладкий твёрдый бок рубби и покосился в сторону Эльгожо. Тот стоял спокойно и даже улыбался.
Первая тварь в мгновение ока добралась до него, остановилась, подняв голову, и Эльгожо, не прекращая улыбаться, чуть наклонился и погладил её по гладкому, отливающему антрацитом лбу.
Вторая в это время замерла напротив меня, пошевелила усами-щупальцами и явственно щёлкнула челюстями. То есть она их с такой скоростью сдвинула и раздвинула, что самого движения я уловить практически не смог, а услышал только звук.
Словно парикмахер из кошмара – маньяк и садист, предвкушая удовольствие, щёлкнул над ухом ножницами.
В горле мгновенно пересохло, и я судорожно сглотнул несуществующую слюну.
– Спокойно, Дементий, – сказал Эльгожо. – Это вельхе,   наши друзья и помощники. Они разумны и просто так никого не тронут.
Ни хрена себе друзья, ёжик в тумане, мелькнуло у меня, с такими друзьями и врагов не надо.
Эльгожо протянул вельхе свою сумку, и тот, подхватив её челюстями, легко потащил ношу к дому. Ну чисто муравей. Или термит – жаль, не очень разбираюсь, чем одни отличаются от других. Ясно, что сумка в местных условиях тяготения ни черта не весит, но челюсти всё равно впечатляют.
Второй «друг и помощник», потеряв ко мне интерес, направился к Альядо, и тот, так же, потрепав насекомое по голове, отдал ему сумку.
Я обошёл рубби, достал из багажного отделения рюкзак, перебросил через плечо…
– Папа!! Дядя Эльгожо!! Вы приехали!!! – звонкий девичий голос настиг меня, будто ветер с гор. Какой удивительный тембр. Низковатый, мягкий, в точности такой, как мне нравится, без малейших визгливых ноток.
Я поднял глаза.
И оторопел вторично.
Через двор от дома к нам летела девушка. Не бежала, не неслась, не мчалась. Именно летела. Придерживая одной рукой короткое красное платье, бьющееся, словно нежное пламя, вокруг её прелестных ног.
Уже потом я догадался, что она использовала гравипояс – классное индивидуальное транспортное средство, позволяющее владельцу в условиях низкой гравитации Большого Торгуна преодолевать значительные расстояния по воздуху. Но это было потом.
Миг – и вот прекрасная незнакомка уже рядом с нами, висит на шее у Альядо.
– Папочка!
Объятия, поцелуи.
– Здравствуй, солнышко моё!
Теперь Эльгожо.
– Дядя Эльгожо!
Поцелуи, объятия.
– Привет, говорушка! Соскучилась?
– Нет, я притворяюсь.
Надо же, и смех у неё приятный. Ёжик в тумане, кого же она мне напоминает…
– А это кто?
Густая пшеничная чёлка была отброшена нетерпеливым движением руки, и рыжие, прозрачные, широко расставленные глазищи уставились на меня в упор. Так, наверное, смотрит на потенциальную жертву тигрица, размышляя, сейчас её убить и съесть или слегка погодить. При этом ростом тигрица ровно то, что надо – её брови на уровне моих губ. И россыпь веснушек на чуть курносом носу.
– Меня зовут Дементий, – произнес я машинально и неловко поклонился.
Ёжик в тумане, и почему никто и никогда не учил меня такой, казалось бы, элементарной вещи, как поклон?
– Привет, Дементий. Я – Эйша.
Она улыбнулась, на её щеках заиграли чудесные ямочки, меж полных губ сверкнули белоснежные зубы, и я, наконец, узнал.

Глава 2

Лера.
Моя чудесная всезнающая компьютерная программа, спрятанная в микнсе, что висит у меня на груди. Копия – не копия, но похожи они с Эйшей чертовски.
Даже странно, как это я сразу не понял. Наверное, сказывается то, что ни разу не общался с Лерой за всё время полёта. Как-никак одиннадцать суток. Хотя, может быть, дело не столько в разлуке, сколько в разности восприятия. Всё-таки, несмотря на высочайшее качество исполнения, я всегда знал, что Лера – не более чем продукт инопланетных цифровых технологий. И воспринимал её соответственно. А Эйша – живой человек. Пусть и тоже инопланетный. До неё можно дотронуться (ладно не прямо сейчас, но тем не менее), она пахнет (лёгкий ветерок дует в мою сторону и доносит запах чистого молодого тела) и, наверное, если её поцеловать…
– Что? – я вдруг понял, что Эльгожо только что каким-то образом представил меня и даже, кажется, о чём-то спросил, но его слова прошли мимо моих ушей. – Извините, гваро Эльгожо, в голове словно позванивает время от времени. Наверное, с дороги. Не привык я пока к таким путешествиям, – пришлось соврать на ходу и для убедительности потереть лоб ладонью, смущённо при этом улыбнувшись.
Кажется, вышло убедительно.
– Ничего особенного, – взглядом Эльгожо, казалось, можно было просверлить насквозь каменную стену. – Я сказал Эйше, что ты самый настоящий землянин, работаешь на нас и спросил тебя, верно ли это.
– Да, – подтвердил я. – Конечно, верно. Так и есть.
И улыбнулся самой широкой и добродушной улыбкой, на которую только был способен.
Этот день и следующий ушли у меня на знакомство с резиденцией клана Ружебо и общую акклиматизацию.
Резиденция, действительно, чем-то напоминала старинную крепость. Занимала она довольно обширную плоскую вершину холма, царящего над окрестностями, и была обнесена крепким и высоким каменным забором, который вполне мог сойти за мини-крепостную стену. Во всяком случае, сторожевыми вышками, сложенными из того же камня, а также четырьмя воротами (плюс четыре калитки), ориентированными на северо-запад, юго-восток, северо-восток и юго-запад – забор был снабжён. На вышках круглосуточно валяла дурака охрана, и все ворота открывались лишь при помощи индивидуального электронного ключа, который в первый же день выдали и мне, объяснив, как им пользоваться.
Ключ этот был нужен лишь в том случае, если вам, к примеру, захотелось бы прогуляться в окрестностях резиденции пешком, что происходило не слишком часто, поскольку все обитатели резиденции, даже отправляясь на прогулку по живописным склонам холма, не забывали надеть гравипояс. А с ним проще перелететь через забор, нежели пользоваться воротами.
Вот и выходило, что большую часть времени ворота оставались на замке, потому как и транспорт здесь был воздушный. Включая специальный грузовой. Зачем рубби ворота? Ему все пути открыты.
Получалось, что ворота – совершенно бесполезная вещь, и охрана на вышках и впрямь дурака валяет круглосуточно? Очень скоро я убедился, что это не так.
Для обитания мне выделили приличных размеров комнату на третьем этаже трёхэтажного основного здания резиденции. Здесь присутствовало всё необходимое, включая санузел с душем (ванных здесь не было, только один общий бассейн) и местным компьютерным терминалом, примерно таким же, какой был у меня на корабле каравос Раво. Пользоваться им я уже немного умел, и к тому же под рукой всегда был робот Карба, готовый проконсультировать меня по любому вопросу. Хотя вру. Не по любому. По самому главному вопросу я не решался с ним (и ни с кем здесь) консультироваться.
И звучал данный вопрос так: «Где и каким образом мне искать представителей Галактической полиции и стоит ли это делать вообще?!»
В сущности, это был единственный вопрос, который серьёзнейшим образом меня беспокоил. Особенно после того, что случилось на третьи сутки моего пребывания на Большом Торгуне.
Я как раз возвращался к себе после завтрака (тут было принято завтракать, обедать и ужинать в столовом зале, хотя при желании можно было попросить робота Карбу принести еду в комнату или сделать это самому) и уже находился на галерее третьего этажа в трёх шагах от своих дверей, когда снизу до меня донеслись возбуждённые мужские голоса, которые я сразу узнал.
Эльгожо и Альядо.
Слов было не разобрать, но они будто бы оправдывались, бубнили что-то. А третий, властный, коротко, громко и резко произнёс:
– Нет, объясните мне здесь и сейчас!
Рискуя быть замеченным, я осторожно заглянул за перила галереи, но никого не увидел, а лишь услышал, как негромко щёлкнула закрывшаяся внизу дверь. Расположенная, как мне показалось, точно под дверью, ведущей в мою комнату.
Значит…
Решение пришло спонтанно.
Помню, когда я служил в армии, наш комбат – капитан Королёв влепил строгий выговор молодому лейтенанту Семенюку, командиру первого взвода. Накануне тот в пьяном виде, оседлав мотоцикл «Урал», пытался въехать на второй этаж торгового центра, где в ресторане гуляла свадьба, – любимая девушка лейтенанта выходила замуж за другого. Натурально Семенюку это совсем не понравилось, и он, вероятно, собирался эту свадьбу разгромить.
Это при идеальном раскладе.
Или хотя бы капитально испортить всем настроение. И в первую очередь – невесте и жениху.
Однако план не удался.
Лейтенант не справился с управлением, перевернулся, наделал переполоха, вывихнул плечо, попал в КПЗ и провёл там ночь – вплоть до протрезвления.
Но выговор, как объяснил капитан Королёв, он получил не за это, а за то, что принял решение, но не выполнил его. То есть, как я понимаю, сумей он въехать на «Урале» в зал ресторана и соверши задуманное, то выглядел бы в глазах непосредственного начальства, а самое главное, в своих собственных глазах, совершенно иначе.
С тех пор принятые решения я стараюсь выполнять. И будь, что будет. Редкий, между прочим, случай, когда чужая ошибка хоть чему-то путному меня научила.
– Карба, – осведомился я у робота, входя в комнату. – Ты знаешь, что за помещение расположено точно под нами?
– Да.
– Ну и?
– Что?
Всё-таки он туповат, не отнимешь. И тормоз тот ещё.
– Какое это помещение?
– Ширина восемь и две десятых метра, длина – одиннадцать и семь десятых метра, общая площадь…
– Стоп-стоп, – остановил я его. – Мне всего лишь нужно знать, для чего или для кого оно предназначено.
– Так бы сразу и спросили. А то тупой, тупой…
– Эй, я не говорил, что ты тупой!
– Не говорили. Но подумали.
Вот же, ёжик в тумане. Это не робот, а сплошное загадочное недоразумение. А время тем временем уходит. Каламбур, прямо скажем, средненький, но другого нет.
– Потом, Карба, ладно? Кто там живёт?
– Где?
О, господи, дай мне терпения!
– В помещении под нами.
– Это апартаменты Бельядо Ружебо.
– Кто это?
– Глава клана Ружебо. Дед Эльгожо и Альядо. Прадед Эйши Ружебо.
Здрасьте, приехали. Глава клана. Старейшина, можно сказать. И крёстный отец в одном лице. Действительно, по одному голосу сразу должно быть понятно, кто здесь хозяин. Почему первый раз о нём слышу? А почему ты должен был слышать? Кто ты такой, чтобы тебя ставили в известность и сразу же по прибытии знакомили с самым главным? Время, Дёма, время, не отвлекайся!
– Спасибо, Карба. А теперь отдохни, – я откинул панель на его груди и выключил питание.
Ничего страшного, переживёт. Выключаем же мы компьютеры время от времени?
Теперь проверим, хорошо ли закрыта дверь и активируем микнс. Риск есть, кто бы спорил. Но если совсем без риска, то можно забыть о деле, которое собрался совершить. А это мне не подходит. Характер не позволяет. Взялся за гуж и всё такое в том же роде. Опять же, чует моё сердце, что ставку по-любому стоит делать на Галактическую полицию, а не на клан потомственных нарушителей закона. Да, очень могущественный, богатый и влиятельный, но, как показывает опыт, сколь верёвочке ни виться, а конец в таких делах крайне редко бывает благополучным, и чаще всего точку ставит либо пуля полицейского, либо такого же, как ты сам, бандита-контрабандиста, которому ты перешёл дорогу, либо – и это в лучшем случае – скамья подсудимых.
Откуда взяться опыту, если сам не занимался противозаконными делами, могут меня спросить? Так ведь в России, чай, живу, а здесь у нас этот невесёлый опыт, скажем прямо и открыто, – один на всех.
К тому же, насколько я помню, слова лируллийца Марка в отношении использования микнса, – риск минимален. Другое дело, насколько можно этим словам доверять.
Вот и Лера.
Теперь я вглядываюсь в девушку-программу повнимательнее, с определённой целью, и отмечаю, что – да, верно. Чертовски они похожи – Лера и Эйша. Компьютерная программа и живая девушка. Между прочим, неплохо бы не только выяснить, отчего это так, но и насколько генетически совместимы люди и каравос Раво. То есть если, допустим, мы с Эйшей… Стоп-стоп, Дёма, всё потом, сейчас ты не для этого включил микнс.
На этот раз на Лере мужская рубашка, узлом завязанная на обнажённом животе, и длинная, чуть не до щиколоток, клетчатая свободная юбка из мягкой, лёгкой на вид ткани. И солнечные очки на лбу. Так и кажется, что моя программа только что с пляжа, где принимала солнечные и морские ванны. А тут я с вдохновляющим предложением всё бросить и слегка поработать.
– Здравствуй, Лера. Прекрасно выглядишь.
– Привет, Дёма, спасибо. Как дела?
– Пока вроде нормально. Но хотелось бы кое о чём узнать.
– Спрашивай.
Я объясняю проблему.
Внизу подо мной помещение, где в данный момент ведут беседу, как минимум, три человека. То есть каравос Раво, но это всё равно. Мне хотелось бы узнать, о чём они говорят. Можно это устроить?
– Легко, – кивает Лера. – Сними микнс и положи его на пол, а я активирую прослушку. Если те, кто разговаривает под нами, не приняли совсем уж крутых мер предосторожности, то всё должно получиться.
– Что ты имеешь в виду под крутыми мерами предосторожности? – осведомился я с понятной озабоченностью. – Мне не надо, чтобы нас засекли.
– Не засекут, – пообещала Лера. – А меры… Ну, они могли включить специальный генератор помех или установить защитное поле, напрочь глушащее любые звуковые колебания. Тебе подробно всё объяснить, или ты всё-таки хочешь услышать их, а не меня?
– Извини, – спохватился я, уселся на пол, снял с шеи и положил рядом с собой микнс. – Ты права. Действуй.
У нас и правда всё получилось. Начало разговора я пропустил, но и того, что услышал, хватило, чтобы ухватить суть дела.
– … идиоты! Вездесущий, за что ты наказываешь меня? Два внука, и оба полные дураки. Вы же всё дело испортили! Кто вам сказал, что можно убивать полицейских?!
Ага, это, значит, у нас будет дед. Глава клана. Бельядо Ружебо. Интересные дела. О каких таких полицейских он говорит? Неужели…
– Вы, гваро Бельядо, – голос Альядо, старшего брательника. Папы Эйши. – Вы и сами их неоднократно убивали.
– Я не оставлял следов! Никогда! Ни следов, ни свидетелей. А вы что натворили? Сначала не добили, потом вернулись, он очухался, погнались – не догнали, упустили в конечном счёте… Как это вообще могло произойти? Я тебя спрашиваю, Альядо. Ты же, как я понял, принял это гениальное решение – убить лируллийца. Или вместе принимали?
– Мы там, на Земле, были вместе, – голос Эльгожо. – В общем и целом. Вместе и ответим.
– Ты помалкивай, я тебя пока не спрашиваю. А то я братца твоего не знаю. Вместе… Сказки он тут будет мне рассказывать, защитничек. Говори, Альядо, что молчишь?
– Ну я, я принял решение. И что? Деваться было некуда, он слишком близко подобрался. Моя вина, и даже не вина, а возможная ошибка лишь в том, что доверил его убить людям. Но люди-то проверенные были! Они и раньше убивали – матёрые бандиты, не какая-нибудь шваль уличная мелкая. Нет, ты сам подумай, гваро, если бы всё сразу получилось, то с нас взятки гладки. Откуда нам знать, почему люди да ещё и бандиты убили какого-то лируллийца? Может, он поздоровался с ними не так. Ты же сам меня учил…
– Я учил тебя не оставлять следов! – рявкнул дед. – И всегда доводить дело до конца. И не браться за него, если не уверен в результате.
– Так я и довёл.
– Сразу надо было проверить! Сразу же! Ты что, не знаешь, как лируллийцы живучи? Знаешь не хуже меня. А ты, Эльгожо, куда смотрел? Почему брата не проконтролировал?
– Да как же я могу старшего контролировать, дедушка? Не по обычаю это.
– Когда старший делает глупость, вредную для всего клана, на обычай можно и нужно положить с прибором. Идиот и глупец тот, кто не понимает столь элементарных вещей. Но мне кажется, что дело здесь не в этом. Ты или не знал о том, что задумал Альядо, или знал, но… Ладно, теперь это всё уже не имеет значения. Что сделано, то сделано. Вопрос в том, как теперь выйти сухими из воды. Когда полицейский корабль не вернётся вовремя на базу… Всё понятно или дальше рассказывать?
– Это был не полицейский корабль, – сказал Альядо. – Наёмный.
– Точно?
– Абсолютно, – подтвердил Эльгожо. – Но его тоже будут искать. Хотя мало что найдут, если найдут вообще. Взрыв реактора. Очень редко, но бывает. Не повезло.
– Они не докажут, что это сделали мы, – вступил Альядо.
– Будем надеяться. Но то, что корабль наёмный, уже хорошо. Смерть одного полицейского да ещё и в результате несчастного случая… Он точно погиб?
– А разве можно выжить при взрыве реактора? – бодро спросил в ответ Альядо. – Трупы мы не видели, если ты об этом. Какие могут быть трупы после взрыва реактора?
– Не морочь мне голову. Я не спрашиваю тебя, видели ли вы трупы. Я спрашиваю, уверены ли вы в том, что этот полицейский-лируллиец погиб?
Короткое молчание. Я так и видел переглядывающихся между собой братьев. Так-так, вот он, момент истины. Теперь понятно, почему Марк не выходил на связь. Значит, «они убили Кенни. Сволочи!».
– Теоретически, – осторожно произнес Эльгожо, – шанс, что он остался жив, есть. Но только теоретически.
– Ни теоретически, ни практически, – решительно возразил Альядо. – Не придумывай того, чего быть не может.
– Если он в это время находился в челноке…
– Он не находился в челноке!
– Откуда ты знаешь? Вы же не проверили корабль перед взрывом, верно? Шарахнули из аннигилятора, и всё. Кто не спрятался, я не виноват. Что аннигилятор, что взрыв реактора – один хер, последствия те же.
– Его не было в челноке!
– Отвечаешь?
– Не тебе у меня спрашивать ответа. Не дорос ещё.
– Ну-ка, ну-ка, – остановил спорящих братьев дед. – А ведь Эльгожо-то прав, пожалуй. Ты, Альядо, давай не крути, а прямо говори. Ответишь, если что, за свои слова?
– Отвечу. Всегда отвечал и сейчас отвечу. Не было его в челноке.
– А даже если и был, – неожиданно весёлым голосом заметил дед, – то никто ничего не докажет, если что. Пока он сидел на планете, реактор взорвался. И что дальше? Ну, отыщут его. Что он может сказать?
– Так я ж об этом… – подхватил Альядо.
– Ты всё равно идиот, – перебил его дед. – Точнее, вы оба идиоты. Один, потому что слишком много возомнил о себе, а с делом как следует не справился. А второй, потому что не сумел брата проконтролировать и притащил с собой этого идиота землянина. Как там его?
Опа. Какой я всё-таки молодец, что рискнул прослушать эту милую родственную беседу. С каждой минутой всё интереснее.
– Дементий, – сообщил Эльгожо. – Его зовут Дементий. С чего ты взял, что он идиот?
– С того, что он выглядит как идиот.
– Он первый раз на Торгуне и вообще в космосе.
– Вот и я о том же. На хера, скажи на милость, он нам нужен? Возиться с ним… Своих забот мало?
– Я то же самое ему говорил, – встрял Альядо. – Но Эльгожо не послушал.
– Альядо, – ласково процедил глава клана, – я тебя разве не учил ещё в детстве, что ябедничать нехорошо? Эльгожо тебя только что прикрывал, а ты что делаешь?
– Я…
– Помолчи. Говори, Эльгожо. Объясни мне внятно и доходчиво, о чём ты думал, когда брал с собой этого молодого дикаря? Очень надеюсь, что твои объяснения меня удовлетворят. Потому что иначе я от него избавлюсь без малейшей жалости. Нам балласт ни к чему. А уж потенциальный свидетель – тем более.
«Так, – подумал я, – приехали, Дёма. Вот теперь и впрямь наступает момент истины. Доигрался в романтику космических полицейских и преступников? Ножом по горлу, и в колодец, опять же цитируя известный фильм. Вот тебе и вся романтика».

Глава 3

Признаться, в этот момент я впервые за всё время моего знакомства с представителями инопланетных цивилизаций испугался по-настоящему.
Нет, колючий холодок страха щекотал мои нервы и во время гонки на скутере, когда бандитские пули чуть не отправили нас с лируллийцем Марком каждого к своему богу (или обоих к одному, не знаю, как на ТОМ свете всё устроено); и когда меня прижали в тёмном переулке и заставили сесть в чёрный джип неизвестные люди; и в момент погрузки на челнок каравос Раво – шаг в люк, и обратной дороги уже нет, а впереди полная неизвестность.
Было, было.
Но не шло ни в какое сравнение с тем, что испытали мои нервы теперь.
И это я ещё не видел главу клана Ружебо гваро Бельядо Ружебо. Только слышал. Однако хватило и голоса.
Не выключая микнс, вытащил сигарету и закурил. Какое счастье, что сигарет у меня пока навалом и курить здесь можно. А дальше будь, что будет. Откуда я знаю, может, сейчас выяснится, что мне не только курить не светит, но и жить?
– Да какой из него свидетель? – весьма натурально, как мне показалось, удивился Эльгожо. – Ему известно только одно: кто-то пытался убить лируллийца, а он его спас. В благодарность лируллиец дал ему денег. Всё. Он даже не знает, что этот лируллиец – полицейский. Думает, что он наш конкурент или что-то в этом роде. Я не стал разубеждать.
А ведь врёт Эльгожо, подумал я. Родному деду врёт. И главе своего клана. Говорил он мне о том, что это был полицейский, говорил. Что же получается? Старается меня защитить? Зачем? Не прост гваро Эльгожо. Ох, не прост.
– Достаточно уже того, что он вообще знает о лируллийцах, о нас и о прочем, – пробурчал Бельядо. – Повторяю. Зачем он нам нужен? Его таланты классификатора чужих сновидений и сновидца меня пока не особо убеждают.
– Прошло слишком мало времени, – сказал Эльгожо. – Если бы я не чуял выгоды, то не стал бы его брать с собой. Сны этого парня будут стоить бешеные деньги, как только попадут на рынок. Вот увидишь. Собственно, я уже пару-тройку из них в продажу запустил, буквально вчера. На пробу. Осталось дождаться результатов.
– Никто не может знать точно, какой сон принесёт хорошую прибыль, а какой нет, – это уже проговорил Альядо.
– Именно, – согласился Эльгожо. – Поэтому я употребил глагол «чуять», а не «знать». Надеюсь, брат, в моём чутье ты не сомневаешься?
Альядо промолчал.
– Есть ещё один момент, – продолжил Эльгожо. – Не хотел говорить до окончательной проверки, но, раз уж так встал вопрос, скажу. Есть очень серьёзные основания считать, что те сны, которые посмотрел Дементий, приобретают особые свойства.
– Ничего не понял, – сказал глава клана. – Как это? И какие такие особые свойства?
– Как – пока не знаю. Нужны специальные исследования. Но чужой сон до просмотра Дементием и после просмотра – это два разных сна. То есть по содержанию они одинаковы. Но вот по воздействию… Это как вместо стакана воды выпить бокал хорошего вина. И жажду утоляет, и настроение совсем другое. Сравнение хромает, но другого у меня пока нет.
– Ерунда какая-то, – пренебрежительно заметил Альядо. – Так не бывает.
– Так не бывало, верно, – спокойно продолжил Эльгожо. – Но теперь, кажется, так есть. Между прочим, теоретическую возможность подобного феномена наши спецы предсказывали давно. Если бы ты был более любознателен, то знал бы об этом.
– Подождите, – вмешался в их перебранку Бельядо. – Цапаться потом будете, без меня. Скажи, Эльгожо, ты уже проверял, насколько возрастает прибыльность сновидения после просмотра его этим землянином?
– По самым предварительным и грубым подсчётам – в три-четыре раза, – быстро ответил Эльгожо. – Может быть, и больше. За время полёта Дементий, не особо напрягаясь, успел просмотреть семьдесят четыре чужих сна. И записать с десяток своих. Всего же мы привезли около шестнадцати тысяч снов. Не все из них, разумеется, пойдут в продажу, большая часть отсеется. Но первые продажи уже начались. И они показывают, что те сны, которые просматривал Дементий, пользуются повышенным спросом. Сильно повышенным.
– Ты сам их видел? – спросил глава клана.
– Да.
– И что скажешь?
– То, что уже сказал. Но повторяю, статистики пока маловато, а исследования мы и вовсе не проводили. Хотя в одном наши специалисты уверены абсолютно точно.
– В чём же?
– Подобные уникальные свойства мозга могут возникнуть в одной голове на несколько миллионов. И, вполне вероятно, только в человеческой голове. Ни одна иная галактическая раса такими способностями может и не обладать. Собственно, оно и понятно. Мы же записываем и смотрим преимущественно лишь человеческие сны. Как наиболее интересные и яркие. Значит, и умение эти сны некоторым образом преобразовывать и…э-э… улучшать, что ли, тоже должно принадлежать людям. Впрочем, повторяю, пока это всего лишь догадки.
Повисло молчание, во время которого я успел не только изумиться и порадоваться наличию у себя неизвестного ранее таланта, но и дать себе слово при случае заняться вопросом его продажи вплотную.
Действительно, какого чёрта?
Если Эльгожо прав, то стоимость моих услуг клану Ружебо должна возрасти. И весьма существенно.
– Так и быть, Эльгожо, – проговорил, наконец, его дед. – Оставим этого Дементия в живых. Под твою ответственность. На время.
– Какое? – осведомился мой босс.
– Необходимое, чтобы увидеть, какую прибыль он может принести нашему клану. Учти, если ты ошибся в степени пользы для нас этого землянина, я прикажу от него избавиться. Пока мне кажется, что он более опасен, нежели полезен. Но ради тебя и твоего чутья, а также в свете не проверенных пока фактов я готов подождать.
– Спасибо.
– Пожалуйста. Теперь поговорим…
Но о чём собрался поговорить Бельядо Эльгожо со своими внуками, я так и не узнал. В комнате взвыла сирена боевой тревоги. Да так, что и мертвецки пьяного мгновенно бы отрезвила и поставила на ноги.
В первый же день по прибытии в резиденцию Эльгожо я был слегка проинструктирован начальником охраны относительно правил моего поведения на вверенной ему территории. Правила были простые донельзя и сводились к незамысловатой формуле: в чужие дела нос не совать, по углам без разрешения и дела не шариться, выход и вход свободные до особого распоряжения. В случае боевой тревоги сидеть в своей комнате и ждать, когда всё закончится.
– Боевой тревоги? – невольно переспросил я. – Вы разве воюете?
– Пока нет. Но всякое может быть. Это Торгун, землянин. Привыкай.
Что он имел в виду, я не очень понял, но вопросов больше задавать не стал. Решил, что наведу потом справки у робота Карбы. Или ещё у кого-нибудь. Например, у Эйши. Однако Эйшу за это время мне, к глубочайшему сожалению, удалось пару раз увидеть лишь мельком, а спросить у робота я элементарно забыл.
«А надо было всё-таки спросить, – подумал я, отключая микнс. – Ишь, как воет. Прямо до печёнок достаёт. Интересно, вырубить её можно в каждой отдельно взятой комнате и конкретно в моей? А то ведь эдак и душевное расстройство заработать недолго. Карба должен знать. Наверное».
Я вернул робота к его электронной жизни и, пока тот загружался (быстрый он всё-таки – сил нет, всего-то секунд двадцать и надо), прижался к стене и бросил взгляд в окно.
Поначалу ничего особенного не заметил – пустой двор, дальше забор с двумя сторожевыми вышками, обрамляющими северо-западные ворота…
Теперь вижу.
Охранники с вышек палят куда-то за периметр – вспышки от частых выстрелов хорошо заметны. Вспышки, но не звуки. Правда, звукоизоляция тут что надо – при закрытых окнах любой шум снаружи и остаётся. Ёжик в тумане, ведь я понятия не имею, каким оружием они тут пользуются. Вряд ли пулевым. Хотя кто его знает. Не о том думаешь, Дёма. А о чём мне думать? Сказано же: в случае боевой тревоги сидеть и ждать, когда всё закончится. Ага, ждать. Во-первых, меня от этого воя уже мутит. А во-вторых, здесь, в резиденции, Эйша, я её сегодня видел. И если это нападение…
М-мать, как же отрубить эту сирену?! Скажите, кого для этого надо убить, и я убью. Голыми руками.
И тут сирена умолкла.
– Готов к бою, – немедленно произнёс за спиной железным голосом Карба. – Приказывай, кого атаковать.
Я обернулся.
Ого!
Из обоих манипуляторов моего нерасторопного слуги и ходячего справочника таращились на мир пустыми чёрными зрачками стволов два пистолета. Ну, или что-то весьма пистолеты напоминающие. Однако. Если это не оружие, то я испанский тореадор. К бою он готов. Надо же. А как же Первый закон робототехники? Или они не читали «Я, робот» Азимова и поэтому у них тут другие законы? Эх, как это я сразу не удосужился выяснить. Впрочем, я много чего не удосужился.
Значит, вот прямо сейчас и выясним.
– Что это у тебя в манипуляторах, Карба? – ласково осведомился я.
– РП – ручные плазмотроны, – охотно доложил робот. – Модель номер семь. Магазин на двадцать пять зарядов. Дальность прицельного выстрела – до трёхсот метров.
– Где ты их взял?
– Здесь, – в районе живота Карбы откинулась панель, о наличии которой я не имел раньше ни малейшего понятия, и за панелью обнаружилась специальная ниша с креплениями. – Это моё оружие.
Вижу, что твоё, голубчик. И ещё четыре запасных магазина в придачу.
– Это что же, ты станешь стрелять в разумное существо?
– Да.
– В любое?
Жёстко, однако. В мире, где существуют человекоподобные боевые роботы, но не действует Первый закон робототехники, жить очень опасно. Хотя, собственно, почему? Не опаснее, чем у нас. Какая разница, в конце концов, кто или что нажимает на спусковой крючок?
– Если прикажут, – чуть помедлив, ответил Карба.
– Кто должен приказать?
– Хозяин.
– Кто твой хозяин?
– У меня два хозяина. Первый – гваро Эльгожо. Второй – ты.
– Значит, если я прикажу тебе убить, например, гваро Альядо, ты сделаешь это? – я быстро задавал вопросы и одновременно посматривал в окно, следя за развитием событий.
Со сторожевых вышек продолжали стрелять, и к тому же я заметил в небе с десяток тёмных точек, которые явно увеличивались в размерах…
– Нет, не сделаю.
– Почему?
– Нельзя убивать членов клана Ружебо.
Ага, кое-что начинает проясняться.
– А других каравос Раво? Убьёшь, если прикажет гваро Эльгожо или я?
– Да. Но приказ должен быть двойным.
– Как это – двойным?
Ну, так и есть. Это к нам приближаются по воздуху рубби. И что-то мне подсказывает, что летят они не в гости на званую вечеринку по поводу прибытия на Торгун известного сновидца землянина Дементия Сергеевича Воробьёва.
– Приказ с подтверждением.
– Значит, ты, Карба, на самом деле вовсе не слуга, а боевой робот?
– Я обладаю боевыми функциями.
Вон оно как. Мы, значит, обладаем боевыми функциями. Однако что же делать? Продолжать сидеть в комнате? Как-то неправильно это. Или правильно? Сказано же сидеть, вот я и сижу.
Ишь ты, какой послушный. Прямо пай-мальчик.
«Эйша, Дёма, где-то там Эйша, – сказал я себе и тут же у себя же спросил: – Ну и что? Что тебе Эйша?»
То.
Глаза у неё рыжие и широко расставленные. Будто у рыси. И веснушки. И пшеничные волосы. И рост в точности такой, как надо. Про ноги и грудь я и вовсе промолчу, так как лучше не бывает, уверен в этом.
Эх, пропадай моя телега все четыре колеса, как говаривал мой дед перед тем, как отправиться в пивную, не могу я так больше.
– Робот Карба!
– Я!
– Приказываю отдать мне один плазмотрон ручной модель номер семь, две запасные обоймы к нему и следовать за мной.
– Есть!
Ого, граммов восемьсот, не меньше. Выглядит серьёзно.
Так, проверим, соответствует ли внешний вид содержанию.
Я направил оружие на пустой стул в углу и нажал спусковую клавишу.
Слепящая вспышка и короткий сухой хлопок, словно электрическая лампочка накаливания перегорела при включении. Отдачей руку увело чуть вверх и вправо. Стул не перевернулся – ему просто некуда было падать. Но на месте спинки образовалась дыра, оплавленная по краям, размером с шарик для пинг-понга. И чёрная дыра в наружной стене как продолжение первой. Почти насквозь, между прочим.
Я втянул ноздрями воздух. Пахло сгоревшей спинкой стула и материалом стеновой панели. Тоже частично сгоревшей.
Недурственно. С такой штукой можно воевать.
Я натянул на себя лёгкую летнюю куртку, открыл дверь, выскочил из комнаты на галерею и кинулся к лестнице. Карба следовал за мной.
Вовремя!
За спиной грохнуло. С треском сорвалась с петель и улетела вниз, в холл первого этажа, дверь. Из моей комнаты, словно из паровозной топки, дохнуло жаром. Да так, что я присел, схватившись за волосы, – как бы не загорелись.
Ни разу в жизни не открывал паровозную топку, но почему-то подумал, что это должно быть похоже.
Так-так-так. Прощайте мои вещи и милый сердцу ноутбук. Видимо, попали из какого-нибудь плазмотрона. Только вряд ли ручного. Да и хрен с ними, с вещами. Главное, сам цел. А если б послушался начальника охраны и остался? То-то и оно. Ладно, что дальше? Вроде бы апартаменты Эйши располагаются где-то в правом крыле второго этажа. Так это или нет, но вчера я видел, как после обеда в столовой она направлялась туда.
– За мной, Карба!
Два лестничных пролёта – два прыжка. Вот теперь я понял, что при нужде Карба и впрямь быстр – робот не отстал от меня ни на метр, ни на секунду.
Вперёд, вперёд, мимо распахнутых дверей, за которыми только что глава клана Эльгожо вставлял пистоны своим внукам. Кошу взглядом на ходу – там уже никого. Вроде бы.
Ба-бамм!! Ба-бамм!!
Такое впечатление, что по зданию бьют из пушек. Или бомбят прилегающую территорию. Не знаю, не довелось бывать под артиллерийским обстрелом или бомбёжкой. Максимум, что в этом смысле мне пришлось на себе испытать – это огонь из танкового орудия, когда сам ты находишься на броне. Эффектно, но всё-таки не так, как сейчас.
Снизу, из холла первого этажа, слышны крики. Ругань вперемешку с командами. Кажется, дело плохо. Кто-то истошно орёт: «Ёпдэп жгуэ пиефц вжифр!» После чего хлопки перегоревших лампочек накаливания сливаются в сплошной треск.
Я уже в правом крыле. Ломлюсь во все двери подряд. Заперто. Заперто. Открыто, но никого нет. Снова заперто.
Да где же она?!
Чёрт, Дёма, кончай психовать, у тебя же Карба за спиной.
– Карба!
– Я!
– Где располагаются апартаменты Эйши Эльгожо?
– Дверь прямо перед вами.
– Понял, спасибо, железный друг. Эйша!! Эйша, это я, Дементий!!
Бью открытой ладонью в дверь, она уходит из-под удара, распахиваясь внутрь, проваливаюсь, и в моих объятиях оказывается девушка, которую я ищу.
Рыжие глазищи в пол-лица и запах от пшеничных волос, которому нет названия. Стоит его вдохнуть, и можешь распрощаться с прежней жизнью.
Я вдохнул.
Сердце пропустило удар.
– Отпусти меня!
– Что?
– Отпусти меня, говорю! Бежим вниз! Скорее!
– Там стреляют!
– Вот именно!
Снова шарахнуло.
На этот раз, как мне показалось, непосредственно в холле первого этажа. Да так, что нас швырнуло на пол. Падая, я сумел извернуться, и девушка оказалась сверху. Хорошо, что в комнате Эйши постелен мягкий и толстый ковёр. Но даже если бы вместо него оказались холодные и твёрдые каменные плиты, я не отказался бы повторить.
Целую секунду мы смотрели друг другу в глаза, и её губы были в сантиметре от моих. Но я сдержался. Чудом, не иначе. А вернее, просто растерялся. Неожиданная удача – это прекрасно. Но иногда она приходит слишком неожиданно. И при довольно сложных обстоятельствах для того, чтобы сразу же ею воспользоваться.
Спуститься вниз по главной лестнице нам так и не удалось – когда мы выскочили на галерею, внизу, в холле, уже шла рукопашная, и соваться туда было бы форменным самоубийством. Видимо, те рубби, которые я видел, несли в себе десант, и теперь этот десант осуществлял штурм резиденции. И пока, насколько я понимал, штурм весьма успешный. Времени у нас оставалось немного.
– Куда нам нужно попасть?
– Не знаю… – теперь Эйша выглядела растерянной. Она явно не ожидала, что события примут такой крутой оборот. А кто ожидал?
– Ясно. Пошли. Карба, стреляй в любого, кто попробует нас остановить. Или на нас напасть. Считай, что это приказ с подтверждением.
Я схватил её за руку, и мы побежали к запасному выходу. Карба почти бесшумно топал за нами.
Стоп.
Я резко затормозил и левой рукой прижал Эйшу к стене. Здесь коридор поворачивал под углом в девяносто градусов и, не зная броду, в воду соваться не следовало.
Держа наготове плазмотрон, осторожно высунулся из-за угла…
Он выстрелил первым, но слава всем богам, промазал. А я – нет. В армии научили стрелять навскидку, не целясь. Оказывается, не забыл. И хорошо, что не поставил оружие на предохранитель. Для нас хорошо, для него плохо. Ёжик в тумане, сколько кровищи! Поздравляю, Дёма, ты только что первый раз в своей жизни убил человека. Это не человек, это каравос Раво. Или ещё какой-нибудь гуманоид. Мало ли их здесь на Торгуне… Один хрен. Отставить рефлексию, не до этого сейчас. Вон и дверь запасного выхода открыта, оттуда он и выскочил, гад. И может выскочить ещё один. Или несколько. Что ж теперь, всех их убивать? Да, всех. Или убьют нас. Но чего, спрашивается, я мучаюсь выбором, если у меня в подчинении целый робот, наделённый боевыми функциями?
– Карба!
– Я!
– Дверь видишь?
– Да.
– Приказ: марш вперёд и обеспечь нам свободный выход на улицу.
Трое. Ещё трое нападавших легли под огнём плазмотрона Карбы, пока мы спустились на первый этаж и, прикрываясь роботом, выбрались из здания.
Да, это я хорошо придумал. Всё-таки робот стреляет точнее. Опять же, он машина, ему кошмары потом сниться не будут. Впрочем, очень надеюсь, что мне тоже. Потому что, пока мы бежали через двор, изрытый разнокалиберными воронками (точно здесь падали бомбы или какие-нибудь ракеты с минами), к ближайшей калитке в стене, мне снова пришлось стрелять на поражение. И как минимум один раз я попал.
Сам не знаю, как так вышло, что электронный ключ от ворот и калиток оказался у меня в кармане – я не помню, чтобы специально его брал. Наверное, собирался прогуляться за стену, разведать окрестности, сунул в карман и забыл об этом. И вот он – тут как тут. А с другой стороны, должно же человеку хоть изредка везти? Ладно, ладно, пусть не изредка, пусть часто. Но всё-таки? Вот пусть и дальше везёт. Господи, пожалуйста, к тому же я теперь не один, со мной девушка. Понимаешь, господи? Девушка. Я и сам пока не знаю, что она для меня значит, но очень прошу – не лишай удачи и дальше. Ага?
Одна секунда приложить ключ к замку (Карба, прикрывай!), ещё одна – дождаться, пока дверь автоматически скользнёт вбок, и прыгнуть на едва заметную тропинку в густых зелёных зарослях, буйно произрастающих сразу за стеной.

Глава 4

– Ходу, ходу, ходу! – как, помнится, сипел многократно сорванным голосом сержант-контрактник Науменко, подгоняя нас во время разведрейда по тылам условного противника.
– Гоу, гоу, гоу! – как вечно орут киногерои голливудских боевиков.
Если бы ещё быстро приноровиться к слабому притяжению и знать, куда именно «ходу» и «гоу», было бы совсем хорошо. Ладно, не до этого сейчас. Унести бы ноги подальше, а там разберёмся. Спасибо вам, каравос Раво, за любовь к флоре. В таких джунглях бегать трудно, а прятаться от преследователей легко. Надеюсь.
– Куда мы? – окликает сзади Эйша.
– Не знаю, – отвечаю на бегу.
Правда, бегом наше передвижение можно назвать весьма условно. Скорее это напоминает плавные затяжные прыжки. Как во сне. Забавное сравнение, учитывая обстоятельства моего появления здесь. Всем хорошо, но от веток, полных цветов и листьев, уворачиваться трудно. В том смысле, что практически невозможно.
– Я не местный, как ты понимаешь, – продолжаю. – Для начала лишь бы подальше отсюда.
Ещё один длинный прыжок-полёт, и мы достигаем подножия холма. Здесь, в ложбине, течёт самый настоящий ручей.
– Всем тихо, – поднимаю руку и стою, прислушиваясь. Кажется, погони нет. Пока. Отдалённые звуки продолжающегося наверху, в резиденции, боя и только. Чёрт, опять я забываю, что у нас есть робот. А у робота сенсоры.
– Карба.
– Я.
– За нами сейчас гонятся?
– Нет.
– Калитка закрылась, когда мы выскочили за стену?
– Да. Автоматически.
Отлично. Есть надежда, что нашего исчезновения никто не заметил. Потому что того, кто заметил, я застрелил. Это был мой второй убитый за сегодняшний день и всю жизнь.
– Нам бы спрятаться где-то, – смотрю я на Эйшу.
Она отвечает мне взглядом, в котором читается гнев:
– Прячутся трусы. Там, – она показывает кивком головы назад, – остались мой отец и дядя. И прадедушка.
– И что ты предлагаешь? – спрашиваю я. – Вернуться и храбро погибнуть? Боюсь, твои папа, дядя и прадедушка не одобрят подобного решения с моей стороны.
– Но…
– Эйша, послушай меня, – стараюсь говорить спокойно, твёрдо и убедительно. – Я всё понимаю. Ты хочешь помочь своим. Но нужно смотреть правде в глаза. Мы с двумя ручными плазмотронами и одним, пусть даже и обладающим боевыми функциями, роботом ничем сейчас клану Ружебо не поможем. А вот если ты попадешь в плен или, не дай Вездесущий, погибнешь, то это и впрямь будет для клана невосполнимой потерей. Подумай сама, и всё поймёшь. Знаешь, что нам сейчас по-настоящему необходимо?
– Что? – спрашивает она, и гнев в её прекрасных глазах сменяется нерешительностью. Ага, значит, я выбрал правильный тон. Продолжим.
– Спасти твою свободу, а, возможно, и жизнь, затем прийти в себя и спокойно всё обдумать. Не знаешь часом подходящего для этого местечка?
– Знаю, – после короткого размышления говорит Эйша. – Так и быть, пошли. Может быть, ты и прав.
Господи, благослови её благоразумие! Интересно, она сама такая уродилась или сказывается воспитание?
Мы двинулись вверх по ручью.
Теперь впереди шла Эйша. За ней, держа наготове ручной плазмотрон, следовал я, а замыкал движение Карба. Тоже с плазмотроном в манипуляторе. Может, обратно ему свой отдать? Нет, боевые функции боевыми функциями, но когда оружие у нас двоих, надёжнее. Или хотя бы спокойнее. Мне. Пока на нас не напали, всё было в порядке. Но после всего, что произошло сегодня, без плазмотрона я буду чувствовать себя, как без мобильного телефона, выходя из дома в родном городе, на родной Земле. Ущербным и чуть ли не голым.
Ручей был неглубок, с мелкогалечным дном, и пусть ноги промокли насквозь, идти было относительно удобно. Хотя бы потому, что по берегам густели такие заросли – глядеть страшно, не то что продираться сквозь них. А тут – знай отводи случайные ветви в сторону да наклоняй вовремя голову. Опять же, если что, собаки на текучей воде след потеряют. Хотя откуда здесь собаки? Ну, может, не собаки, а какие-нибудь аналогичные домашние и служебные животные. Или те же специальные поисковые роботы, оснащённые сверхчувствительными сенсорами. Понятия не имею, есть ли здесь такие, но предположить можно.
По моим расчетам, мы прошлёпали по воде что-то около километра, когда я решился спросить:
– Эйша, кто это был? Кто на нас напал?
– У клана Ружебо много врагов, – она обернулась на ходу, откидывая волосы со лба, и моё сердце снова пропустило удар. – Но давай обсудим это потом. Вместе со всем остальным.
Разумно. Кажется, она немного успокоилась, и это хорошо.
– Что это за место, куда мы идём? – теперь, когда горячка боя отступила, меня начало ощутимо потряхивать и потянуло на болтовню. – Оно достаточно безопасно? Нас там не найдут?
– О нём, кроме меня, никто не знает, – коротко ответила она и замолчала, видимо, считая, что сказала достаточно. Или же предоставляя мне возможность ощутить всю глупость задаваемых вопросов. Мудро. Ещё один плюс к тем, что уже меня в ней бесконечно восхищают… Ох, что ж так колбасит-то, а? Оказывается, людей убивать – это вам не лобио кушать. Совершенно не помню, откуда у меня это лобио в башке засело. Почему именно лобио, а не гречневая каша, например? Впрочем, и хрен с ним. Сейчас бы выпить, вот что. Выпить бы сейчас. Это да. Коньячку. Грамм пятьдесят. А лучше сто. И закурить.
Я машинально похлопал себя по груди и немедленно обнаружил в нагрудном кармане распечатанную пачку сигарет, о которой совершенно забыл.
Так, уже легче. А вдруг и… Чем чёрт не шутит, пока бог спит. Спросить – язык не отвалится.
– Карба, – обернулся я к роботу. – Скажи мне, пожалуйста, мой железный друг, нет ли у тебя в заначке пары глотков спиртного для измученного стрессом человека? Чисто случайно.
– Есть, – невозмутимо ответил робот.
Вот так вот. Что значит догадаться вовремя задать правильный вопрос.
– Постой, Эйша, – попросил я. – Две минуты. Что-то меня всего трясёт, надо хлебнуть для успокоения нервов. Погони за нами вроде бы нет, и две минуты роли не играют.
– Хорошо.
Мы выбрались на берег, где нам очень кстати подвернулось упавшее дерево.
– В ногах правды нет, – сообщил я Эйше и уселся на поваленный ствол. – Так у нас говорят. Присаживайся. Хотя при такой силе тяжести, как здесь, данная пословица малоактуальна. Стой хоть сутки напролёт, всё равно не устанешь.
– В ногах правды нет, – повторила Эйша и села рядом. – Красиво. Но устать, если долго стоять, можно запросто и здесь. Ты просто не знаешь этого пока.
– Тем более, – согласился я и посмотрел на робота. – Ну что, Карба, стоишь, как засватанный? Доставай спиртное.
Карба чем-то щёлкнул в районе левого бедра и протянул мне плоскую флягу. Воистину, это не слуга, а кладезь полезных сюрпризов. Сначала оружие, теперь выпивка. Интересно, сколько у него внутри ещё припрятано всякого разного? Надо будет провести потом небольшую инвентаризацию. Так, для порядка. Чтобы не спрашивать, а сразу приказ соответствующий отдавать.
Я не большой знаток спиртных напитков, но, как мне показалось, во флягу было налито что-то вроде хорошего крепкого рома. Грамм четыреста, не меньше.
Приложился, выдохнул, втянул носом воздух.
Ф-фух, уже легче.
– Будешь? – протянул флягу Эйше.
– Давай.
– Смотри, крепко.
– Напугал…
Даже не поморщилась. Лихо. Вот что значит дочь, племянница и правнучка настоящих разбойников. Ещё глотнуть, что ли? Нет, пока хватит. Рано расслабляться.
Я достал сигарету и обнаружил, что зажигалки-то у меня и нет. Слишком поспешным было бегство – забыл прихватить.
– Карба, у тебя есть какой-нибудь огонь?
– Есть.
– Тогда дай прикурить.
Он протянул манипулятор, на конце указательного пальца с лёгким шипением заплясал огонёк.
– Спасибо, Карба. Ты просто незаменим.
– Пожалуйста.
– Что это? – спросила Эйша. – Что ты делаешь?
Я коротко рассказал ей про сигареты и табак.
– Значит, ты наркоман? – осведомилась она, и сочувственных ноток в её голосе я не уловил.
А ведь она права, возразить нечего. Никотин – это наркотик. Следовательно, курящий человек – наркоман. Можно сколько угодно говорить о том, что наркотик этот лёгкий, что сознание он не меняет и прочее бла-бла-бла, однако факт остаётся фактом: попробуйте, если вы курите, бросить и сразу всё осознаете.
– Есть маленько, – криво ухмыльнулся я. – Но это не страшно. И вообще табакокурение у нас, на Земле, не считается наркоманией. К тому же у меня масса положительных качеств. В противовес, так сказать.
– Каких, например?
– Ну… я добрый. И смелый. Временами. Надёжный товарищ, на которого можно во всём положиться. Это так, первое, что приходит в голову.
– А главное – хвастливый, – усмехнулась Эйша. – Как и большинство мужчин, кстати. И почему это, интересно?
– Что именно?
– Почему вы, мужчины, так любите хвастаться?
– Как же иначе? – удивился я. – Нам ведь нужно, чтобы вы, женщины, обратили на нас внимание. Хвастовство – самый простой и быстрый способ этого добиться. Но вообще-то не все мужчины любят хвастаться. Просто… впрочем, это долгий разговор, а нам нужно идти, – я в три затяжки докурил сигарету, загасил её о ствол дерева, сунул окурок в пачку (брошенный окурок – отличная метка для умелого преследователя) и поднялся. – Далеко нам ещё?
– Не очень.
Оказалось и впрямь не очень – прошёл час с минутами, когда по-прежнему шедшая впереди Эйша остановилась и сообщила:
– Это здесь.
Я огляделся, не понимая, что именно она имеет в виду. Ручей давно свернул в сторону, последние пару километров мы шли посуху и теперь находились на длинном, пологом, сплошь заросшем лесом склоне холма.
Склон на первый взгляд как склон, ничего особенного… Стоп. А это что за камни? Мох на них сплошняком, кустами мелкими обросли со всех сторон, деревца даже вон кое-где корни в трещинах пустили. Но, ежели приглядеться, видно, что это не простые валуны или обломки скал, не сами по себе они тут валяются. Такое впечатление, что были они когда-то неким сооружением, которое или само, под тяжестью прожитых лет, развалилось и утратило своё функциональное, конструктивное, а возможно, и эстетическое значение или же было специально порушено людьми.
– Нам сюда, – говорит Эйша.
Да, если не знать, черта c два заметишь. А всего-то – продраться сквозь колючие кусты, отодвинуть в сторону несколько веток, пригнуться, и вот он перед тобой – лаз, ведущий между камнями в темноту. Довольно широкий, между прочим, и Карба пролезет, если постарается.
– За мной. Голову береги.
Эйша становится на четвереньки (надо бы отвести глаза от этого волнительного зрелища, но я не в силах) и ползёт внутрь.
– Не отставай, – бросаю я роботу и следую за ней.
Ползти нам приходится не слишком долго, по моим расчётам метров десять, и вот уже впереди брезжит тусклый свет, ещё пара метров, и я слышу рядом голос Эйши:
– Поднимайся, здесь можно. Только аккуратно.
Осторожно встаю с четверенек, делаю шаг в сторону, давая дорогу следующему за мной роботу, и оглядываюсь в зеленоватой полутьме.
Свет проникает сюда через щели между беспорядочно наваленными камнями. А слабый и зеленоватый он потому, что сначала ему надо ещё через многочисленные листья кустов и деревьев просочиться. Что-то мне это всё сильно напоминает, но вот что именно, никак не соображу. Расколотая и косо нависшая над головой мощная плита перекрытия. Если же вот эту груду камней сложить обратно, то, очень может быть, получится стена. А это что за щель, сплошь заросшая снаружи кустами? Человек в неё точно не пролезет. А вот если напротив установить пулемёт или плазмотрон…
Неожиданно я понял, на что это похоже. Мой родной город, расположенный на реке Бобровой, во время Великой Отечественной войны несколько раз переходил из рук в руки. Бои там шли серьёзные. И река вместе со своими берегами служила естественной преградой для наступающих и, соответственно, дополнительной защитой для обороняющихся. А так как обороняющимися в той войне были в разное время и советские войска, и вермахт, то они и понастроили по берегам Бобровой дотов. То бишь долговременных огневых точек. Некоторые из них – и разбитые, и относительно целые – до сих пор сохранились. В детстве мы, пацаны, любили по ним лазать, пытаясь раскрыть некую страшную и заманчивую тайну, которую, как нам казалось, хранят эти бетонные монстры. Некогда смертельно-опасные для наступающей пехоты, а ныне бессильно грозящие окружающему миру пустыми глазницами амбразур.
Ничто так не будит юное воображение, как тщательное исследование старых крепостей, замков и укрепрайонов. Пусть даже и многократно ощупанных, раскопанных и буквально обнюханных поколениями мальчишек до тебя. А уж если удаётся найти проржавевший насквозь наконечник стрелы или гильзу от винтовки, то счастью пацанячьему нет предела.
Где-то после тринадцати лет интерес к военным развалинам начинает ослабевать и к двадцати рассасывается почти на нет (особенно у тех, кто проходит службу в армии). Но именно, что почти. Огонёк прежней романтической тяги к заброшенным капонирам, редутам, казематам и прочим фортификационным сооружениям продолжает тлеть в сердце всякого настоящего мужчины и после двадцати пяти, а то и тридцати лет. Ну, может, и не всякого, но в моём – точно продолжает. Или продолжал до недавнего времени.
– Такое впечатление, что здесь когда-то воевали, – говорю я Эйше.
– Правильное впечатление, – отвечает она, направляясь в дальний угол и опускаясь там на колени. – Воевали и ещё как. Где-то здесь было… Ага, вот она. Иди сюда, Дементий, помоги мне.
Так и есть – люк в полу.
Берусь за металлическую ручку, поднимаю, откидываю. Скрип и скрежет. Да, петли тут давненько не смазывали. Металлическая на вид лестница. Внизу – кромешная тьма. Ни хрена не видать дальше четвёртой ступеньки.
– Карба, – командует Эйша. – Спускайся первым и посвети мне. А то я не догадалась прихватить с собой фонарик. Как и многое другое.
– Дементий, ты подтверждаешь приказ? – спрашивает у меня робот.
– Делай, как говорят, – киваю. – И не выделывайся. Эйша – племянница гваро Эльгожо, полноправный член клана Ружебо и мой друг.
– Я знаю, кто такая Эйша, но мой непосредственный хозяин ты, – бурчит робот, однако послушно лезет в подполье, а я, в свою очередь, спрашиваю у Эйши:
– Детское убежище?
Сам не знаю, почему я так спросил. Само вырвалось. Но впечатление на девушку произвело.
– Ты что, землянин, не только сны чудесные видишь, но и мысли, что ли, читать умеешь?
– Не переживай. Мысли читать не умею. Как мне не так давно объясняли, этого никто во Вселенной не умеет. Просто внезапно догадался. Озарение. А откуда ты знаешь, какие я вижу сны?
– Э…
– Я внизу, – сообщил Карба и помигал фонарём. – Спускайтесь.
– Закроешь за собой люк, – сказала Эйша, ставя ногу на ступеньку. – Хорошо?
– Конечно, – ответил я. – Для девушки, которая видела мои сны, готов сделать не только это.
– Это не для девушки, это для нас всех. Что же касается снов, то я не специально. Дядя попросил и…
– Да ладно тебе, не оправдывайся. И вообще, давай сначала спрячемся, а потом всё обсудим. Ага?
Она молча кивнула и скрылась в люке.

Глава 5

Мои догадки подтвердились полностью. Как рассказала Эйша, это было разбитое прямыми попаданиями двухуровневое фортификационное сооружение типа дота времён последней серьёзной войны.
Тогда объединённые Вооружённые силы Галактического Содружества окончательно разгромили остатки вольных космических пиратов каравос Раво и силой привели Торгун к относительному законопослушанию. В рамках того же Галактического Содружества, ясен день. Насколько я успел выяснить из исторических справок, крови пролилось немало, убитых с обеих сторон насчитывалось десятки тысяч, и боевые действия велись не только в космосе, но и на астероидах Торгуна. Особенно входящих в Систему. И, уж конечно, на Большом Торгуне. А как же иначе? Мало завоевать господство в космосе, если у врага имеется крепкая база на планете. Хочешь окончательной и безусловной победы – высаживай десант, и пусть он разбирается. Окончательно и безусловно. Ещё американский писатель-фантаст Роберт Хайнлайн отметил данное обстоятельство в своём «Звёздном десанте» и, надо сказать, отметил абсолютно справедливо.
Как бы там ни было, но именно после этой войны, случившейся двести пятьдесят четыре года назад по земным календарям, межзвёздная раса скитальцев и бандитов каравос Раво стала обращать внимание на то, что в обитаемой Вселенной существуют и относительно бескровные способы обогащения. И не только потому, что её к этому принудили военной силой. Психология восприятия мира изменилась. Грубо говоря, до многих дошло, что с помощью честной торговли и не менее честной контрабанды можно заработать гораздо больше, нежели пиратством и прямым обманом и грабежом. К тому же как раз в тот период цивилизации, составившие Галактическое Содружество, пришли в расчетах между собой к единой валюте – крёзу, который обеспечивался не золотом или любым другим драгоценным металлом и вообще ничем, так сказать, грубо-материальным, а произведённой энергией. Что тоже заставило многих, и каравос Раво в том числе, иначе взглянуть на свой бизнес и внести соответствующие коррективы.
Кстати о крёзе. Помню, когда я узнал название галактической валюты, то хмыкнул и полез чесать в затылке. Ибо уж больно совпадение интересное – имя лидийского царя, чьё богатство вошло в поговорку, и название общегалактической валюты на инопланетном языке, носители которого не посещали Землю до последнего времени.
Правда, последнее утверждение нуждалось в серьёзной проверке, ибо было у меня подозрение, что это не так. Основанное как раз на этимологии – слишком некоторые слова языка каравос Раво напоминали земные. Из разных языков, но тем не менее. Взять, например, то же «здар» – звезда. Практически английское «стар» (star), означающее то же самое, верно? Ну и многие другие, долго рассказывать. Помнится, я ещё в звездолёте отметил для себя, что неплохо бы в этом вопросе разобраться, но потом на что-то отвлёкся, да так руки с головой и не дошли. Ничего, будем живы – разберёмся. Остаться в живых – вот что стоит нынче на повестке дня первым номером.
Когда я спустился вниз, Эйша уже зажгла электрический фонарь, видимо, припасённый тут заранее, и света хватало. Можно было догадаться, когда-то здесь, на нижнем этаже, располагалось нечто вроде «комнаты отдыха». Откидные нары-койки вдоль стен, встроенные шкафы (у некоторых даже сохранились дверцы!), металлический стол, привинченный к полу. Всё говорило о том, что это хозяйство военных – простота до скупости, цельность, надёжность. Одно непонятно – как это всё четверть тысячелетия бесхозно смогло просуществовать и не рассыпаться в окончательный прах. Хотя откуда мне знать свойства металла, из которого сделана, допустим, лестница или стол? Если это вообще металл.
Пока я оглядывал помещение и размышлял о его происхождении и прочем, в руках Эйши откуда ни возьмись появилась влажная тряпка, которой моя спутница быстро и сноровисто протёрла стол и откидные нары.
Хозяйка. Это радует, когда у женщины с юности привита любовь к чистоте. В любых условиях.
Я уселся на ближайшие нары, опёрся локтями о стол и перевёл дух. Не могу сказать, что устал физически – всё-таки сила тяжести здесь весьма облегчает передвижение на своих двоих, но вот нервы мне сегодня потрепали – это да. В клочья, можно сказать. До сих пор трясёт.
– Карба, – обратился я к роботу, молча ожидающему в углу дальнейших распоряжений, – давай сюда выпивку. Теперь можно нормально поправить здоровье.
Робот протянул мне флягу.
– Подожди, – сказала Эйша. После чего достала из шкафа два вроде как пластмассовых стаканчика, запечатанную пачку местного печенья и початую бутылку с водой.
– О как! – прокомментировал я, разливая спиртное по стаканам. – Вижу, у тебя здесь и впрямь тайное убежище. Вода, еда, свет… А в туалет куда ходить, извини за вопрос?
– Есть и туалет. Вон дверь, видишь? Там и туалет, и водопровод.
– И всё работает?
– Работает. Предки умели строить.
– Погоди, я правильно думаю, что эти развалины здесь со времён последней войны с Галактическим Содружеством? – спросил я.
– Да, правильно. Здесь был опорный пункт обороны, входящий в местный укрепрайон. Его разбили прямыми ударами полевого деструктора. Защитники, вероятно, погибли. Потом про развалины забыли. Кому они нужны? Всё напрочь заросло – сам видел. Сразу и не заметишь.
– А ты нашла.
– Ага.
– Давно?
– Лет шесть назад. Или семь. Не помню точно, – Эйша как-то совсем по-мальчишески шмыгнула носом и взялась за стакан. – Ну, пить будем или как? И, если будем, то за что?
«Сколько же ей земных лет? – подумал я. – Восемнадцать есть, интересно? И когда у них наступает совершеннолетие? Может, ей вообще по закону пить не положено, а я тут спиртное наливаю. И вообще. Надо будет аккуратно выяснить. Оно, конечно, какой на хрен закон, когда тут посреди бела дня самая натуральная война кланов происходит, но тем не менее. Иногда тот же обычай или традиция сильнее любого закона. Как бы не вляпаться по-крупному. Хотя, с другой стороны, я уже и так вляпался по самое не могу. И всё-таки, и всё-таки… Спиртное, конечно, ерунда, не в спиртном дело. А в том, что иногда бывает между мальчиками и девочками после того, как они совместно вышеупомянутое спиртное употребляют. Ага, размечтался, как же».
– Эй, Дементий, ты где? – голос Эйши вернул меня к реальности.
– Извини, задумался, – сказал я и стукнул своим стаканом об её стакан. – За смерть наших врагов!
– Хороший тост. А что это ты сейчас сделал?
Пришлось вкратце объяснить земную традицию чоканья (яд в вине и всё прочее).
– Интересно, – сказала Эйша. – Мне нравится. Надо будет запомнить и ввести.
Мы выпили и закусили печеньем.
– Как здесь с вентиляцией? – спросил я.
– Хочешь этот свой дым пускать изо рта?
– Пока нет. Просто спросил, чтобы знать, сколько мы здесь можем просидеть, не задыхаясь. А дым изо рта я пускать воздержусь по-любому, если тебе это неприятно.
– Спасибо. С вентиляцией здесь всё нормально. Я тут даже ночевала пару раз – и ничего, не задохнулась.
– Пряталась от жизненных невзгод? – с пониманием улыбнулся я.
– Что-то в этом роде.
Мы помолчали. Она не продолжила тему, а я не настаивал. Личное есть личное. Захочет – расскажет. Если сложатся обстоятельства и отношения.
– Кстати, о жизненных невзгодах, – сказал я. – Не знаешь часом, кто на нас напал и что вообще произошло? Совсем недавно этот вопрос я тебе уже задавал, и ты ответила…
– Помню, – сказала девушка. – Думала об этом всё время, пока мы сюда добирались. И теперь продолжаю думать.
– И?
– Точно не знаю. Одни догадки. Как я уже говорила – у клана Ружебо много врагов, – она вздохнула и пожаловалась: – Мысли всё время сбиваются. Очень беспокоюсь за отца и дядю. И прадедушку тоже. Вдруг их убили? – её голос задрожал, глаза наполнились слезами.
Надо было принимать срочные меры, и я их принял.
Сел рядом, обнял за плечи, ласково проговорил:
– Ну-ну, Эйша, не надо. Они наверняка живы, я в этом уверен. Таких людей просто так не убивают.
– Да, не убивают! – всхлипнула она. – Откуда ты знаешь? Ещё как убивают! Два года назад, вон, конкуренты чуть не всю верхушку клана Шараво вырезали – и хоть бы что. А теперь вот и до нас добрались…
Она расплакалась по-настоящему – громко, навзрыд, уткнувшись в мою грудь, словно в любимую подушку. Удивительное ощущение, следует заметить.
С одной стороны, ты балдеешь оттого, что желанная и прежде совершенно недоступная девушка находится в твоих объятиях, а с другой, понимаешь – обстоятельства, в силу которых данные объятия стали возможны, не совсем те, о которых ты мечтал. Вернее, даже совсем не те.
Как бы то ни было, а минут через пять поглаживаний по голове, шептания на ухо ласково-утешительных слов и междометий, утирания слёз и соплей (в заднем кармане джинсов очень удачно оказался относительно чистый носовой платок) мне удалось сначала ослабить, а затем и вовсе прервать поток рыданий. А ещё через три-четыре, употребив стакан воды (дать ей снова «ром» Карбы я не рискнул – всё-таки на женщин в стрессовой ситуации спиртное действует иначе, нежели на мужчин, а уж на молоденьких девушек и вовсе непредсказуемо), Эйша, на мой взгляд, была полностью готова адекватно воспринимать действительность и здраво размышлять.
Само собой, из объятий мне пришлось её выпустить, но я не терял надежды на то, что в ближайшее время мне удастся их возобновить. Но уже по совершенно иным причинам.
– Значит, ты думаешь, это конкуренты? – возобновил я прерванную беседу.
– А кто же ещё? Я даже примерно догадываюсь, кто именно. Но только не думала, что они настолько обнаглеют, чтобы вот так, напрямую, атаковать нашу резиденцию. Да и никто не думал. Даже прадедушка. Иначе принял бы особые меры безопасности.
– И кто? – спросил я. – Извини, что всё время задаю один и тот же вопрос, но для того, чтобы выбраться из ямы, куда тебя столкнули, неплохо знать, кто это сделал. Иначе следующее падение туда же может быть смертельным.
– Это довольно долгая история, – сказала Эйша. – Опять же, я не уверена, что стоит её рассказывать чужаку.
– Времени у нас пока навалом, – ответил я. – Что же касается чужака, то здесь ты ошибаешься. Посуди сама. Если я дал согласие работать и работаю на клан Ружебо, то уже не чужак. К тому же согласие дал не по принуждению, а по доброй воле. Твой дядя так прямо мне и сказал, что теперь я полноправный партнёр клана Ружебо, а это особый статус. Да и дядя мне твой понравился как человек, мне кажется, мы с ним неплохо сработались за время знакомства. Об отце того же не скажу, потому как дела с ним почти не имел. А прадеда твоего и вовсе не знаю. Зато знаю тебя и… – тут я сбился, замолк, полез было за сигаретой, но вспомнил, что пообещал здесь не курить, и окончательно запутался в жестах, словах и мыслях.
– Как интересно, – сказала Эйша, помедлив. – И что же ты обо мне знаешь?
– Не о тебе, а тебя, – сумел пробормотать я, справившись кое-как с приступом совершенно, на первый взгляд, немотивированной паники. – Слушай, можно я всё-таки закурю, а? Очень хочется, а наружу выходить, сама понимаешь… Если будет очень дымно, обещаю сразу прекратить.
– Так и быть, кури. Но только с одним условием.
– Каким?
– Всё-таки объяснишь, почему ты решил, что меня знаешь. Внятно. Я, например, о тебе сказать такого не могу. Да и как бы, если мы с тобой второй раз видимся?
– Третий. Вчера, в столовой за обедом был второй.
– Ну, конечно, как я могла забыть! Очень насыщенная и познавательная состоялась встреча! Незабываемая.
– Для меня – да, – сказал я. – Именно, что незабываемая. Вот поэтому я и говорю, что тебя знаю, а ты – нет. Не головой знаю, сердцем. То есть моё сердце думает, что тебя знает. А я своему сердцу верю. Просто верю, и всё. Так внятно?
Свет от электрического фонаря был не слишком ярок, но мне показалось, что Эйша покраснела. Не слишком густо, но заметно.
Я закурил и выпустил дым к потолку.
Всё, больше пока ничего ей не скажу на данную тему. Хватит для начала. И так объяснение в любви практически. Ёжик в тумане, даже в горле пересохло от волнения. Сердце стучит, руки дрожат. Нет, ну что за день, а? Жуткие стрессы. Причём сплошняком – один за другим. И, главное, разноплановые. То у тебя от пережитого страха и первого в жизни убийства врага ноги подкашиваются, то от близости к любимой девушке руки трясутся. «– Уже любимой, да? – немедленно прицепился внутренний голос. – Нет, ты скажи, любимой? – Не знаю, отцепись. Ну, любимой, любимой. Доволен? Голос ты мой внутренний неугомонный, чтоб тебе ёжик в тумане под ноги подвернулся!» Сплошной, короче говоря, контрастный душ. Только гораздо круче по воздействию.
Выкуренная сигарета кое-как помогла вернуть мысли в практическое русло, и мы продолжили разговор. Выяснилось, что в первую очередь Эйша подозревает конкурентов клана Ружебо по продаже человеческих снов.
– Это очень выгодный бизнес. Ты даже представить не можешь, насколько выгодный. Затраты минимальны, а прибыль… – она покачала головой. – Отец и дядя меня убьют, если узнают, что я тебе это рассказываю, но мы и впрямь в одной лодке, так что… В общем, то, что тебе известно о стоимости записи одного человеческого сна средней популярности, можешь смело умножить на десять.
Я умножил и присвистнул.
– Однако!
– Ага, – подтвердила Эйша.
– И при этом клан Ружебо контролирует шестьдесят два процента этого рынка. Это же сумасшедшие деньги!
– А я тебе о чём говорю? Только не шестьдесят два, а больше. Думаю, все семьдесят пять, а то и восемьдесят. Откуда у тебя эта цифра – шестьдесят два?
– Мне её дал твой дядя.
– Ну, дядя мог специально приуменьшить наши заслуги в данной области, – усмехнулась она.
– Чтобы меньше мне платить?
– В том числе. Ну и так, на всякий случай.
– Нехорошо.
– Но и не плохо. Это всего лишь бизнес. Или ты думаешь, что бизнес возможен без утаивания информации?
Пришлось согласиться, что она права. Так называемый «честный бизнес» – понятие весьма и весьма условное и относительное. То есть, я надеюсь, что он бывает, но у себя в стране с таковым не сталкивался. Так с какой стати он должен быть здесь, на Торгуне, где им занимаются те, кто по галактическим меркам ещё вчера откровенно пиратствовал на космических торговых путях? Другое дело, что человек устроен таким образом, что не может смириться с обманом по отношению к себе, любимому. «Ах, меня обманули! Ах, мне не заплатили положенных денег! Какие сволочи! Негодяи!» Что ж, если разобраться, то это означает лишь одно: в следующий раз будь умнее и смотри, с кем и на каких условиях имеешь дело. Совет, конечно, дурацкий, но, в общем-то, ничем не хуже любого другого в этом роде.
По словам Эйши, выходило, что конкуренты, втайне подготовив план нападения, и впрямь могли его осуществить.
– Наши силы в данный момент рассредоточены по всему Торгуну, – поведала она. – Ещё накануне вашего прилёта мы значительно расширили сеть продаж, зная, что прибудут новые записи снов. Много человеческих снов – лучше продажи и шире сеть, это естественно. Пришлось нанять каравос Раво из других кланов. И не только их.
– А чем шире империя, тем сложнее ею управлять, – подсказал я. – Где-то мог завестись предатель, а где-то и просто лазутчики поработали. Ты уверена в вашем начальнике охраны резиденции? Мне показалось, они как-то слишком легко пропустили нападение.
– Я не знаю, – вздохнула Эйша. – И не знаю очень многого. Пойми, всё, что я тебе сейчас рассказываю – всего лишь мои предположения. Меня не готовили к управлению кланом в будущем. Я ведь женщина. А у каравос Раво не принято, чтобы женщина стояла во главе клана. Мы не лируллийцы и не свароги. В нашей истории были случаи исключения из данного правила, но крайне редко. Да я и сама никогда не стремилась к власти в клане. Мне она неинтересна.
Я хотел спросить, что же ей интересно, но решил повременить с этим вопросом. Ответ на него увёл бы разговор в сторону, а мы ещё не выяснили массу более важных и первоочередных вещей. Например, что нам теперь делать, и можем ли мы рассчитывать хоть на чью-то помощь.
– Мы выжили, и это уже хорошо, – высказался я по данному поводу. – Теперь неплохо бы как-то выяснить судьбу твоего отца, дяди и прадедушки. Скажи, мы отсюда можем выйти в информационную сеть Торгуна? Если я правильно понимаю ситуацию, то репортёры не могли оставить такое событие, как дерзкое нападение на резиденцию могущественного клана Ружебо, без внимания. Или могли?
– Ты прав, – согласилась со мной Эйша. – Не могли. Пресса у нас независимая. В тех случаях, когда её никто не покупает. Но выхода в сеть здесь нет. Наверное, мы могли бы поймать какой-нибудь новостной канал. Но нечем. У меня тут ни радио, ни компьютера.
– Полный отрыв от мира, – кивнул я. – Понимаю.
– Он самый, – подтвердила Эйша. – Но узнать новости мы можем.
– Это как?
– А твой робот Карба на что? Он, правда, устаревшей модели, но должен уметь принимать электромагнитные информационные потоки, насколько я знаю.
– Электромагнитные информационные потоки, – повторил я со вкусом. – Хорошо излагаешь.
– Как могу.
– Карба, – обратился я к роботу. – Ты как насчёт приёма электромагнитных информационных потоков, не против?
– Прошу уточнить задачу, – отозвалась моя железяка.
Я уточнил.
– Могу, – сказал робот. – Но не отсюда. Здесь, под землёй, будет слишком много помех. Надо выбраться наружу. Лучше всего – на вершину ближайшего холма.
– Действуй, – приказал я. – Только скрытно. Тебя не должны засечь.
– Приложу все усилия, – пообещал Карба и направился к лестнице.

Глава 6

– Как странно это всё, – сказала Эйша, когда робот выбрался наверх, закрыл за собой люк, и мы остались одни.
– Что именно?
– Вот это, – она повела рукой. – То, что мы здесь. Не думала, что придётся использовать это место как настоящее, а не понарошечное убежище. Да ещё и приводить сюда мужчину.
– А что, ты приводила сюда женщину? – сорвалось у меня с языка.
– Что? – недоумённо воззрилась на меня она. – А, нет, у меня нормальная сексуальная ориентация, если ты это имеешь в виду.
– Вообще-то, я имел в виду обычную подругу, – соврал я. – Знаю, что женская дружба – понятие несколько эфемерное, но, насколько мне известно, в твоём возрасте у девушек чаще всего имеются подруги, которым они доверяют свои сердечные и прочие тайны. Вот я и подумал, что ты могла приводить сюда кого-нибудь из них.
– Нет, – покачала она головой. – Таких подруг у меня нет. Ты прав насчёт женской дружбы – она слишком ненадёжна. Я предпочитаю дружить с маль… э-э… с мужчинами.
– Что же, получается, я первый, кто узнал эту твою тайну и оказался здесь? – мне пришлось сделать вид, что не заметил её оговорки.
– Ага. Вот поэтому мне и странно, наверное. Это как… – она щёлкнула пальцами, подбирая сравнение.
– Первый поцелуй? – рискнул подсказать я, припомнив кстати, что, судя по опросам всяких там психологов-социологов, большая часть и мужчин, и женщин считает свой первый поцелуй одним из самых ярких событий в жизни. Даже более ярким, чем первый секс или первая смерть близкого человека. С результатами подобных опросов (если таковые вообще имелись) среди каравос Раво я не был знаком, но с изрядной долей уверенности мог предположить, что они вряд ли сильно отличались бы от наших.
Потому что даже моего, довольно поверхностного пока ещё знакомства с разумной жизнью во Вселенной хватало, чтобы понять самое главное: все мы, населяющие её расы, если и не всегда одной крови, то уж точно всегда одной любви и ненависти, радости и горя.
– Да, наверное, – согласилась она с уверенностью.
С явно преувеличенной уверенностью.
– Э, – не удержался я от догадки, – да ты никогда не целовалась, что ли?
– Почему это? Целовалась, конечно, – заявила Эйша и снова покраснела.
Оп-па. Называется – попал. Во всех смыслах.
– Ладно, извини меня, пожалуйста. Это совершенно не моё дело, но раз уж нам придётся какое-то время переживать трудности вместе, то хотелось бы кое-что о тебе знать.
– Ага. И в первую очередь целовалась я или нет. Совершенно необходимое знание в данной ситуации, – заметила она.
Да, следует признать, что девушка умеет быстро справляться со своими эмоциями. Это хорошо. Пригодится в будущем. Не говоря уже о настоящем.
– А как ты думала? Конечно, необходимое. Ты разве не в курсе, что молодые девушки, которые целовались с парнями, гораздо адекватнее воспринимают действительность, лучше переносят всяческие невзгоды и быстрее реагируют на изменение обстановки, нежели их нецелованные ровесницы?
– Это кто такое сказал?
Надо же, поверила. Нет, всё-таки она совсем молодая. Лет шестнадцать по земному счёту. Ну, максимум семнадцать. – «Эх, Дёма, и угораздило же тебя влюбиться в малолетку. Нормальных женщин мало вокруг? – Достаточно, но они не мои. – А эта… Что, уже твоя? Не торопись. – Я и не тороплюсь. Готов ждать столько, сколько надо. Хоть год, хоть два, хоть пять. – Ну-ну, посмотрим. Посмотрим…»
– Доказано учёными-психологами, – авторитетно заявил я, одновременно завершив энергичный внутренний диалог с альтер-эго (ему только волю дай – не остановишь). – Были проведены специальные исследования на данную тему. А чему ты удивляешься? Поцелуй, я имею в виду настоящий поцелуй с сексуальным подтекстом – это как бы пропуск в мир взрослых. Ну, то есть один из пропусков. А взрослый человек, как ты понимаешь, совершенно иначе реагирует на окружающую действительность, нежели ребёнок. Потому что взрослый…
Я мог бы, наверное, ещё долго рассуждать на данную тему и морочить Эйше голову, но тут поймал её взгляд и умолк.
Она смотрела на меня очень внимательно и одновременно чуть отрешённо. Так смотрят женщины, когда точно знают, что должно произойти в следующий момент их жизни.
Моё сердце опять пропустило удар, и я сам не знаю, как её глаза оказались совсем-совсем близко, затем наши губы слились, и сладкий вкус поцелуя на несколько бесконечных мгновений заставил меня забыть обо всём.
Или почти обо всём.
Потому что продолжения не последовало. Мы оба этого хотели, уверен, но оба одновременно поняли, что, пожалуй, не стоит форсировать события.
Впрочем, очень может быть, что нас остановило близкое присутствие робота Карбы, который мог вернуться с минуты на минуту.
Оно, конечно, железяка есть железяка, но когда она умеет разговаривать и принимать решения, то невольно начинаешь относиться к ней, словно к живому и даже, очень может быть, разумному существу. Я знавал женщин, которые, например, стеснялись заниматься сексом в присутствии своей собаки или кошки. А чем в этом смысле человекообразный робот хуже или лучше? Да ничем. Он даже на ощупь такой же тёплый, как живое млекопитающее существо. Когда включён, понятное дело.
– Ух ты, – Эйша отстранилась, перевела дыхание и провела языком по губам, как бы проверяя их наличие. В её рыжих, широко расставленных глазах плясал свет электрического фонаря. – Мне понравилось. Повторим?
Согласиться я не успел, – открылся люк, и под ногой робота противно скрипнули лестничные ступени.
– Это я, – сообщил Карба, спустившись.
– Какое счастье, – сказал я.
– Так быстро? – спросила Эйша.
– Первая информация получена, – сказал робот. – Готов её предоставить.
– Ничего, – шепнул я Эйше на ухо, нежно касаясь его губами, – у нас ещё все впереди. Обещаю.
И, обращаясь к роботу, громко добавил:
– Излагай.
– Включаю запись, – предупредил Карба. – Главный новостной канал.
В динамиках затрещали-зашуршали помехи, затем они пропали, и бодрый мужской голос произнёс:
– … неизвестно количество погибших с обеих сторон. Но в том, что резиденция клана Ружебо захвачена, сомнений нет. Как сообщил нам источник, заслуживающий доверия, агрессивная экспансия клана Ружебо на чёрном рынке человеческих сновидений и привела, скорее всего, к сегодняшним печальным событиям. Терпение кланов, участвующих в этом, с точки зрения Галактического Содружества, незаконном, но весьма прибыльном и привлекательном бизнесе, видимо, истощилось, и они втайне подготовили и провели вооружённую акцию, к которой, как оказалось, клан Ружебо не был готов. Напомним, что Галактическая полиция, чьи ограниченные силы присутствуют на Торгуне, по устоявшейся традиции вряд ли вмешается в конфликт. Вот что заявил нашей радиостанции по данному поводу начальник полиции ирюмм… – голос на мгновение запнулся, но затем уверенно, хоть и с преувеличенной артикуляцией, произнёс: – Кфашпурх Шмшифайя.
Короткая пауза, после которой уже другой, какой-то скрипучий и скрежещущий, с сильным акцентом голос продолжил:
– Разборки между кланами – дело исключительно каравос Раво. Так было, так есть и, думаю, так и будет. Разумеется, до той поры, пока сами каравос Раво не начнут обращаться к нам за помощью в подобных случаях. Ну и можно не сомневаться, что мы всегда готовы защитить любого представителя любой расы, входящей в Галактическое Содружество, от посягательств на его здоровье, кошелёк или саму жизнь. Прошу извинения за то, что моё знание языка общегалактического общения оставляет пока желать лучшего. Что же касается сегодняшнего инцидента, то, повторяю, к нам не поступало заявлений от граждан Торгуна или каких бы то ни было иных граждан. Но мы всегда готовы таковые заявления принять и отреагировать соответствующим образом.
Скрипучий и скрежещущий начальник полиции умолк, и снова включился бодрый и оптимистичный голос ведущего: «Как видим, на данную минуту ситуация остаётся не совсем ясной. Кто напал на резиденцию клана Ружебо? Что последует за этим? Неужели нас ждёт новая война кланов, подобная той, что произошла пятьдесят два года назад, или всё ограничится только этой стычкой? Оставайтесь на нашей волне, и мы обещаем, что вы получите ответы на эти и другие вопросы. Перейдём к следующим новостям. Сегодня ночью посетители известного кабаре «Сияющие звёзды», расположенного на Оранжевом Торгуне, могли наблюдать…»
Голос прервался.
В динамиках робота захрипело, щёлкнуло и умолкло.
– Конец записи, – сообщил Карба.
– Хм. И что это значит? – спросил я.
– Это вопрос ко мне? – уточнил робот.
– Если можешь ответить – да.
– Не могу ответить ничего, кроме того, что вы услышали, потому что обладаю той же самой информацией, что и вы, – бодро отрапортовал Карба.
– Понятно, – вздохнул я. – То есть понятно, что ничего не понятно. Кто-то напал на резиденцию клана Ружебо. Вот и всё, что мы услышали. Но это мы знали и так. Ну, ещё то, что Галактическая полиция вмешиваться не собирается, и это в порядке вещей. Эйша, это и впрямь в порядке вещей?
– Да. Каравос Раво со своими проблемами разбираются сами, вмешательство чужаков нам ни к чему.
– Вижу, как вы разбираетесь… – пробормотал я. – А что за война кланов пятьдесят два года назад, о которой он говорил?
– Была такая война, – кивнула Эйша. – Мой прадедушка в ней активно участвовал. И оба дедушки тоже. Один из них в этой войне погиб, а второй позже умер. Хотя это только так называется – война, а на самом деле, слава Вездесущему, до настоящей войны не дошло. Несколько сотен убитых, пара-тройка тысяч раненых. Кто-то обеднел, кто-то обогатился. Рынок поделили в очередной раз. Но не слишком кардинально. На этом всё и успокоилось.
– И что, тогда Галактическая полиция тоже не вмешивалась?
– Ещё чего не хватало! Разумеется, нет. Ты, вообще, историю каравос Раво и Торгуна не читал разве?
– Читать-то как раз читал. Но быстро и не всегда внимательно. Изучать и читать – разные вещи, как ты понимаешь.
– Да, верно, извини, – кивнула она. – Сама такая. Ну тогда, если коротко, то после того, как Торгун и вся раса каравос Раво вошли в Галактическое Содружество, был отдельно оговорен наш статус. Это в порядке вещей. Так всегда бывает. У тех же лируллийцев, например, которые фактически Галактическое Содружество основали, один статус. А, допустим, у наших бывших рабов, разумных насекомых вельхе или гойтов, которые сравнительно недавно стали членами Содружества, другой.
– Это понятно, – сказал я. – Разный статус, разные права и обязанности. В зависимости, будем говорить, от заслуг. Не важно, реальных или выдуманных. Типа, как в Организации Объединённых Наций, у нас.
– Не знаю, что такое ваша Организация Объединённых Наций, но так и есть. В зависимости от заслуг. И ещё от того, насколько сама раса хочет обладать теми или иными правами и обязанностями. Мы, например, были согласны войти в Галактическое Содружество. Но никакой власти над собой не потерпели бы. Каравос Раво – свободный народ. И, если бы пришлось, мы сражались бы за свою свободу до последнего человека… – в голосе Эйши невесть откуда прорезались бронзовые и стальные нотки.
– Ну-ну, Эйша, – стараясь быть как можно мягче, перебил я. – Конечно, сражались бы, уверен. Ты, главное, не отвлекайся, ладно? Мы потом на эту тему подробнее с тобой поговорим, а сейчас давай по существу.
По существу выяснилось следующее:
После поражения в войне с Галактическим Содружеством, той самой, случившейся двести пятьдесят четыре года назад, каравос Раво вынуждены были признать, что к прежнему образу жизни возврата быть не может. Как бы этого ни хотелось. Безнаказанно пиратствовать на космических торговых путях больше не получится. Но и Галактическое Сообщество пришло к выводу, что особо давить на недавних космических пиратов и грабителей с большой дороги не стоит. Потому как ради своей свободы каравос Раво и впрямь готовы были если и не погибнуть до последнего человека буквально, то уж затеять в ближайшее время новую космическую бойню – точно. Пусть и безо всякой надежды на победу, но хотя бы лишь для того, чтобы утащить с собой в могилу побольше врагов и показать обескураженным победителям, что бывает с теми, кто загоняет в угол опасное животное и не оставляет ему шансов на жизнь (свобода и жизнь в данном случае означали для бывших космических бандитов одно и то же).
Так и вышло, что каравос Раво была оставлена практически полная автономия во внутренних делах. При том, что сам Торгун постепенно превратился в крупнейший свободный рынок галактики, на котором вели свои дела уже не только каравос Раво, но и все желающие. Однако преимущество всё равно оставалось за каравос Раво. Во-первых, из-за того, что Торгун был всё-таки изначально их вотчиной и почти родиной. А во-вторых, наверное, в силу природной склонности каравос Раво к торговому риску и всякого рода авантюрам.
Вот и получалось, что наиболее прибыльной, а, значит, и полузаконной и совсем незаконной долей рынка владели на Торгуне кланы каравос Раво, которые при нужде сами разбирались между собой. И та же Галактическая полиция, которая официально вроде бы обладала всеми правами на наведение порядка, старалась в эти разборки не вмешиваться. И тоже, между прочим, официально.
Ко всему прочему, на Торгуне существовала и своя внутренняя милиция, призванная обеспечивать порядок и занятая расследованием преступлений в тех случаях, когда это попадало под её компетенцию. Компетенция же, как я понял, вступала в силу лишь при специальном обращении граждан в вышеупомянутую милицию за помощью. Почти как это заведено у нас, на Земле. За исключением того, что подобные обращения были редки – большинство вопросов решалось кланами между собой на уровне, скорее, не закона, а традиции и обычая. То есть, говоря прямо, полубандитских «понятий». С моей молчаливой точки зрения, разумеется, поскольку что-что, а лезть в чужой монастырь со своим уставом я не собирался ни при каких обстоятельствах.
Был тут, ясен день, серьёзный правовой парадокс, который до сих пор преодолевался за счёт доброй воли сторон, но, как сообщила мне в числе прочего Эйша, тот же её любимый дядя и мой работодатель Эльгожо признавал, что долго так продолжаться не может. Перемены якобы назрели и вот-вот грядут.
Здесь я, как русский человек, живущий в государстве, чьё законодательство чуть не сплошь сшито из правовых парадоксов, а общество только и знает, что к ним приспосабливается и выкручивается, как может, за счёт доброй воли и не только, мог бы с Эйшей поспорить, но не стал. Как-нибудь в следующий раз. Да и Торгун – не Россия. Откуда мне знать, может, Эльгожо прав, и серьёзные перемены в жизни каравос Раво и впрямь назрели?
И тут мне в голову пришла мысль, от которой я натурально вздрогнул.
О, господи, а не являемся ли мы с Эйшей свидетелями начала этого процесса? Как там гласит древняя китайская мудрость, давно растиражированная в России: «Не дай вам бог жить в эпоху перемен»? Да, что-то в этом роде. Сам-то я на собственной шкуре почувствовать справедливость данного высказывания не успел – основные перемены в стране пришлись на моё раннее детство, а потом, когда вырос и стал более-менее соображать, что к чему, уже наступила относительная стабильность и кривой и хрупкий, но – порядок.
Ну да ничего, зато теперь есть шанс хлебнуть этой мудрости полной мерой. Да как бы не захлебнуться.
Очень отчетливо, резко и ясно передо мной нарисовалось моё нынешнее положение. Именно моё, а не наше с Эйшей.
Один, на далёкой планете. Даже и не планете – астероиде, где и нормальную силу тяжести можно ощутить только в закрытом помещении! Оторван не только от родных пенатов, друзей и близких, но и от чужих работодателей, руководителей и оберегателей-защитников. Мало того. Эти потенциальные оберегатели-защитники, а также работодатели-руководители и сами теперь нуждаются в моей помощи. Потому как, ежели той же Галактической полиции не сообщить о лируллийце Марке и о том, что случилось со всеми нами на Земле и Луне, то как и кто вернёт его домой? В том случае, понятно, если он остался жив. То же самое относится и к Эльгожо – дяде Эйши. А также его брату и его дедушке. Последние двое, вроде бы, не имеют ко мне никакого отношения, но это только кажется. Все они ближайшие родственники Эйши, её семья. Это автоматически означает, что равнодушным к их судьбе я остаться не могу. Не в моих это интересах. При любом раскладе и любом подходе. Как по велению сердца, так и по команде разума.
И даже, если не брать всё это в расчёт, то ещё остаётся один, но очень важный аргумент. А именно: кто, спрашивается, заплатит мне причитающиеся деньги и вернёт на Землю?
Значит, надо действовать.
И в первую очередь…
– Наверху кто-то есть, – сказал Карба. – Слышу.
Мы с Эйшей одновременно оказались на ногах.
У Эйши – коренной жительницы Торгуна – это вышло гораздо лучше. Потому что я, забыв о силе тяжести, натурально подскочил к потолку, треснулся о него головой, зашипел от боли, отлетел обратно и, только ухватившись за привинченный к полу стол, смог утвердиться на полу и схватить со стола оружие.
– Ох, бля…
Хорошо хоть по-русски.
– Тс-с! – приложила палец к губам Эйша.
Мы замерли, стараясь раствориться в тишине.
Со стороны люка послышался скребущий звук.
Или это мне показалось?
Я посмотрел на Эйшу, ткнул пальцем вверх и коснулся им уха. «Слышала?» – мол.
Она кивнула.
Вот, опять.
Словно кто-то пытается открыть, но ничего не выходит – лишь царапает крышку.
– Здесь, на Большом Торгуне, дикие животные водятся? – спросил я шёпотом у Эйши.
– Что?
– Животные, говорю. Дикие. Водятся они здесь?
– Есть. Ты думаешь…
– Очень похоже. Человек бы уже открыл. Опасные хищники есть? Мы же в лесу как-никак.
– Н-нет… Кажется.
– Понятно. Значит, делаем так. Ты прячешься там, – я показал на дверь, за которой располагался туалет и водопровод, – а потом Карба открывает люк.
– Почему это мне нужно прятаться? – шёпотом возмутилась Эйша.
Ох, и характер у нас. Ну и характер. Натерпишься ты, Дёма, чувствую, по самое не балуй.
– Потому что у меня есть это, – я продемонстрировал ей ручной плазмотрон. – И к тому же я мужчина. Не спорь, Эйша, прошу. К чему без толку рисковать?
– Ну ладно, – вздохнула она. – Но только недолго. Терпеть не могу сидеть одна взаперти.
– Запирать дверь не буду. Просто закрою.
– Да она и не запирается, – сообщила Эйша. – Это я так, для красоты слога. Действуйте, мальчики. Тем более, мне всё равно в туалет хочется.
И скрылась за дверью, чертовка.

Глава 7

– Ты всё понял? – обратился я к роботу, когда мы остались одни.
– Пока нет, – честно признался тот.
– По моей команде открываешь люк. Если видишь, что нам угрожает опасность, стреляешь. Теперь понятно?
– Теперь – да, – не стал умничать Карба.
Я взял РП в левую руку, вытер о джинсы вспотевшую ладонь правой, снова перехватил оружие и приказал:
– Тогда открывай. Прямо сейчас.
– Есть.
Всё-таки робот с боевыми функциями – это правильно. Как выясняется. Хоть кому-то можно отдавать приказы, а не делать всё самому, рискуя жизнью.
Карба поднялся по лестнице на три ступеньки и откинул люк. И тут же вниз, мимо него, ловко прошмыгнуло существо, при виде которого мой палец едва не нажал на спусковую клавишу.
Величиной с ирландского волкодава.
Восемь лап, крупная голова с двумя выпуклыми фасеточными глазами, серповидные челюсти и длинные усы-щупальца.
Слава создателю, я его узнал.
Вельхе – разумное насекомое.
Некогда вельхе были рабами каравос Раво, а нынче кое-кто из них добровольно остался жить с прежними хозяевами в качестве, как мне рассказывали, друзей, слуг и ближайших помощников.
Не очень понимаю, как можно быть одновременно слугой и другом, если ты не домашнее животное и обладаешь разумом, но тут, вероятно, работают некие психологические факторы, связанные с тысячелетней историей совместного проживания каравос Раво и вельхе, о которых я имею весьма смутное представление.
Вельхе на мгновение замер, как бы прикидывая, сразу откусить мне руку с оружием или чуть погодить, шевельнул усами, подскочил к двери, за которой скрывалась Эйша, встал на задние лапы, поскрёбся в дверь передними и выдал ритмичную серию громких свистящих «ножничных» щелчков.
Дверь тут же распахнулась внутрь, и я «мама» подумать не успел, как Эйша, выскочив из туалетно-душевой комнаты, словно из засады, заключила это страшилище в объятия.
– Щелкунчик! Лапушка! Ты меня нашёл! – и гордая дочь славного клана Ружебо чмокнула разумное насекомое прямо в чёрно-лаковую морду меж двух фасеточных глаз. Насекомому подобное проявление чувств явно пришлось по душе (или что там у него). Оно обвило шею Эйши своими усами, и к его вжиканью-щёлканью примешался ещё и какой-то ласковый стрёкот, перемежающийся со звуками, отдалённо напоминающими довольное цыканье зубом сытого человека. Ужас. При этом создавалось впечатление, что Эйша не только внимательно слушает, но и понимает, что именно ей рассказывает жутковатая тварюга.
– Он говорит, что нашёл нас по моему запаху, – сообщила Эйша. – У него очень тонкое чутьё. Но сначала ему пришлось догадаться, что мы пошли вверх по ручью. Он просто рискнул и, как выяснилось, не прогадал. Поэтому рад.
– А… кто это вообще? – спросил я.
– Это Щелкунчик, мой друг и помощник. Он вельхе. Ты же знаешь, кто такие вельхе?
– Более-менее.
– Тогда познакомьтесь, – она лихо защёлкала-зацикала-зацокала что-то, затем выслушала ответ и сказала по-человечески: – Ему очень приятно. Он благодарен тебе за то, что ты меня уберёг.
– Мне тоже… приятно. Так ты умеешь по-вельхски?
– Немного.
– Здорово, уважаю. А почему такое странное имя – Щелкунчик? Больше похоже на кличку.
– Кличка и есть, – подтвердила Эйша. – Но он не обижается. Его настоящее имя нам очень трудно произнести.
Щелкунчик снова защёлкал и затрещал.
– Он говорит, что в спешке и горячке боя забыл транслятор, – перевела Эйша. – Точнее, у него не было возможности его забрать – надо было уносить ноги, иначе его бы убили, так же, как двух его сородичей – слуг и друзей моего дяди Эльгожо и папы. Ох, как жалко… – её голос предательски дрогнул.
– Погоди, – попросил я. – Потом будем плакать. Давай сначала выясним, что Щелкунчик знает и что он видел. Как я понял, он вырвался из резиденции позже нас.
Эйша снова искусно защёлкала-зацокала, вельхе ответил, и так они некоторое время общались, после чего девушка сказала:
– Он мало что знает. Нападающие высадили десант на рубби, но это мы и сами видели. Когда всё началось, он был у себя в норе.
– В норе?
– А ты думал, где они живут? Даже в те времена, когда родиной каравос Раво были преимущественно наши звездолёты, на которых мы рождались, жили и умирали, для вельхе там устраивались специальные помещения. Да и сейчас устраиваются, когда они путешествуют вместе с нами.
– Норы в звездолётах? – засмеялся я.
– Не пойму, что здесь смешного, – нахмурилась она. – Каждый живёт так, как ему подходит и нравится. Это естественно. Разве нет?
– Да, извини, – сказал я. – Разумеется. Просто… Не важно, продолжай.
– Он спал, его разбудили выстрелы и крики. Выскочил и тут же попал под огонь десанта – первые рубби уже сели во дворе. Удалось пробраться в дом, кинулся искать меня, не нашёл. В комнате меня не было. Но след он взял. По всему дому уже шёл бой и, прежде чем он снова выбрался наружу, ему пришлось одного из нападавших убить, а второго ранить. Тяжело. Может быть, потом раненый умер. Ему очень жаль. Он полон скорби и глубокой печали.
– Жаль? – переспросил я. – Он защищал свой дом и своих друзей от врагов. Какая здесь может быть жалость?
– А ты когда-нибудь убивал людей?
– А ты вспомни.
– Верно, прости, пожалуйста. Ну и как это?
– С непривычки колбасит, – признался я. – Но уже легче. Главное, совесть чиста. Если бы я не убил, убил бы он. И не только меня.
– У вельхе к этому особое отношение, – пояснила Эйша. – Не забывай, что вельхе свободны всего каких-то двести с лишним лет, а до этого… В общем, понятно. У них до сих пор табу на убийство каравос Раво. Хотя в прежние времена они постоянно использовались нами в качестве солдат. Но только против других разумных рас.
– Ладно, понял. Он скорбит и всё такое прочее. Скажи, что мы ему сочувствуем. Искренне. Он видел твоих родственников?
– Говорит, что видел. В одном из коридоров на первом этаже. Они были живы, отстреливались, но чем всё кончилось, он не знает. Потому что прорваться к ним на помощь не удалось, как раз при этой попытке и погибли двое его сородичей – вельхе папы и дяди. Ему же удалось остаться в живых, и он кинулся по моему следу. Когда покидал резиденцию, бой уже заканчивался.
– В чью пользу?
– Увы. Он думает, что резиденция захвачена врагом. Даже уверен в этом. Силы были неравны.
Мы помолчали.
– Ясно, – сказал я, чтобы хоть что-нибудь сказать. – Фактически мы не узнали ничего нового. Впрочем, уже то хорошо, что он видел твоих родственников живыми. Кстати, а у прадеда твоего, Бельядо, разве не было друга-вельхе? А то смотрю, у тебя есть, у папы и дяди твоего тоже… были, а…
– Нет, – покачала головой Эйша. – Прадед, он… как бы это сказать… старых понятий, что ли. Для него вельхе были и остаются рабами. Он не может относиться к ним иначе. К сожалению.
– Погоди… Ты же говорила, что вельхе стали свободными двести с лишним лет назад?
– Да, и что?
– Сколько же лет твоему прадеду?
– Сто восемь.
– Ого! – уважительно вырвалось у меня. – Прямо Мафусаил.
– Кто это?
– По легенде, самый старый человек, который жил на Земле, моей планете. Один из праотцев всего человечества.
– Понятно. Нет, сравнение хромает. Прадедушка не такой уж и старый.
– Сколько же вы живёте? – спросил я, неожиданно сообразив, что раньше не задавался этим вопросом. – В среднем?
– Около ста двадцати лет, – буднично ответила она. – Женщины чуть больше мужчин. А вы?
– Меньше, – вздохнул я. – Причём гораздо. И мужчины тоже меньше, чем женщины. Но послушай, даже при его солидном возрасте получается, что он не мог застать рабство вельхе. Откуда же тогда эти его столь э-э… консервативные взгляды?
– Так ведь одно дело отменить рабство официально и совсем другое, когда оно на самом деле перестаёт существовать. Инерция мышления, привычка к подчинению и всё такое прочее. – Эйша села за стол, положила голову на сложенные руки и вздохнула. – Вот так живёшь, живёшь и в одночасье оказываешься без дома. И что делать – непонятно.
Я в очередной раз огляделся, словно ища подсказку, хоть какой-то ответ на незаданный, но, тем не менее, прозвучавший вопрос.
Да. Подземный этаж бывшего оборонительного сооружения, спрятанного в лесных зарослях, при всей своей надёжности на новый дом не тянул. Здесь можно было хорошо спрятаться и пересидеть самое опасное время, что мы и делали, но жить… нет, увольте, жить тут я бы не согласился. Опять же, что называть жизнью в данных конкретных условиях? Смирение или борьбу? Быть, ёжик в тумане, или не быть? Вот уж не думал, что гамлетовский вопрос станет для меня столь актуальным.
Мысли вернулись в то же русло, в котором они текли до появления Щелкунчика.
Всё-таки быть. Это я уже, помнится, решил. И менять решения не собираюсь.
– Скажи, – я сел напротив Эйши и накрыл её руку своей, – клан Ружебо только на Большом Торгуне обитает или где-то ещё?
– Члены клана по всей Системе живут, – ответила она. – И по всему Торгуну тоже. Ты хочешь…
– Нам нужно попытаться найти уцелевших и организовать нечто вроде сопротивления. Возможно, договориться с какими-то другими кланами о союзе. Не знаю пока, на каких условиях, но попробовать это сделать. Попытаться освободить твоих родственников. Любыми способами. Но для этого нужна помощь, сами мы не справимся. А помощь – это люди и деньги. Вот я и спрашиваю. Первое: где мы можем найти преданных людей? И второе: что у нас с деньгами?
В путь мы решили отправляться на следующее утро.
Для начала нужно достичь ближайшего крупного торгового центра, где можно приобрести рубби, и уже на нём осуществлять дальнейшие передвижения. Или, что было бы ещё лучше, воспользоваться транспортной системой Нуль-Т. Как выяснилось, деньги у нас были. Точнее, были они у Эйши. Точной суммы она мне не назвала, но из её слов я понял, что их вполне хватит и на рубби любой, самой навороченной модели, и на многое другое. Наследница богатейшего клана, как-никак.
– Это всё прадед, – пояснила она. – Отец-то меня не особо балует, считает, что рано мне пока ещё крупными суммами распоряжаться. А прадед втихаря от него открыл мне в прошлом году, на мой день рождения, особый счёт. Об этом только он и я знаем. Теперь вот и ты. Предупредил, чтобы я пользовалась им только в самом крайнем случае, чтобы отца не расстраивать. Всё-таки отец есть отец, его слово – закон, а тут прадед вроде как против его воли пошёл. У меня и другой счёт есть, обычный, но там денег немного. Так, на шмотки, еду и прочие мелочи.
– А этот секретный счёт ты уже распечатывала? – как можно небрежнее поинтересовался я.
– Нет, ни разу. Незачем было. Приятно, опять же, осознавать, что в любом случае у тебя есть такая серьёзная заначка. Что бы ни произошло, ты защищён. Ну, в каком-то смысле.
– Надо же, какой мудрый прадед у тебя. Прямо как чувствовал.
– Ещё бы! – гордо заявила Эйша. – И очень меня любит. Так уж вышло, что я единственная его прямая наследница. После отца и дяди, понятно. Но у дяди нет детей.
– Наверное, поэтому и балует.
– Может быть, не знаю. И не так уж он меня и балует. Хотя на позапрошлый день рождения подарил настоящий рубби класса «Межпланетник», – в её голосе зазвучали хвастливые нотки вчерашней девчонки-школьницы. – Красивый! И мощный, как средний космокатер. На нём по всей Системе можно путешествовать – от астероида к астероиду. Представляешь?
– Ещё бы! А на прошлый день рождения, значит, секретный нехилый счёт… – задумчиво протянул я. – Сколько, говоришь, тебе исполнилось в прошлом году?
– Шестнад… ой! Я не говорила тебе, сколько мне исполнилось! Так нечестно!
Надо же – угадал…
Мы чуть серьёзно не поссорились. Спасло то, что мне удалось перевести всё в некое подобие шутки. Зато теперь я знал, что имею дело с совсем молодой девушкой и, действительно, вчерашней школьницей. Наверное, можно было узнать её возраст и каким-то иным способом (например, спросить об этом прямо), но получилось так, как получилось.
Вообще, разговаривая в тот день с Эйшей на различные темы и обсуждая ближайшие планы, мне всё время казалось, будто в ней чудесным и странным образом уживаются два человека. Своенравная, нарочито хулиганистая и в то же время очень ранимая девчонка и мудрая женщина, способная на взвешенные продуманные решения.
И это сочетание, не скрою, мне чертовски нравилось. Нет, не так. Оно меня волновало. И снова не так. Я просто был влюблён.
До того, как наступило время сна, мы ещё дважды решились выпустить наружу Карбу с целью получения информации. Была она разная, в том числе и довольно тревожная: ещё в нескольких местах на Большом Торгуне и астероидах, входящих в Систему, были отмечены вооруженные столкновения между кланами. Пока это нельзя было назвать войной за глобальный передел рынка, но корреспонденты и аналитики, приглашённые в радиостудии, хотя и были крайне осторожны в прогнозах, не исключали такой возможности в обозримом будущем.
Но самого главного – живы родственники Эйши или нет – мы не узнали, об их судьбе в текущих новостях пока ничего не сообщали, а различные предположения, звучащие в эфире, мы старались игнорировать. С тем и легли спать. Каждый на своих нарах, по разные стороны от привинченного к полу стола.
Здесь, под землёй, оказалось совсем не жарко.
Пока сидели, разговаривали, строили планы и доедали те запасы съестного, которые имелись (две пачки печенья, которому осталось полшага до полного окаменения, и с десяток невероятно тягучих и приторно-сладких конфет), казалось, что температура вполне нормальная и даже комфортная. Но, как только оба солнца Торгуна – Бонво-здар и Мули-здар (Бабушка и Внучка) зашли за горизонт, и наступила короткая, длиной в два земных часа и четырнадцать минут, ночь, заметно похолодало.
Я лежал на спине, скрестив на груди руки, положив под голову в качестве подушки свёрнутые в тугой комок старые штаны Эйши, и думал о том, что при такой малой силе тяжести твёрдая поверхность нар почти и не ощущается. Ещё бы какое-никакое одеяло и стало бы совсем хорошо. Но одеяло здесь было только одно.
Я прислушался, чтобы определить, спит Эйша или нет, и не определил – в нашем каземате царила почти абсолютная тишина.
Щелкунчик, забравшись под нары Эйши, казалось, вовсе прекратил существование в этом мире.
И только робот Карба, перейдя в слабоактивный режим, гудел на самом пределе слышимости. Наверное, каким-нибудь вентилятором внутри себя. Что ещё может гудеть у робота?
Горящий вполнакала электрический фонарь под потолком освещал подземелье хоть и тёплым, но почему-то нерадостным светом.
Я вспомнил, как однажды в армии, будучи уличён в самовольном оставлении части, попал на гарнизонную губу и провёл там трое суток.
Чем-то те условия напомнили нынешние – в камере тоже отсутствовали окна. Но с нарами ситуация была несравненно хуже, их опускали только для шестичасового сна (с двадцати трёх часов до пяти утра), а затем снова поднимали к стене и закрывали на замок. А потому как нечего губарю днём валяться на нарах – или ходи по камере из угла в угол, или сиди на привинченной к полу металлической табуретке за таким же столом. Вот и вся твоя свобода действий. И, уж конечно, ни одеяла, ни подушки на ночь не положено. Хорошо, на вторые сутки товарищи шинель сумели передать… Кстати, здесь стол тоже привинчен к полу. Но шинели нет и не будет. А моя летняя курточка никак функции шинели выполнять не хочет. Увы. С другой стороны, здесь Эйша, а там был жутко храпящий ночью и рассказывающий днём бесконечную и довольно унылую историю своей жизни боец из соседнего автобата.
Как же его звали-то? Вовка? Витька? Уже не помню.
Ну и здесь я волен поступать, как хочу. Вроде как. Во всяком случае, могу свободно выйти и вернуться. Например, покурить. А зачем, если курить можно и здесь? Вентиляция, как оказалось, хорошая. Нет, ну его на фиг, побережём сигареты. Может, всё-таки бросить? А что, повод удобный. Вот закончатся сигареты, и поглядим. Ёжик в тумане, и впрямь не жарко. И, главное, не сказать, что очень уж холодно. Эдакое слегка промозглое состояние…
– Дёма, ты спишь? – неожиданный шёпот Эйши заставил меня вздрогнуть.
– Нет пока, – тоже шёпотом. – А что?
– Тебе… тебе не холодно?
– Есть немного.
– И мне.
– Но у тебя же одеяло?
– Как-то оно не очень греет. Опять же, у меня есть одеяло, а у тебя нет. Несправедливо. Мне ещё и страшно.
– Ну что ты. Здесь же я, и Карба, и Щелкунчик. Чего бояться?
– Не знаю. Страшно – и всё.
«Идиот, – подумал я, – счастье само прёт тебе в руки, а ты тормозишь. Ну же, не трусь».
– Есть вариант, – прошептал я.
– Какой?
– Иди ко мне. Вместе теплее. И не так страшно.
Она молчала.
Я терпеливо ждал, стараясь усилием воли усмирить бешено колотящееся сердце.
– А ты…
– Никаких приставаний, – быстро прошептал я. – Обещаю. Только сон. Обнимемся и будем спать.
– Как брат и сестра?
– Ну… да.
Мы укрылись одеялом, она положила мне голову на плечо и тихонько вздохнула:
– Вот теперь хорошо.
«Вот теперь точно не усну», – подумал я, вдыхая сладкий запах её волос, и через пару минут провалился в крепкий спокойный сон.

Глава 8

Лес закончился внезапно, словно обрезанный чудесным мановением Господа Бога или, что гораздо вероятней, бульдозерным ножом под управлением рабочего-терраформировщика. Или с помощью чего там каравос Раво превращали во время оно безжизненный и безымянный планетоид в цветущий Большой Торгун.
Мы остановились на опушке, оглядывая открывшуюся перед нами панораму: башни офисов, кубы и параллелепипеды магазинов и складов, полусферы крытых рынков, посадочные площадки, усеянные разноцветными и разнокалиберными рубби, пешеходные улицы и площади, заполненные народом. Всё это великолепие располагалось в неглубокой, но весьма обширной котловине, лежащей прямо перед нами.
А мы – это один человек мужского пола, один каравос Раво пола женского, один робот и один вельхе. Колоритная группа. На мой взгляд, понятно.
– Это называется торговый центр? – осведомился я не без удивления.
– Да, – подтвердила Эйша. – Тебя что-то не устраивает?
– Наоборот. Просто в моём представлении торговый центр несколько…э-э… меньшее образование. Это же целый город!
– Так оно и есть, наверное. Только здесь не живут. Ну, почти.
Это я уже знал.
Каравос Раво предпочитали жить отдельно от мест работы, учёбы, торговли или развлечений. Кто-то, как, например, клан Ружебо в отдельных укреплённых резиденциях. Кто-то в особняках и коттеджах, подобных нашим, земным. А кто-то и в многоэтажных жилых домах на десятки и даже – изредка – сотни семей, но тоже в обязательном порядке расположенных в стороне от торговых и прочих центров. И эту же манеру селиться естественным образом приняли и переняли и другие представители разумных галактических рас. Как на Большом Торгуне, так и на других астероидах. Стараясь, правда, держаться соответствующими общинами и не особо смешиваться с местным коренным населением. Чем, в общем-то, мало отличались от каких-нибудь кавказских или среднеазиатских общин в России или китайских-африканских-латиноамериканских-русских и прочих по всему Западу на моей родной Земле.
На то, чтобы спуститься вниз по тропинке, которая чуть ли не прямо от опушки приобрела вполне цивилизованный вид, то есть стала замощенной пешеходной дорожкой, нам потребовалось не более двадцати минут. Поначалу я опасался, что появление из леса столь разношёрстной компании может привлечь чьё-нибудь пристальное внимание, что в нашем положении было бы совсем нежелательно. Однако быстро понял, что мои опасения, если и имеют под собой основания, то не такие уж и серьёзные, как мне казалось на первый взгляд.
Ибо народу в этом торговом центре хватало уже на подступах. Не говоря о толпах внутри.
И какого народу!
Здесь, насколько я мог судить, присутствовали все представители галактических рас.
Вот прошагала навстречу парочка разумных ящеров – ирюммов, облачённых в белые свободные одеяния. Высокие, за два метра ростом, мощные, с самыми настоящими хвостами, которыми они время от времени легко постукивали по тротуару. А уж морды-то… то есть рожи… я хочу сказать…э-э… лица. Мама дорогая! Клыки наружу, глаза алым светом так и отливают, кожа на вид плотная, сухая, морщинистая. Охра с зеленцой. Чистые вараны! Только на задних лапах. Раньше я их – ирюммов, не варанов – только на фото и видео наблюдал, а тут – вот они, живые и настоящие. Совсем другое впечатление, доложу вам.
Или взять тех же, например, киркхуркхов, – вон мелькнула и пропала в толпе пятиглазая голова одного из них с пучками длиннющих вибрисс на тех местах, где у нас расположены уши. В кошмарном сне такая не приснится. Хотя теперь уже – запросто. Но лучше не надо. Тем не менее, киркхуркхов относят к гуманоидам, как я помнил из краткого обзора галактических рас, изученного мной ещё на корабле по дороге сюда. Несмотря на пятиглазие и семипалость. Вероятно, в силу того, что, в отличие от тех же ируммов, которые несут яйца, киркхуркхи – живородящие и вскармливают своих детёнышей молоком. Как мы, свароги или каравос Раво. К тому же эти пятиглазые ходячие порождения белой горячки на самом деле являются единственными, известными на сегодняшний день, представителями разумной жизни другой галактики – Большого Магелланова Облака. Получается, они вроде как наши соседи. Если под словом «наши» понимать жителей всей галактики Млечный Путь. А в соседях хочется видеть больше схожестей, чем различий. Хотя, если вернуться к разумным ящерам ирюммам, которые вроде бы наши, то какие там, на фиг, схожести? Разве только, что тоже на двух ногах передвигаются. Про разумных насекомых вельхе или лируллийцах, которые ближе к растениям, нежели к животным, я и вовсе молчу.
О, а вон, кстати, и они, легки на помине – те, кто волею судеб стали первыми инопланетными существами, с которыми я свёл знакомство. Сразу четверо лируллийцев. Расположились в своём натуральном виде за специальным, только для них предназначенным, столиком открытого кафе. Вросли корнями в почву, туловища-стволы облачены в уже знакомые мне разноцветные комбинезоны с многочисленными карманами, в верхних щупальцах-ветвях зажаты стаканы.
Я аж причмокнул непроизвольно, припомнив вкус лируллийского твинна.   Отличный напиток, следует признать, сейчас бы не отказался. Между прочим, правильная во всех отношениях мысль. С утра мы не завтракали, а от времени подъёма уже два часа прошло. К тому же оба солнышка Торгуна – Бабушка и Внучка – припекают сразу с двух сторон.
– Давай зайдём в кафе, – кивнула на заведение Эйша. – Есть хочется. И пить. А уж потом займёмся делами.
– Поддерживаю безоговорочно, – сказал я. – Хотя мне неловко пользоваться твоими деньгами.
– Вот ещё глупости! – фыркнула Эйша. – Платит всегда тот, кто может это сделать. Но, если твоя дурацкая мужская гордость страдает, то можешь себе вообразить, что ты заработал на завтрак и всё остальное тем, что сохранил мою свободу, а, возможно, и жизнь. Делай это и впредь и, обещаю, без куска хлеба не останешься.
И она королевской походкой прошествовала в кафе.
Всем нам ничего не оставалось делать, как последовать за ней.
Как я и понял с самого начала, это оказался тот тип заведения общественного питания, в котором любой разумный, очутившийся на Большом Торгуне, мог рассчитывать на вежливое обслуживание и нормальную еду по своему вкусу. Позже я узнал, что есть и другие, рассчитанные только на каравос Раво или, допустим, ирюммов или вельхе. Совершенно естественно, учитывая тот факт, что любому, самому космополитичному, либеральному и терпимому к иным формам разумной жизни существу требуется компания своих – таких же, как оно само. Хотя бы время от времени.
В кафе (на самом деле называлось оно иначе, но для удобства я с самого начала стал использовать для себя привычное земное название) хватало свободных мест, и мы без труда нашли удобный столик подальше от входа. К нам немедленно подкатил (в прямом смысле, он был на колёсиках) робот-официант, принял заказ и отправился его выполнять. Я машинально полез за сигаретой и в раздумье остановился.
На Торгуне было очень мало тех, кто курил табак, и привлекать к себе лишнее внимание, наверное, не стоило. Хотя, какого чёрта? Здесь вокруг столько разнообразнейшего народа со всей галактики со своими экзотическими привычками, что кому, спрашивается, будет интересен гуманоид, пускающий дым изо рта? Разве что тем, кто специально этого конкретного гуманоида ищет. Но тут уж ничего не поделаешь. Или надо было и дальше сидеть в лесном каземате. А, бог с ним.
Я закурил, воспользовавшись огнём из манипулятора Карбы, и огляделся, ощущая себя кем-то вроде Джеймса Бонда на задании, чему, думаю, способствовал ручной плазмотрон, засунутый сзади под ремень джинсов и прикрытый лёгкой курткой.
Чужой мир, который с каждым днём всё больше становится своим. Всё-таки удивительное существо человек – мгновенно приспосабливается к любой обстановке. Интересно, это только мы такие или это свойство присуще всем разумным? Судя по тому, как свободно и непринуждённо ведёт себя за столиком компания лируллийцев, – второе.
Проблему выбора пищи насущной я решил легко, поскольку не первый день находился на Торгуне – заказал то же, чем питался в общей столовой резиденции клана Ружебо, добавив к этому большой стакан лируллийского твинна. Лируллийцы за соседним столиком даже на пару секунд притихли, уловив знакомое слово, когда я огласил заказ роботу-официанту. Глаз, в нашем понимании этого слова, у разумных деревьев не было, но мне показалось, что все они внимательно на меня смотрят. И чего, спрашивается? Здесь что, никто не пьёт твинн?
Я помахал им рукой, и лируллицы тут же вежливо вернулись к беседе и содержимому своих стаканов.
– Знакомые? – в шутливом удивлении приподняла брови Эйша.
– Ага. У меня тут знакомых – половина Торгуна, – ответил я ей в тон. – А вторая половина просто ещё не знает, что я прилетел. Нет, они обратили внимание на то, что я заказал их напиток. Вот я и показал, что польщен их вниманием.
– Ну понятно, – кивнула Эйша. – Ты же не сварог, это сразу видно, а лируллийский твинн, кроме самих лируллийцев, пьют только свароги. Да и то редко. Вот они и удивились.
– А почему каравос Раво твинн не пьют? Он вам вреден?
– Насколько я знаю, нет. Просто не любим. Или привычки нет. Между прочим, откуда тебе известен этот напиток?
Какое-то время я колебался.
Уж больно велик был соблазн выложить Эйше всё. И про лируллийца Марка, и про моё внештатное сотрудничество с ГП. А что? При нынешней пиковой ситуации нам нужна защита и помощь. И кто же нам поможет, кроме той же ГП – Галактической полиции? То, о чём мы с Эйшей говорили вчера, – постараться найти уцелевших из клана Ружебо и сочувствующих ему же – казалось мне теперь, при ярком свете дня, безнадёжной авантюрой.
Значит, что?
Подойти сейчас к лируллийцам, показать микнс, представиться, рассказать о Марке… И гори оно всё огнём. Пусть выручают. Я – не каравос Раво. А Эйша типа со мной. Ага. Именно, что «типа». Судя по тому, что я успел узнать об этой девчонке, такого предательства она мне не простит. Потому что в её глазах это будет самым настоящим предательством. Каравос Раво и ГП – вещи несовместимые. Ну, это как свой, казалось бы, браток-бандит вдруг побежал жаловаться и просить помощи в ментовку. Как бы к этому отнеслись те, с кем он ещё вчера делил все трудности и опасности общего дела? Вот-вот. Сравнение хромает, понятно. Я не «свой браток», но Эйша и её отношение мне небезразличны. Совсем небезразличны. Я бы даже сказал, небезразличны категорически. Если она решит, что землянин Дементий Воробьёв, подаривший ей вкус первого поцелуя, вдруг оказался предателем… Нет, лучше уж заряд плазмотрона в голову. И здесь нет ни грана пафоса. Это называется любовь. Зар-раза. Другое дело, если я сумею вначале ей и нам всем кардинально помочь, а уж потом признаюсь, что договорился сотрудничать с Марком… Тогда – да, есть шанс. На что? Ну как же. На дальнейшую счастливую жизнь. Именно так. Потому что вы как хотите, а другой девушки мне не надо. И я всё сделаю, чтобы она думала обо мне так же. Не больше и не меньше. Значит, всё-таки надо усидеть на двух стульях. И рыбку съесть, и об ёлку не уколоться. И богатство обрести, и невинность соблюсти. Что в свою очередь означает возвращение всё к тому же варианту под названием «безнадёжная авантюра».
Сигарета обожгла пальцы, и одновременно я услышал вопрос Эйши:
– Эй, ты уснул?
– Задумался, извини. О чём ты спрашивала? Откуда мне известно о лируллийском твинне?
– Ну да.
Я едва успел рассказать короткую «официальную» версию моей встречи с Марком и то, что произошло потом, как робот-официант принёс еду и питьё. Нам с Эйшей на стол, Щелкунчику в отдельных мисках – на пол.
– Вельхе испокон века так едят, – пояснила Эйша, заметив мой взгляд. – Им удобно.
– Нет проблем, – пожал я плечами. – Было бы, что есть, а как и где – дело десятое.
Поесть мы успели. И я даже почти допил свой твинн, когда наш мирный завтрак был прерван самым грубым образом. Хорошо ещё, что с самого начала я интуитивно сел лицом ко входу.
Они вошли в кафе, как обычные посетители, оглядываясь, словно выбирая столик, за которым им хотелось бы присесть.
Четверо каравос Раво.
Все молодые подтянутые мужчины. Штаны, куртки, крепкая обувь. Ничего особенного. Но я поймал внимательный пристальный взгляд одного из них на себе (он тут же отвёл глаза) и ещё парочку таких же – на Эйше, Карбе и Щелкунчике. После чего все четверо двинулись в нашем направлении, нарочито громко разговаривая между собой о каких-то пустяках. Трое разговаривали. А один, характерным движением наклонив голову, бормотал что-то в свой воротник. Докладывает, что клиенты обнаружены? Может быть, и нет. Может быть, всего лишь сообщает жене, как сильно он её любит. Но рисковать и проверять, так ли это, совсем не хочется.
Пять секунд на принятие решения, Дёма. Не больше.
Мне хватило трёх. Ну, трёх с половиной.
Вернее, их хватило моему вдохновению. Потому как на осмысленное принятие решения времени не было.
– Эй, вы! – заорал я, вскакивая, опрокидывая стул и тыча пальцем в сторону мирно беседующих лируллийцев. – Деревяшки безмозглые! Какого хера пялитесь?! Я вам, что – витрина магазина? Понаехали тут, понимаешь, чурки с корнями! Нормальному человеку уже у себя дома спокойно пожрать нельзя, чтобы на вас не наткнуться!
Столик лируллийцев был от нашего метрах в пяти, и стоит ли говорить, что компания лируллийцев немедленно обратила на меня самое пристальное внимание?
– Вы к кому обращаетесь, юноша? – слова не несли в себе какой-то особенной эмоциональной окраски, но я примерно догадывался, какие чувства проснулись в душе самого высокого и крепкого на вид лируллийца, который и выплюнул их первым. Ну а как же? Наглое оскорбление и наезд – это всегда наглое оскорбление и наезд. Для любого разумного существа. Мой не слишком богатый, но интенсивный опыт общения с которыми вполне позволял сделать этот немудрёный вывод.
– К тебе, бревно толстокожее, к кому же ещё! И ко всему вашему рассаднику! Братаны, – обратился я к опешившей четвёрке каравос Раво, – что делается? Лирулла вконец обнаглела. Ведут себя так, как будто они здесь хозяева. Ну, сейчас мы им покажем, кто здесь хозяин!
С этими словами я одним глотком допил твинн и запустил опустевшим стаканом в лируллийцев.
И попал!
Точно в верхнюю часть туловища самого высокого и крепкого – того, кто подал реплику и которого я про себя окрестил Портосом.
Не думаю, что больно, но наверняка обидно.
Как бы там ни было, через полсекунды все четверо выпростали корни-лапы-ноги из земли и кинулись к нам. Но на их дороге очень удачно оказалась другая четвёрка – каравос Раво. Лируллийцам бы применить обходной маневр, но они выпили не по одному стакану твинна, были взбешены и не разбирали дороги.
Произошло столкновение и смешение рядов.
Кто-то из четвёрки каравос Раво от удара пролетел через весь зал – вот что значит малая сила тяжести! – и опрокинул собой столик вместе со стульями.
И вот уже мы видим, как лируллиец, размахивая верхними ветвями-щупальцами и нижними корнями-лапами, летит в противоположную сторону.
Драка разгорелась, словно костёр на ветру.
Видать, представители древней мудрой Лируллы и бывшие космические пираты и впрямь испытывали друг к другу застарелую неприязнь. О чём я частично знал, а частично догадывался.
Крики и грохот переворачиваемых столов разнеслись по округе. Прохожие останавливались, с явным интересом прислушиваясь и через высокое ограждение стараясь разглядеть происходящее.
– Ходу, – я ухватил Эйшу за руку и, огибая кучу-малу, ринулся к выходу. – Карба, Щелкунчик, за нами!
Нас попытался остановить тот из каравос Раво, кто первым отлетел в угол. Он как раз успел подняться и, видимо, раздумывал, что ему делать дальше. То ли к своим на выручку бежать, то ли нас хватать. А тут и мы навстречу. Всё само собой и решилось.
– Стоять! – мужчина преградил нам дорогу, в его руке блеснул нож. Хороший такой ножик, лезвие в длину сантиметров двадцать. Явно не для того сделан, чтобы карандаши им чинить. Ох, не для того. Однако это что-то новое. Ножами мне здесь пока никто не угрожал.
Чуть притормозив, левой рукой я отодвинул Эйшу за спину, правой вытащил «РП» и выстрелил, не целясь.
Нож в брызгах крови улетел в сторону, герой-смельчак с воплем прижал руку к груди, сгибаясь пополам. На ходу я ещё врезал ему рукоятью по голове, отбросил, сам чуть не потерял равновесие (чёртова сила тяжести!) и тут же врезался в робота-официанта, некстати выкатившегося из кухни с подносом, уставленным стаканами с твинном…
Оставив за спиной шум драки и звон бьющейся посуды, мы, наконец, вырвались на оперативный простор.

Глава 9

Налево, за угол. Теперь прямо. Ещё раз за угол… О, какой удобный проходняк. Узкий, сквозной, сразу и не заметишь. Ныряем в него. Подальше, подальше отсюда. Хорошо бы спрятаться, а ещё лучше и вовсе убраться из этого средоточия товаров, услуг и посетителей всех мастей. Желательно по воздуху. На своих двоих мы далеко не убежим. Даже при столь малой силе тяжести. Если нас так быстро обнаружили, значит, этот, ближайший к резиденции клана Ружебо торговый центр нашпигован патрулями, как булка изюмом. И рано или поздно мы опять с ними столкнёмся, если будем здесь шляться в открытую. Центр кажется городом, если по нему бродить праздно. А если тебя преследует злобный враг, то задницу негде спрятать.
– Что это было? – не мудрствуя лукаво, спросила Эйша, послушно держась за мою руку.
– А ты не догадываешься? Мы в розыске. И, боюсь, это не тот случай, когда любвеобильные родители ищут загулявшее где-то чадо.
– Ты думаешь, эти четверо…
– Уверен. И наверняка здесь полно других. Скажи, купить рубби – это очень долго?
– Ну, какое-то время занимает. Наверное. Хотя я никогда сама не покупала, но догадываюсь, что рубби – не штаны, платье или косметика.
– Умница!
– Что?
– Как же я сразу не догадался. Этим следовало сразу заняться, а не переться в кафе.
– Да чем?!
– Переодеванием. А также стрижкой и перекраской. Элементарная вещь: когда тебя ищут – измени внешность. Неизменно срабатывает. Если верить книгам и фильмам. И Карбу желательно тоже перекрасить. Это возможно? Щелкунчика можно оставить, как есть. Эти ребята всё равно на вид все одинаковые.
Вельхе издал серию протестующих щелчков и скрежетов.
– Он говорит, что ты сильно ошибаешься, – перевела Эйша. – Все вельхе разные, и отличить их очень просто. Если знать, как.
– Хорошо, – согласился я. – Тогда пусть сам придумает, как изменить свою внешность.
– Мы сделаем ему татушку на спинку, – обрадовалась Эйша. – Цветок и пламя! Я давно хотела, но он сопротивлялся. Теперь не отвертится!
Щелкунчик промолчал. Видимо, пытался представить свой новый имидж.
С теми деньгами, что лежали на личном подарочном счету Эйши, возможным оказалось многое. В этом смысле Большой Торгун ничем не отличался от большинства стран Земли – деньги здесь уважали. Правда, бывал я пока только в Турции, но и этого хватило, чтобы понять: фраза «Любой каприз за ваши деньги» имеет под собой все основания. Вы спросите, зачем для этого ехать в Турцию? Всё просто. Не знаю, как в той же Москве и Питере, а в моём родном городе отнюдь не любой каприз выполним за деньги. Возжелай я, к примеру, купить ту же новую иномарку понравившейся мне модели, пришлось бы столкнуться с кучей проблем. Что вы хотите – провинция. Деньги здесь любят, как и в столицах, но вот приложить адекватные усилия, чтобы их заработать, не всегда хотят и умеют.
Здесь, однако, никаких трудностей не возникло. К тому же, как только Эйша осознала, что требуется, то немедленно взяла инициативу в свои руки, и мне оставалось только следовать за ней и подчиняться.
Как я понял, это оказалось нечто вроде элитного салона для богатых, где Эйша уже бывала. Добрались мы до него пешком буквально за десять минут, и это были не самые спокойные десять минут в моей жизни. Но – повезло. Нежелательных встреч мы избежали, а дальше было проще. Самым главным достоинством салона оказалось то, что он и впрямь был элитным, а, значит, охраняемым. Просто так, с улицы, любому-всякому попасть сюда было сложно. А нас, после короткой идентификации, пропустили без вопросов. То есть понятно, что пропустили Эйшу, а я, Щелкунчик и Карба выступали в качестве эскорта.
С достоинством мы прошествовали через вестибюль с половинной от нормальной силой тяжести (подобные вестибюли имелись во всех зданиях на Торгуне, дабы не подвергать организм слишком резким гравитационным скачкам) и вступили в торгово-обслуживающую часть.
Всё устроилось как нельзя лучше. К нам немедленно подлетела любезнейшая молодая женщина-менеджер, Эйша отвела её в сторонку, и они тихонько защебетали. Я расположился в кресле для посетителей, закинул ногу за ногу и напустил на себя скучающий вид. Карба и Щелкунчик пристроились рядом. Менеджер изредка бросала на нас оценивающие взгляды, помечала что-то в крохотном блокноте (при всех технических достижениях бумагой здесь тоже пользовались), и до меня долетали обрывки фраз: «…видела в новостях…», «… сочувствую…», «…в лучшем виде…», «… да, это можно…», «… понимаю…». Наконец, прозвучало громкое и долгожданное «Не беспокойтесь, дорогая, мы всё сделаем», и Эйша приглашающе махнула мне рукой.
Дальнейшие два часа прошли для меня словно во сне.
Как я поступал раньше, когда, к примеру, хотел подстричься или купить себе новые джинсы (майку, куртку, ботинки)? Шёл в парикмахерскую или соответствующий магазин. Парикмахерше сказал, что именно хочу (благо, она давно меня стрижёт и так знает), в магазине выбрал, примерил, оплатил. И всё. Но тут был совершенно иной уровень обслуживания. Специалистам велели изменить мою внешность, насколько это возможно, не прибегая к пластической операции, и они взялись за дело с неподдельным энтузиазмом. Видать, давненько к ним не поступало такого интересного творческого и дорогого заказа.
Начали с одежды.
Мои верные джинсы сменили широкие и короткие, по щиколотку, болотно-зелёные с желтоватыми разводами штаны из лёгкой прочной ткани, оснащённые множеством карманов. Жёлтую майку с изображением Че Гевары (ну, нравится мне этот чувак, что делать!) сменило нечто вроде красной футболки с отложным воротником в стиле пятидесятых годов прошлого века. Завершили дело длинная, до середины бедра, фиолетовая куртка, странные тупоносые, но очень удобные сандалии на рифлёной мягкой подошве, смешная пухлая кепка и солнцезащитные очки, поверхность которых снаружи переливалась всеми цветами радуги и полностью скрывала прячущиеся за ней глаза, но изнутри была прозрачна, как слеза младенца.
На мой взгляд, уже и этого было вполне достаточно. Но имиджмейкеры так не считали. Под их ловкими, умелыми и даже нежными руками я стремительно терял прежний облик и приобретал новый. Хорошо ещё, что занимались мной две представительницы неизменно прекрасного пола. Будь на их месте мужчины, я вряд ли сумел бы расслабиться и получать удовольствие от столь непривычного процесса.
Как бы то ни было, когда всё закончилось и мне разрешили подняться с кресла и посмотреть на себя в полноразмерное, от потолка до пола, зеркало, там, в идеально гладкой поверхности, отразился незнакомый мне молодой человек. Ну, почти незнакомый. Рост мой. Однако плечи из-за кроя куртки кажутся шире. Волосы не прямые тёмно-русые, а чёрные, слегка вьющиеся, зачёсанные назад. Никогда раньше не носил такой причёски, но вынужден был признать, что в этом что-то есть. Лоб открывает. Он у меня, оказывается, довольно высокий. Чёрные брови и тёмно-карие глаза. И контактными линзами раньше не пользовался, незачем, зрение у меня отличное, но теперь, значит, придётся. В целях конспирации. Всё правильно. Большинство мужчин да и женщин каравос Раво как раз черноволосы и кареглазы. Так что теперь, с учётом ещё и новой одежды, я ничем не отличался от обычного молодого жителя Торгуна – потомка космических пиратов. Главное, поменьше открывать рот в общественных местах, чтобы не вылазил земной акцент, и дело в шляпе.
К моему удивлению, процесс преображения Эйши занял не намного больше времени, чем мой. Я только успел оценить новую раскраску Карбы (был он кремовый с ярко-синими сочленениями, а стал весь ровного неброского стального цвета) и красочную татушку на спине Щелкунчика (цветок и пламя, как и было задумано), когда появилась Эйша.
Не знаю, как её родственники, друзья-знакомые или враги, но я бы точно не узнал при встрече на улице в этой девушке наследницу клана Ружебо. Вроде бы с ней сделали то же самое, что и со мной – сменили одежду, причёску, цвет глаз и волос (она тоже превратилась в брюнетку, только с тёмно-синими, а не рыже-карими глазами), но разница между тем, что было, и тем, что стало, в её случае оказалась глубже. То ли из-за искусства имиджмейкеров, то ли из-за того, что женщины вообще меняются с большей лёгкостью, чем мужчины. Это заложено в их природе.
– Ну что? – Эйша ухватила меня под руку, и мы вместе посмотрелись в зеркало. – По-моему, шикарно получилось, а? Как тебе?
– Новым обликом удовлетворён, – по-мужски скупо похвалил я, и мы отправились выбирать транспортное средство.
Нет, всё-таки подобные салоны-магазины, где можно приобрести всё или почти всё, что ты хочешь (были бы деньги!), – несомненное удобство. Особенно в ситуации, подобной нашей.
Но что меня изумило больше всего, так это с какой скоростью и лёгкостью я совершил переход из мира малообеспеченного паренька, всю жизнь прожившего в провинциальном городе не самой богатой страны, расположенной на отсталой планете, о существовании которой не подозревает большинство жителей цивилизованной Галактики, в мир крупнейшего космического рынка всё той же цивилизованной галактики. Со всеми его возможностями и соблазнами. Как будто с младых ногтей я только и делал, что шлялся по элитным галактическим салонам и как должное принимал угодливость менеджеров, готовых выполнить любой мой каприз. Ни капли стеснения, ёжик в тумане! Правда, деньги не мои, но всё-таки. Или у меня это тоже оказалось свойством натуры, таким же, как способность к изменениям у женщин? Бывают ведь прирождённые аристократы. Вроде бы человек в обычной русской семье воспитан, а ставит и подаёт себя так, как будто его родословной тысяча лет, и там все – сплошные дворяне и прочие князья. Хотя нет, сравнение с аристократизмом хромает. Просто есть некая внутренняя свобода, которую трудно чем-либо ограничить, потому что наш внутренний духовный космос границ не имеет. Получается, я внутренне свободен и независим? Никогда раньше об этом не задумывался, а вот пришлось, и, похоже, так и есть. Что ж, учтём на будущее и не станем препятствовать развитию и проявлению данного качества. Уж больно оно мне нравится.
Торговый зал, где можно выбрать себе рубби, располагался на крыше, под прозрачным куполом. Но прежде, чем попасть туда, мы приобрели стандартный транслятор для Щелкунчика, чтобы он, наконец, мог нормально с нами общаться. Что вельхе немедленно и сделал, заявив, что давно хочет в туалет, но в этом салоне он впервые, а потому не знает, где данное заведение находится. И желательно бы посетить специальный туалет для вельхе, а не гуманоидный или лируллийский. Хотя на крайний случай и лируллийский сойдёт – он, Щелкунчик, не гордый и…
– Мы уже всё поняли, – прервала неожиданно ставшего словоохотливым вельхе Эйша. – Идём. Нам всем, кстати, не помешает. Неизвестно, что ждёт дальше и как скоро представится подобная возможность.
…Как мне показалось, рубби мы выбрали хороший. Вместительный, скоростной, способный пересечь всю Систему, диаметр которой составляет около пятидесяти тысяч километров, туда и назад на одной заправке. Класса «Межпланетник» – о таком или почти таком, помнится, не так давно упоминала Эйша. Я ни черта не понимал в устройстве двигателя этого транспортного средства и знал только то, что он, кроме гравигенераторов, использует старый добрый принцип реактивного движения плюс опять же некие естественные гравитационно-силовые линии, кои пронизывают всё окружающее нас пространство и сильно помогают экономить топливо, когда твоё направление движения совпадает с ними.
Кроме всего прочего, в комплект входили пять спасательных гравипоясов (по числу посадочных мест), мощная система навигации и бортовой компьютер, которым можно было пользоваться как обычным персональным.
Это может показаться странным, но ни у каравос Раво, ни у других представителей развитых галактических цивилизаций не оказалось средств связи, подобных нашим мобильным телефонам.
Помнится, когда я это выяснил, то сильно удивился. Казалось бы, чего проще? Не додумались сами, бывает, так что мешает украсть принцип у нас и внедрить у себя? Но – нет. Сама идея переносных устройств подобного рода оказалась каравос Раво и прочим галактическим цивилизациям не то чтобы совсем чужда, а… как бы это сказать… малоинтересна. Нет, средства связи как таковые, включая компьютерные сети, были развиты отлично. Но вот таскать с собой мобильник или какой-нибудь там КПК желающих находилось немного. Даже плееры с наушниками не приживались.
Когда я в один из дней нашего путешествия с Земли на Торгун выбрал удобный момент и спросил у гваро Эльгожо, отчего так происходит, если на Земле он с милой душой пользуется мобилой, тот хмыкнул и был вынужден признать, что внятного ответа на данный вопрос у него нет.
– Сам об этом когда-то думал, – сказал он мне. – И даже советовался со специалистами. Не идёт этот товар и услуга у нас. И у остальных – лируллийцев, там, ирюммов или сурогов тоже не идёт. А вот почему… Тут много причин. И основная, думаю, – это то, что все мы раньше научились путешествовать по галактике и изобрели телепортацию, чем додумались до мобильных телефонов. А вы заперты на своей планете и вообще перестали стремиться к звёздам. Вот и появился у вас мобильник, карманный компьютер и прочие гаджеты. Как иллюзия вездесущности. И всеведения. Вопрос разницы приоритетов, короче. И менталитетов. Не знаю, в общем. Между прочим, не только с вашим мобильником такая история. Есть и другие примеры. Техническое устройство, которое идеально подходит одной цивилизации, другой оказывается совершенно не нужным. Хотя на первый взгляд кажется полезным для всех. Загадка.
– То есть это вопрос не маркетинга, а чуть ли не философии? Мировоззренческий вопрос? – решил уточнить я.
– Отстань, а? – попросил Эльгожо. – Прицепился, как репей на задницу. Уж я точно не философ. Хотя у нас, на Торгуне, некоторые маркетологи те ещё философы, а среди философов такие маркетологи попадаются, что пробу ставить негде.
И он впал в глубокую задумчивость…
…Мы уже готовы были сесть в свежеприобретённый рубби и покинуть гостеприимный салон (для этого прозрачный купол очень удобно раздвигался), когда мне в голову пришло соображение, требующее проверки. Лучше немедленной.
Собственно в том, что я об этом подумал, не было ничего странного. Нас упорно преследовали, и хотелось знать как можно точнее, почему. Неужто и впрямь дело только в Эйше как прямой наследнице всех богатств и влияния клана Ружебо, или за этим стоит что-то ещё? Тут же вспомнился и подслушанный мной разговор между прадедом Эйши Бельядо, её отцом Альядо и дядей Эльгожо. Что там Эльгожо говорил насчёт моей способности якобы «усиливать» действие записанных сновидений? Что-то говорил. И тут как раз вооружённый и кровавый передел рынка этих самых сновидений. Один к одному.
– Эйша, подожди, – тронул я девушку за локоть, когда она уже собралась усаживаться в рубби на водительское место, – а в этом салоне можно приобрести наши, человеческие, сновидения? Из тех, что мы с твоим дядей привезли с Земли. Или для этого только какой-то специальный чёрный рынок существует?
– А тебе зачем? – удивилась она. – Нашёл время сны смотреть.
– Я не собираюсь их смотреть. Просто хочу кое-что проверить.
– Здесь есть всё, – ответила Эйша. – Только надо знать, к кому обращаться. Тебе не продадут. И даже на вопросы не ответят. Официально торговля человеческими сновидениями типа запрещена. Вдруг ты из Галактической полиции?
При этих словах Эйши меня слегка тряхнуло, но она ничего не заметила и продолжила:
– Оно, конечно, и наплевать, руки у них коротки, но лишние хлопоты никому не интересны.
– Значит, тебе продадут?
– Почему нет? Я уже здесь… – она осеклась. – В общем, меня здесь знают.
– Отлично, – сказал я. – Тогда давай задержимся ещё чуть-чуть. Это важно, поверь.
Мы спустились на этаж ниже и через пару минут оказались в нужном месте. Как я понял, это было нечто вроде крупного магазина по продаже всевозможной пищи для ума и сердца. Всё то же, что и у нас: книги, стереофильмы, музыка, компьютерные игры на любой изысканный и не очень вкус. Всё очень качественное и, соответственно, дорогое.
Как только мы вошли, тут же, как из-под земли, возник менеджер – на этот раз молодой блондин с бойкими зеленоватыми глазами и с широчайшей улыбкой на лице – и направился к нам.
– Сварог, – шепнула мне Эйша. – Что-то я его не помню. Новенький, наверное.
– Что угодно госпоже и господину? – любезно осведомился сварог. – Вы впервые у нас?
– Я постоянный клиент, – небрежно бросила Эйша. – А вот вас вижу впервые.
– Э… я недавно здесь работаю, – смутился юный менеджер.
– Заметно. Послушайте, у нас мало времени, поэтому перейду сразу к делу. Что у вас есть из человеческих сновидений? Интересуют новинки. В основном те, что несколько дней назад были привезены с Земли. Мне известно, что часть из них уже поступила в продажу. Хочу знать, что именно. Ну и цену, понятно.
Тут паренёк растерялся окончательно, и дело кончилось тем, что мы попали к старшему менеджеру – красивой женщине лет сорока по земным меркам, которая Эйшу сразу же узнала и ответила на все интересующие нас вопросы.
Выяснилось следующее. Из всех привезённых нами с Земли сновидений данный магазин торговал всего-то сотней с лишним. Из них было двадцать пять тех, которые я смотрел и составлял к ним аннотации. И пять штук моих личных. Порядок же цен был следующий. Одно новое сновидение – от сорока до пятидесяти крёзов (примерно 200–250 евро). Чужое сновидение, которое я видел, – в три раза дороже, примерно сто пятьдесят крёзов. И мои личные сны шли по абсолютно сумасшедшей цене в пятьсот крёзов. Это при том, что за рубби мы только что заплатили ровно пятнадцать тысяч крёзов.
Ёжик в тумане! Каких-то тридцать сновидений по цене летающей машины класса «Межпланетник». Охренеть можно.
– А почему такая разница в ценах? – осведомился я.
– Думаю, вашей спутнице известен ответ на этот вопрос, – улыбнулась старший менеджер. – Это ведь её дядя привез новый товар на Торгун, не так ли? Кстати, дорогая, – она доверительно наклонилась к Эйше, – примите мои соболезнования по поводу того, что сейчас творится с вашей семьёй и вообще. Надеюсь, вам не угрожает опасность?
– Если и угрожает, то не беспокойтесь, я как-нибудь с нею справлюсь, – с истинно королевским величием бросила Эйша. – Что же касается ответа на вопрос, то всё-таки хотелось бы услышать его из ваших уст. Считайте, что вы обычный продавец, а мы такие же обычные покупатели. Которые хотят знать свойства приобретаемого ими товара.
– Что ж, это ваше право, – любезная улыбка так и не сошла с лица пожившей красавицы. – Дело в том, что те сны, которые просмотрел землянин, прилетевший с вашим дядей на Торгун (тут она бросила на меня едва заметный быстрый взгляд), оказывают на зрителей совершенно иное действие, нежели сны обычные. Это как… провести ночь просто с партнёром или с любимым человеком, если мне будет позволено такое сравнение. Ну, а сны самого землянина по своему воздействию нечто вообще запредельное. Отсюда и соответствующая цена. Я удовлетворила ваше любопытство?
– Вполне, – кивнула Эйша.
– Будете что-нибудь брать?
– Да, пожалуй, – Эйша посмотрела на меня. – Ты выберешь, милый? Полагаюсь на твой вкус.
– Берём самый дорогой или средний? – спросил я.
– Любой, какой пожелаешь.
Нет, показывать ей свои сны я, пожалуй, ещё не готов. Тем более за такие деньги.
– Дайте вот этот, – ткнул я пальцем в список. – Что тут написано в аннотации? «Экзистенциальное путешествие с одним из ведущих в истории Земли писателем по городу, не имеющему названия. Гонки на двухколёсных экипажах, кулачные поединки, купание в ночном море, добрая выпивка с умными мужчинами и красивейшими женщинами, споры о природе творчества. Приобщитесь к миру искусства! Для тонких ценителей». Пожалуй, нам подойдёт. Приобщимся к миру искусства.
– Отличный выбор! – похвалила менеджер.
Я помнил этот сон. В нём сновидец попадал в одну компанию с Хемингуэем, а дальше и впрямь следовало много интересного. Включая споры о природе творчества. Помнится, крепко выпивший папа Хэм высказывал там потрясающую, как мне показалось, мысль о том, что суть творчества – в смирении. Мол, господь испытует нас искусством, а, значит, надо быть скромнее. Там ещё был трогательный момент, когда все решили отправиться в прошлое, в юность, на специальном поезде. Но так и не отправились. Хотя поезд прибыл и долго ждал нас посреди городской площади. Захватывающее послание Морфея.
Мы заплатили сто сорок пять крёзов (у Эйши была здесь скидка), забрали сновидение и покинули магазин.

Глава 10

Салон рубби устроен несколько иначе, чем у нашего обычного автомобиля. Место водителя – впереди. По бокам – гравигенераторы, спрятанные за панелями. Перед водителем всё то же, что у нас в любом транспортном средстве – приборы, кнопки, руль и прочие рычаги-педали. За водителем – кресло на двоих (или троих, если потесниться), следом ещё два (три) места, и, наконец, багажное отделение. Если кресла пассажиров разложить, то вполне можно спать. В целом, за исключением расположения места водителя, похоже на автомобиль. Или на самолёт. С учётом того, что рубби всё-таки не ездит, а летает.
Эйша уселась за руль, я расположился сразу за ней, и на последнем ряду сидений устроились Щелкунчик и Карба.
Стиль вождения Эйши мне понравился с самого начала – едва раскрылся купол над головой, девушка рванула с места так, что меня вжало в спинку кресла. Пять секунд, и вот мы уже зависли в паре сотен метров над землёй.
– Нам заправляться не надо? – осведомился я.
– Надо, – буркнула Эйша, поворачиваясь ко мне вместе с креслом. – Но не прямо сейчас. Ты лучше скажи, что всё это значит?
– Я?!
– А кто?
– Не знаю. Может быть, твой дядя? Я человеческими снами не торгую. Я их вижу. Свои. И просматриваю чужие. По условиям контракта.
– Вот-вот. И после твоих просмотров цена сна взлетает, как минимум, в три раза. Это как вообще? Что ты с ними делаешь? Уже не говорю о твоих собственных. Я чуть к полу не приросла, когда услышала. Пятьсот крёзов! Бипвс обуэта!
«Охереть можно», – перевёл я про себя, а вслух сказал:
– Экие вы, девушка, интересные слова знаете. Научите?
В ответ Эйша только фыркнула. Было заметно, что она и впрямь ошарашена. Впрочем, как и я.
– Слушай, и правда понятия не имею, что происходит, – я ласково дотронулся до её руки. – Я просто смотрел сны. И всё. Ну, ещё составлял к ним аннотации. Твой же клан занят этим делом, ты лучше должна быть осведомлена.
– Я ни хрена не осведомлена, – отрезала она, но руку не отдёрнула. – Если ты, как говоришь, не имеешь понятия, то почему устроил эту проверку с ценами на сны?
Пришлось рассказать о якобы случайно подслушанном разговоре между её прадедом, отцом и дядей, утаив при этом часть правды. Ну, не показывать же мне ей микнс, в самом деле! Признался, что стоял наверху, у своих дверей, а родственники были внизу на галерее и разговаривали довольно громко. Вот я и уловил фразу-другую.
– Потом сразу начался штурм, – закончил я. – И мне стало не до этого. А сейчас вот вспомнил и решил проверить. Ну и сама видишь результат. Теперь ясно, что охотятся не только за тобой, но и за мной. И ещё неизвестно, кто им нужен больше. Давай, полетим куда-нибудь, а то висящий неподвижно рубби наверняка привлекает внимание.
– Ничего он не привлекает, – возразила Эйша. – Висит и висит. Мало ли чем люди внутри занимаются. Обычное дело.
– Ну, как знаешь, – не стал я спорить, достал сигарету, открыл окно и закурил. – Слушай, может, мне им сдаться? На наших условиях. Пусть освободят твоих родственников, а я готов на них работать. Заодно и сигареты верну, а то у меня всего десяток штук осталось. Если, конечно, они уцелели при штурме.
Эйша окинула меня задумчивым взглядом теперь уже тёмно-синих глаз и отрицательно покачала головой (как ни странно, этот жест оказался практически универсальным – и каравос Раво, и лируллийцы, находясь в гуманоидном облике, пользовались им в том же значении, что и мы, европейцы. Если не считать болгар, разумеется).
– Нет, – сказала она. – Этого делать нельзя ни в коем случае.
– Почему? Честный обмен.
– В том-то и дело, что честного обмена уже не получится. Если они решились напасть на клан Ружебо, то пойдут до конца.
– Что ты хочешь этим сказать? И кто же эти таинственные «они»?
– Какая разница? Конкуренты по-любому. Объединились в стаю… И стая эта теперь добычу не выпустит. То есть если даже на словах они согласятся на обмен, то на деле никакого обмена не будет. Они знают, что отпускать моего папу, прадедушку и дядю на свободу нельзя. Слишком большими деньгами и влиянием те обладают. Начнётся война. И неизвестно, кто в этой войне победит.
– По-моему, война уже началась. Если же говорить о деньгах, то что мешает этим конкурентам заставить твоих родственников передать им свои капиталы? А потом просто убить. Ох, извини.
– Не за что. Но ты не понимаешь. Настоящая война пока ещё не началась. Вот если они и впрямь убьют моих родных, тогда – да. Это будет означать, что они перешли запретную черту, и тогда на них поднимутся все кланы. Нет, не решатся они на убийство. Им, как я понимаю, нужна не война, а деньги. Как и всем каравос Раво.
– Ну, не вы одни в обитаемой Вселенной любите деньги, – хмыкнул я.
– Правильно. Но мы больше всех. Что же касается передачи капиталов, то это тоже практически невозможно.
– Почему? Заставят под пытками, например.
– Нет таких пыток, которые заставили бы каравос Раво расстаться со своими деньгами, – засмеялась Эйша. – Шучу. На самом деле ни один банк на это не пойдёт. Клиент должен быть вменяем. А какая вменяемость после пыток? Да и так все уже знают, что верхушка клана Ружебо захвачена. Значит, на неё оказывается давление. Нет, не станут банки связываться. Разве что… – она задумалась.
– Что?
– Выкуп. Есть древняя традиция. Захваченный в плен может выкупить свою свободу, и никто его потом не тронет. За все имеющиеся у него капиталы.
– Остаться нищим, но свободным?
– Да. Но мои на это не пойдут.
– И снова – почему?
– Потому что, пока мы на свободе, клан каравос Раво не сломлен, – заявила Эйша. – И это понимают все. И наши друзья, и наши враги.
– Значит, если тебя поймают…
– Вот именно. Так что ещё неизвестно, кто из нас более ценная добыча.
И она показала мне язык.
Ну вот, наконец, всё и выстроилось. Логично и стройно. Куда ни кинь – всюду клин. Нет, ну что за общество такое! А ещё называют себя цивилизованными людьми. Самый крупный рынок обитаемой Вселенной, блин! Все к нам – торговать и наживаться! А оказывается, оберут до нитки и фамилии не спросят. И правды искать негде. Хотя нет, будем объективны. Правду есть где искать. Но мне этот путь заказан, как было уже решено. Пока во всяком случае. Да и насчёт обобрать до нитки… Как говорится, не зевай, кума, на то и ярмарка. Опять же, как я понял, разборки, подобные этой, касаются только каравос Раво, и ни клиенты, ни другие честные коммерсанты со всей галактики при этом не страдают. Какая разница какому-нибудь сварогу или ирумму у кого покупать человеческие сны? Была бы цена приемлемой. А то, что рынок в данном случае чёрный – так Торгун он и есть Торгун. Здесь не только снами подпольно торгуют. И ничего. Но всё равно дикость. Вот так вот собрались, договорились и устроили наглый вооружённый захват. Передел рынка, ёжик в тумане. Одно слово – пираты. А у нас что, не так? Взять то же рейдерство. Но мы-то не числим себя в передовых цивилизациях галактики. Выходит, никакой разницы? Выходит, так. Может, она и есть, но я пока не улавливаю. С другой стороны, почему должно быть иначе? Испокон века торговля и разбой шли рука об руку…
Мои размышления прервал голос Эйши:
– Привет, Лияса. Ты можешь сейчас говорить? Я тебя не сильно отвлекаю?
Я выбросил окурок в окно и придвинулся ближе.
Эйша уже вместе с креслом развернулась спиной ко мне и теперь, как я понял, разговаривала с кем-то через бортовой компьютер. Судя по всему, при помощи программы, схожей с нашим скайпом, – на экране, словно соткавшемся из воздуха над панелью управления (вот такие здесь экраны), редко моргала круглыми большими глазами совершенно лысая голова с жиденькими светлыми бровями, клювообразным носом и длинным тонкогубым ртом. Вроде бы мужская.
– Здравствуй, внучка, – произнесла голова приятным баритоном. – Ты меня не можешь отвлечь. Никогда и ни от чего.
Тут голова заметила меня на втором плане, ощерилась, показав странные, будто специально дугообразно заточенные зубы, и сказала:
– Вижу, ты не одна. Надеюсь, это друг?
Эйша коротко обернулась на меня, кивнула и уверила голову, что я самый настоящий друг. Никаких сомнений.
– Очень хорошо, – бледные губы раздвинулись теперь уже в нормальной улыбке. – Как тебя зовут, юноша? Я – Лияса. Гойт.
– Меня зовут… э-э…
– Говори, – посоветовала Эйша. – От Лиясы у меня нет тайн и секретов.
– Понял, – кивнул я и вежливо улыбнулся, одновременно пытаясь вспомнить, кто такие гойты. Кажется, они как-то связаны с водой… – Меня зовут Дементий, я человек с Земли.
– Тот самый, который прилетел вместе с Эльгожо и Альядо? – осведомился Лияса.
– Да.
– Ты в беде, девочка моя, – сообщил гойт утвердительно. – Я даже не пытался с тобой связаться, чтобы лишний раз не светиться в эфире. Ждал, когда ты сделаешь это сама.
– Ты догадался, что я на свободе?
– Это было нетрудно. Иначе откуда переполох? Из новостей многое не узнаешь, но для того, кто умеет видеть, слышать и анализировать, секретов в этом мире почти не остаётся.
– Всё-таки ты хвастунишка, – засмеялась Эйша. – Какой был, такой и остался. За это и люблю.
– Только за это? – округлил и без того круглые глаза Лияса.
– Не кокетничай. Скажи лучше, к тебе уже приходили меня искать?
Голова разразилась крякающими звуками, которые я определил, как весёлый смех.
– Ты, девочка моя, наверное, забыла, что я гойт, – сказал Лияса, отсмеявшись. – И моё маленькое имение – это не просто собственность, а всё равно, что кусочек Гойты. Неприкосновенная территория. Я же её не в аренду взял, а купил. Так что попробовали бы они сунуться! При всей дикости и жестокости ваших разборок межпланетный конфликт не нужен никому из каравос Раво. Уж больно при этом страдает торговля.
– Значит, к тебе можно нырнуть отсидеться?
– Можно и нужно. В любое время. Но ты всё-таки права, за моим домом могут следить. А значит, возможна попытка перехвата. Но твой старый и мудрый дедушка-гойт предусмотрел и это, – левый глаз Лиясы медленно закрылся и открылся, изобразив подмигивание.
«Словно у куклы», – подумал я. Хотя следует признать, что отталкивающего впечатления эта кукла не производит. Мало ли лысых и безбровых. Даже на Земле, не говоря уже об обитаемой Вселенной. Правда, заметно, что господин Лияса давно живёт на свете – высокий лоб и щёки прорезали морщины, под глазами густая синева. Но зато сами глаза – большие и круглые, с радужкой, будто выложенной искрящимися разноцветными камушками с одним чёрным в центре, поражали живостью и невольно притягивали взгляд. В эти глаза хотелось смотреть.
– Это совершенно закрытый для снятия информации канал, – продолжил Лияса, – я сам ставил защиту, поэтому мы можем говорить прямо. Мы можем говорить прямо?
– Я с Дементием нахожусь в только что приобретённом рубби, – ответила Эйша. – С нами только Щелкунчик, которого ты прекрасно знаешь, и старый робот Карба. Он в подчинении у Дементия.
– Робота на всякий случай отключите. Мало ли в чьи руки он может попасть.
– Нет проблем, – я перегнулся через спинку и отключил Карбу. – Сделано.
– Отлично. Теперь слушайте. Есть у меня одно убежище, о котором никто, кроме меня, не знает. Даже ты, Эйша, уж извини. Прямо как чуял, что пригодится. Сейчас я с вами вижу именно оттуда. У вас, говорите, есть рубби?
– Да, – кивнула Эйша.
– Какой?
– Неплохой. Класса «Межпланетник». За пятнадцать тысяч крёзов. Мощный и быстрый.
– Молодец, девочка. Деньги – это не всё, но хорошо, когда они оказываются под рукой в нужный момент. Тогда принимай координаты и жми ко мне. Это на Зелёном Торгуне…
Когда после окончания разговора экран пропал, я снова включил робота и спросил:
– Кто это был?
– Гойт Лияса. Я называю его дедушкой, потому что он… В общем, это длинная история. Если совсем коротко, то когда-то, очень-очень давно, он был любовником моей бабушки.
– Хм. Мне, вероятно, нужно изумиться, но, видишь ли, я никак не могу как следует вспомнить, кто такие гойты. Где-то вроде бы попадалась информация на глаза, но…
– Давай заправимся, купим еды, а потом, по дороге на Зелёный Торгун я тебе расскажу. Время будет.
Времени у нас и впрямь оказалось навалом. Расстояние от Большого Торгуна до Зелёного в переводе на земные мерки равнялось семнадцати тысячам километров. С хвостиком. Рубби же наш, новенький и замечательный, способен был в режиме передвижения внутри Системы развивать скорость чуть более трёх с половиной тысяч километров в час. Неслабо. Пять часов, и ты, считай, на другой планете. Ладно, пусть астероиде. И это с учётом того, что всю Систему заполняла атмосфера, удерживаемая гравигенераторами. Да, она была более разрежённой, чем у поверхности астероидов. Но всё-таки ею можно было дышать. Примерно так же, как в земных горах на высоте от трёх до пяти тысяч метров. То есть для того, чтобы на такой скорости передвигаться внутри Системы, рубби должен был обладать не только мощным двигателем, но и корпусом соответствующей прочности. Чтобы преодолевать сопротивление воздуха и всё такое. Он и обладал. Как раз в той степени, что сразу становилось понятно – пятнадцать тысяч крёзов потрачены не зря.
Что ещё было хорошо в рубби – это невозможность проникнуть взглядом в салон. Снаружи стёкла, как и мои новые солнцезащитные очки, были совершенно непрозрачны. Ну и автоматическая система управления, которую при нужде обеспечивал бортовой компьютер. Задал маршрут, врубил, и спи-отдыхай. Вроде бы ничего сверхпотрясающего, на Земле тоже давным-давно применяется, но всё равно приятно. Особенно, когда нужно преодолеть большое и скучное расстояние, как в нашем случае.
Мы заправили полный бак на ближайшей заправке и там же купили еды в дорогу. Для всего этого нам даже не пришлось выходить из рубби, и я в очередной раз подумал, что цивилизации, отделённые друг от друга тысячами световых лет в пространстве и тысячами лет обычных во времени, всё равно большей частью ходят одними дорожками в своём техническом и прочем развитии. Потому что удобство и комфорт клиента – это везде удобство и комфорт клиента. Будь ты хоть на Земле, хоть на Торгуне. В том случае, ясен день, если у клиента есть деньги.

Глава 11

Не знаю, с чем сравнить этот полёт. Хотя, казалось бы, полетал я уже в этой жизни достаточно. И на самолётах, и с Земли на Луну и обратно, и даже внутри галактики. Но короткое путешествие на рубби с Большого Торгуна на Зелёный не было похоже ни на что, испытанное мной ранее. Когда один астероид, по которому ты только что ходил ногами и худо-бедно, но принимал его за планету, начинает удаляться и превращается за кормой в гигантский шар, висящий в сияющем, пронизанном светом двух солнц и наполненном пригодной для дыхания атмосферой пространстве, а второй маячит далеко впереди зеленоватым теннисным мячиком, и ты понимаешь, что понятий верха и низа уже не существует, хотя за бортом посвистывает воздух, с бешеной скоростью обтекающий корпус рубби, а вокруг, в этой, напоенной светом бирюзе, висят различимые простым глазом пусть маленькие, но тоже миры, из которых состоит Система этого удивительного места во Вселенной под названием Торгун…
Нет, для этого нужно быть поэтом. А я не поэт. Уж не знаю, к счастью или к сожалению. Я – Дементий Сергеевич Воробьёв. Двадцать пять лет. Бывший технарь-компьютерщик, каких миллионы, а ныне… Кто я ныне? Человек, решившийся на самую большую и глупую авантюру в своей жизни и теперь вовсю пожинающий её горькие плоды? Внештатный агент Галактической полиции на задании? Наёмный сновидец клана Ружебо – межзвёздных торговцев? Беглец? Влюблённый, готовый ради предмета своих чувств пуститься в опаснейшее предприятие? Да что там готовый – уже пустившийся. Но ведь интересно же! Это вам не на работу ежедневно ходить. По маршруту, где давно изучены каждое дерево и камень на обочине. Интернет безграмотным гражданам российской глубинки устанавливать-настраивать. А по субботам-воскресеньям возиться с малолетними племянником и племянницей, гонять в видеоигры или дуть пиво с друзьями-товарищами, втайне надеясь, что вот сейчас распахнётся дверь забегаловки и войдёт та единственная, ради которой можно бросить всё и перевернуть мир. И тот, что снаружи, и тот, который находится внутри тебя. Оказывается, единственные и неповторимые не посещают местные забегаловки. Для того, чтобы такую встретить, некоторым приходится отправиться через полгалактики и там вмешаться в кровавую полубандитскую разборку и даже уже чуть ли не войну между потомками самых настоящих космических пиратов. И никак не меньше.
Нет, вы как хотите, а это своё рыжеглазое и пшеничноволосое счастье я упускать не намерен. Пусть даже временно глаза у неё приобрели тёмно-синий, а волосы чёрный цвет.
– Так кто такие гойты? – спросил я, когда Эйша переключила рубби на автоматический режим полёта и снова развернулась ко мне. – Ты обещала рассказать. И что это за история с твоей бабушкой и Лиясой?
– Гойты – разумные существа с планеты Гойта. Очень интересные. Они гуманоиды, ты сам видел, похожи на нас, каравос Раво, или на сварогов.
– Или на нас, человеков, – вставил я. – То бишь людей с планеты Земля.
– Или на вас, – легко согласилась она. – Во Вселенной хватает гуманоидов.
– Так что же в них интересного? В смысле в гойтах?
– Они амфибии. Могут дышать и на воздухе, и под водой. Единственные в своём роде.
– Почему единственные?
– Ну, я не большой знаток чужих рас. Наверное, есть и кроме гойтов. Но знаю точно, что гойты – единственные амфибии, которым удалось освоить межзвёздные перелёты и на равных с остальными вступить в Галактическое Сообщество.
– Так они, значит, не могут долго оставаться без воды?
– Смотря что называть «долго». И сутки, и двое – запросто. Но совсем без воды им нельзя, это верно. Лияса рассказывал, что на его родине некоторые гойты вообще живут в подводных поселениях, как и тысячи лет назад, а на берег редко выбираются. Но таких мало. Правда, и те, кто предпочитает атмосферу, строят города рядом с водой. Возле моря или реки.
– Ну, здесь они не одиноки, – заметил я. – Мы на Земле тоже предпочитаем строить города у реки или моря.
– Да, наверное. Но потребности в воде разные, согласись. Мы воду пьём и водой умываемся, а они в ней живут. То есть и в ней тоже.
– Понятно. Так у них есть эти… как их… – я щёлкнул пальцами и сообразил, что не знаю, как будет «жабры» на языке каравос Раво, – ну, органы такие специальные, которые позволяют выделять кислород из воды. Как у рыб.
– Жабры? Да, есть. И жабры, и лёгкие.
– Надо же, – усмехнулся я. – Раса ихтиандров. Никогда бы не подумал, что встречу живого ихтиандра.
– Кто это – ихтиандры?
Пришлось вкратце изложить содержание фантастического романа Александра Беляева «Человек-амфибия».
Эйша слушала с приоткрытым ртом.
– Какая грустная и прекрасная история, – сказала она, когда я замолчал. – А как давно она написана?
Точного года создания «Человека-амфибии» я не помнил, поэтому сказал приблизительно:
– Лет восемьдесят назад. Или девяносто. Что-то вроде этого.
– Значит, раньше. Но всё равно поразительно. С моей бабушкой и Лиясой произошло почти то же самое. Они оба были юны, прекрасны и полюбили друг друга. Но из этой любви, понятно, ничего не вышло.
– Генетическая несовместимость, – кивнул я понимающе.
– Ерунда, – решительно отвергла мою версию Эйша. – При чём здесь это, когда у людей любовь?
– Погоди, разве Лияса человек? Ты же сама сказала, что он амфибия.
– Ну и что? – агрессивно осведомилась Эйша. – Амфибии такие же люди, как и все остальные. Ты ксенофоб, что ли?
Пришлось срочно убеждать, что я имел в виду совсем другое, просто слегка запутался в терминологии и ксенофобией, а также расизмом и национализмом не страдаю ни в какой форме. Даже самой лёгкой. Тут я слегка слукавил, но чего не сделаешь, чтобы понравиться любимой? К тому же лукавил я и впрямь самую малость. Чуть-чуть. А «чуть-чуть» не считается.
Самое забавное, что после того, как Эйша мне поверила (или сделала вид, что поверила) и рассказала историю своей бабушки и Лиясы до конца, выяснилось, что счастью влюблённых помешала-таки натуральная ксенофобия. Потому что, когда об их тайных встречах стало известно, бабушку просто-напросто заперли дома под охраной, а за юным Лиясой началась самая настоящая охота. Дело могло закончиться крупным межпланетным и одновременно внутренним скандалом (представителей иных разумных рас на Торгуне, как правило, не убивали – это чертовски вредило бизнесу), но Лияса оказался на удивление ловок, сообразителен и удачлив. Он не сбежал с Торгуна на первом попавшемся пассажирском корабле, а обратился за помощью и защитой к уже тогда одному из самых мощных кланов каравос Раво – клану Ружебо (бабушка Эйши по материнской линии принадлежала тогда к другому клану – Зейнадо). А в качестве платы предложил такое, от чего клан Ружебо отказаться не смог. А именно смаргр  – устройство для записи и просмотра чужих сновидений. Которое сам же незадолго до этого изобрёл. И даже успел собрать опытный образец.
– Ёжик в тумане! – не выдержал я в этом месте рассказа. – Так вот кто виновник всех наших бед! Шучу, шучу. Просто я думал…э-э…
– Что?
– Ну, думал, что эта штука гораздо раньше придумана. Хотя, если честно, тут моё упущение. Мне, как сновидцу на гонораре, следовало бы с самого начала ознакомиться с историей возникновения данного вида развлечений. Особенно после того, как я узнал, что именно наши, человеческие сны ценятся в Галактике больше всего. Кстати, ты не знаешь, отчего так?
– А отчего гойты умеют дышать под водой, а мы нет? Считай, особенность у вас такая. Или тебе какое-нибудь научное объяснение нужно?
Я подумал и решил, что пока не нужно. Обойдусь. В конце концов, спрошу у того же Лиясы. Если не забуду. Когда мы, тьфу-тьфу не сглазить, к нему благополучно доберёмся.
– Значит, говоришь, это он предложил клану Ружебо первый смаргр. Устройство для записи и просмотра чужих сновидений. Чертовски интересно. И что было дальше?
А дальше, по рассказу Эйши, вышло следующее: клан Ружебо ухватился за изобретение гойта стальной хваткой. В частности, это обуславливалось и тем фактом, что Лияса, то ли по наивности, то ли, наоборот, проявив необычайную для молодого гойта мудрость, согласился на очень смешной (как тогда казалось руководителям клана Ружебо) процент от прибыли.
– Погоди, – я снова перебил Эйшу, осенённый неожиданной мыслью. – Так это что же получается. Твой клан не только львиную долю рынка сновидений контролирует, но ещё и держит в руках всё производство смаргров?
– Насчёт львиной доли, дай Вездесущий, чтобы мы живы остались, не говоря уж о том, чтобы её вернуть, – вздохнула Эйша.
– Извини.
– Ничего. Что же касается производства смаргров, то здесь всё сложнее.
– Ты считаешь, я не способен понять?
– Я считаю, ты задаешь слишком много вопросов, на которые у меня нет чётких ответов. Пойми, Дёма, я ведь делами клана толком не занималась и не интересовалась. Не успела просто. Ты помнишь, сколько мне лет?
– Да, ты права, – я взял её руку в свою и нежно погладил. – Прости меня, пожалуйста. И впрямь слишком много вопросов. Постараюсь исправиться. Всё, не будем отвлекаться. Давай, хочу знать, что там дальше было с нашими Ромео и Джульеттой.
– А это ещё кто?
– Тоже литературные герои. Но эта история даже грустнее, чем про человека-амфибию.
– Расскажешь?
– Лучше, если сама прочитаешь. Там детали важны, тонкости, и вообще она в стихах, а я наизусть её не знаю. Длинная она. К тому же пьеса. Предназначена для постановки в театре.
– Как же я прочту, если не знаю вашего языка?
– Могу тебе перевести… – тут в моё темечко, словно цыплёнок изнутри яйца в скорлупу, снова тюкнулась неожиданная мысль, и я замолчал, стараясь не спугнуть и дать ей проклюнуться окончательно.
– Эй, – позвала Эйша. – Дёма, ты здесь?
– Да, прости, задумался.
– О чём?
– Не поверишь, о бизнесе.
– Надо же, – с явной иронией заметила Эйша, – я считала, это только мужчины каравос Раво всю дорогу о бизнесе думают. Даже если эту дорогу они разделяют с прекрасной девушкой.
– Это, видимо, свойство всех мужчин, – ухмыльнулся я. – Первым делом – самолёты. Ну а девушки потом. Это слова из нашей песни, – добавил я, предупреждая её вопрос. – Потом спою, если хочешь.
– А ты умеешь петь? Конечно, хочу!
– Договорились. А пока скажи, пожалуйста, отчего на Торгуне не торгуют переводными книгами с Земли? Или я просто не в курсе?
– Книгами?
– Ну да, книгами. Литературными произведениями. Вообще, выдуманными историями в широком смысле. Кино, театр… Я понимаю, что технически ваше кино намного круче нашего – полный эффект присутствия. Но наверняка у человечества найдутся истории, которые ваш галактический обыватель захочет прочитать-услышать-увидеть и заплатить за это деньги. Или я ошибаюсь?
– Погоди, погоди, вывалил всё сразу. Дай-ка сообразить.
Эйша задумалась. Я спокойно ждал. Полез было за сигаретой, но остановил сам себя, – сигарет оставалось мало, следовало экономить.
– Можно я выскажусь по данному поводу? – подал с помощью транслятора голос вельхе.
– Конечно, Щелкунчик, говори, – сказала Эйша.
– Мы, вельхе, очень любим выдуманные истории, – сообщил Щелкунчик. – И свои, и чужие. С удовольствием их покупаем. Но историй с Земли на Торгуне нет, мы бы знали. Только сны. А чужие сны мы как раз не любим смотреть. У нас от них сильно голова болит и нервная система расстраивается.
– А ведь и верно, – подтвердила Эйша. – Вельхе действительно очень любят и литературу, и кино. Большие специалисты в данном вопросе. У них и своя письменность имеется.
– Но наши истории другим малоинтересны, – вставил Щелкунчик.
– И это тоже верно, – сказала Эйша. – Я, например, в ваших историях ничего не понимаю. Как это там… «Вельхе-неудачник и Королева-матка». Два раза пробовала читать, в переводе, конечно, и оба раза не осилила.
– «Вельхе-неудачник и Королева-матка» – великий памятник литературы народа вельхе, – гордо заявил Щелкунчик. – И не наша вина, что вы, гуманоиды, не понимаете. Мы, например, вашу литературу понимаем.
– Да, – вынуждена была согласиться Эйша. – Тут загадка. Но мы, кажется, отвлеклись.
– Ничего, я помню, на чём ты остановилась. Значит, нет наших историй на Торгуне?
– Выходит, нет, – сказала Эйша. – И впрямь удивительно. Ты хочешь организовать их продажу?
– Догадалась. Чувствуешь, какое здесь непаханое поле? Кто первый встанет, того и тапки. Они же барыш. Заработать можно не хуже, чем на сновидениях, думаю. Поможешь организовать дело? А то я местной специфики не знаю. Доход пополам.
– И меня в долю, – сказал Щелкунчик. – Возьму на себя распространение человеческих историй среди вельхе. Прибыль гарантирую.
– Щелкунчик! – воскликнула Эйша. – И ты решил в бизнес податься? Чудеса.
– Я давно в бизнесе, – сообщил вельхе. – Просто раньше ты не интересовалась. Или думаешь, что вельхе деньги не нужны?
– Постой, – Эйша выглядела слегка ошеломлённой. – Разве у нас ты в чём-то нуждался?
– Вот! – воскликнул Щелкунчик. – Обрати внимание, землянин Дёма, на вопрос. Даже Эйша, казалось бы, продвинутая и современная во всех отношениях девушка, удивляется, зачем мне деньги. Что же говорить о других каравос Раво? Как же! Мы этих вельхе, которые живут в наших домах, кормим, даём всё необходимое, работать и воевать, как раньше, не заставляем, а мелкие услуги они нам оказывают исключительно из чувства благодарности. Так что пусть живут и радуются. И после этого каравос Раво считают, что освободили нас от рабства. Страшно этим гордясь. Смешно.
Но, как оказалось, смутить Эйшу было нелегко.
– Ты давай не передёргивай, – начала закипать она. – Ишь, заблажил. Кто тебя держит? Хочешь – шагай на все четыре стороны. Сейчас вот доберёмся до Зелёного, даст Вездесущий, и – скатертью дорога.
– Ребята, не ссорьтесь, – попросил я дружелюбно. – Нам ещё кучу проблем решить надо. Не говоря уже о будущем совместном бизнесе. Нашли время.
Какое-то время Эйша и Щелкунчик честно дулись друг на друга, храня гордо-обиженное молчание. Я спокойно ждал и даже ради такого случая позволил себе выкурить сигарету. Как раз на последней затяжке Эйша сказала:
– Ладно, Щелкунчик, проехали. Чего это мы в самом деле. Извини, если я что не так ляпнула. У меня ж язык за зубами плохо держится, сам знаешь.
– Ага, – радостно согласился Щелкунчик. – И у меня та же беда случается. Проехали.
– Вот и славно! – сказал я. – Осталось всем дружно дослушать историю про твою, Эйша, прекрасную бабушку и умного гойта Лиясу.
– Угу. Сейчас. Кстати, Щелкунчик, а что за бизнес, которым ты занимаешься?
Я не выдержал и засмеялся. Нет, определённо мне нравился Торгун и его хозяева – хваткие потомки космических пиратов каравос Раво.
– Тот самый бизнес, о котором мы и говорили, – охотно откликнулся вельхе. – Я консультант по литературе гуманоидных и прочих рас, вхожих в Галактическое Сообщество. Включая ирюммов и лируллийцев. Высокооплачиваемый, между прочим.
– Ты настолько хорошо разбираешься в литературе? Очень странно всё-таки, что я об этом ничего не знаю.
– Эйша, в литературе я не очень хорошо разбираюсь, – сказал Щелкунчик. – Специального обучения, во всяком случае, не проходил. Зато я очень хорошо разбираюсь в том, какую историю мои сородичи вельхе будут покупать, а какую нет. Чутьё у меня, понимаешь? Почти идеальное. Очень редко ошибаюсь.
– Ну, раз чутьё, то ты и впрямь бизнесмен, – согласилась Эйша. – А то я уж было подумала, что у тебя какая-нибудь учёная степень.
– Этого ещё не хватало! – воскликнул Щелкунчик. – За кого ты меня принимаешь?!
Окончание рассказа Эйши про бабушку и гойта оказалось хоть и довольно банальным, но, тем не менее, не без романтики. Клан Ружебо взял гойта Лиясу под свою защиту и во многом благодаря этому рискованному поступку впоследствии обрёл контроль над рынком сновидений вообще и чёрным рынком человеческих сновидений в частности.
Бабушка, посидев под домашним арестом, слегка поостыла. Её клан, попытавшись всё-таки достать Лиясу, столкнулся с будущим дедушкой Эйши – тому было поручено вести переговоры. Он и провёл. В том числе и с виновницей скандала, которая к тому времени уже и сама поняла, что её любовь к молодому гойту, пожалуй, не так безбрежна и глубока, как ей ещё недавно казалось. А дедушка Эйши, заметим, был каравос Раво хоть куда. Молодой, красивый и зубы умел заговаривать – куда там гойту Лиясе. Не зря его переговорщиком поставили. Вот он и заговорил эти зубы всем. Включая бабушку Эйши. Дело закончилось шумной и богатой свадьбой. Даже Лиясу пригласили от широты души, но тот, правда, сослался на болезнь и пропустил данное мероприятие. Шли годы. И как-то само собой вышло так, что Лияса стал другом верхушки клана Ружебо. При этом оставаясь вполне самостоятельным предпринимателем. Но в гости в резиденцию клана наведывался частенько. И Ружебо неоднократно посещали его поместье на Зелёном Торгуне…
– В общем, – закончила Эйша, – все мы – и моя мама, которая родилась от этого брака, а потом и я считали и считаем Лиясу за своего почти что родственника. Меня в детстве несколько раз к нему в гости возили, я там неделями жила, он меня воспитывал. Папа всегда был очень занят, мама тоже, а мои родные дедушка с бабушкой погибли, когда я совсем маленькая была. Я его дедушкой и называла. А он меня внучкой.
Эйша умолкла, и мне не захотелось прерывать её молчание. У каждого из нас должно быть, что вспомнить и о чём не обязательно рассказывать даже тем, кто тебя любит.

Глава 12

Погоня обнаружилась на четвёртом часу полёта.
Я как раз в озорных и ярких красках расписывал Эйше свою жизнь на Земле, когда в мой вдохновенный монолог вмешался Щелкунчик.
– Извините, что прерываю, – сказал он, – но, по-моему, нас преследуют.
У рубби имелись зеркала заднего вида, как у наших автомобилей, да и бортовой комп постоянно сканировал пространство вокруг и мог вывести нам картинку, но мы обернулись, чтобы посмотреть через заднее стекло. Вернее, обернулся я один, потому что Эйша и так сидела лицом ко мне, поэтому ей нужно было всего лишь поднять глаза.
Три тёмных зёрнышка постепенно, едва заметно увеличивающиеся в размере. Явно догоняют.
– Мало ли кому надо на Зелёный Торгун, – проговорила Эйша, впрочем, без особой уверенности в голосе. – Может, нам просто по пути. Мы сами за это время несколько рубби обогнали. И нас парочка.
– Верно, – сказал я. – Но мы одни, и рубби, которые мы обгоняли, были одиночные. – Те, что обогнали нас, тоже шли поодиночке. А здесь сразу три штуки. Одновременно.
– Ну, мало ли…
– Мало, – сказал я жёстко. – Даже если это не по наши души, лучше перестраховаться. Бортовой компьютер может дать увеличенное изображение?
– Конечно.
Эйша повернулась к управлению, в воздухе справа от неё засветился экран, на котором три пятнышка-зёрнышка за нашей кормой чудесным образом превратились в три рубби тёмно-синего, почти чёрного цвета. Они шли уверенно, ровно в ряд и, хотя рубби мало чем внешне напоминает самолёт, у меня откуда-то возникла стойкая ассоциация с тройкой немецких истребителей «Ме-109», «Мессершмиттов» времён Второй мировой войны, вылетевших на охоту и, наконец, обнаруживших жертву.
– Ого, – присвистнула Эйша. – Неслабо.
– Что именно? – спросил я.
– Рубби неслабые. Такие использует Галактическая полиция и наша охрана. И не только наша.
– Может, это и есть Галактическая полиция?
– Нет, – покачала головой Эйша. – Полицейский рубби сразу видно. У него на крыше прожектора и раскраска другая совсем.
– М-да. В нашем положении лучше бы это была полиция.
– Нагоняют, – сообщила Эйша, показывая на сменяющиеся цифры в левом нижнем углу экрана. – Видишь? Их скорость больше нашей.
– И скоро догонят?
– При таком раскладе… через восемнадцать минут.
– А до Зелёного нам сколько ещё лететь?
– Пятьдесят две минуты. Я могу увеличить скорость. Мы сейчас идём чуть выше крейсерской, есть небольшой запас мощности.
– Так чего ты ждёшь? Давай, прибавляй.
Эйша прибавила, и низкий, едва слышный гул двигателей перешёл в следующую октаву. Меня чуть вжало в спинку кресла, затем отпустило. Цифры на экране, показывающие расстояние до преследователей, замерли, а затем медленно двинулись в сторону увеличения.
– Оп-па! – радостно воскликнула Эйша. – Отстают!
– Отлично, – сказал я, а сам подумал, что радоваться, пожалуй, рано.
Как в воду глядел.
Не прошло и трёх минут, как рубби на хвосте тоже прибавили хода. И тут же чёртовы циферки на экране поползли обратно, наглядно демонстрируя всю тщетность наших упований.
– Ёпдэп жгуэ, – вполголоса пробормотала Эйша («ё…ая жизнь» машинально перевёл я про себя). – Они быстрее.
– Этого следовало ожидать.
– Не факт. Я специально выбирала быстроходный рубби.
– Не вини себя. Ты не специалист. Лучше скажи, ты всё из машины выжала?
– Разрешённое – всё.
– Что значит разрешённое? Есть какой-то ограничитель?
– На рубби этой марки есть. Кажется. Погоди, сейчас глянем точно.
Запрос бортовому компьютеру. Ответ. Всё верно, есть ограничитель мощности. Специально поставлен, чтобы владелец не лихачил сверх меры. Особенно молодой владелец. На мой взгляд, полный идиотизм, но, с другой стороны, – кто знает, может, производителю сделать так было проще и дешевле, чем устанавливать двигатель меньшей мощности. Хрен с ним, не об этом сейчас думать надо.
– Снять ограничитель можно?
– Если и можно, то я не знаю, как.
– Спроси у компьютера.
– Ага, так он и ответил.
– А ты попробуй.
Эйша попробовала.
Безрезультатно.
По информации, выданной компьютером, ограничитель мощности двигателя могли снять только в специализированной мастерской по именному разрешению, выданному внутренней милицией каравос Раво.
– Вот так вот. Значит, когда среди бела дня одни кланы вероломно нападают на другие и кровь хлещет ручьями, это в порядке вещей. Милиция не видит и не слышит. А как ограничитель мощности в рубби снять – это сразу именное разрешение требуется, – не удержался я от саркастического замечания. – Прямо как у нас в России.
Эйша промолчала. То ли в знак согласия, то ли по каким-то иным причинам.
– Сколько у нас времени?
– Теперь двадцать две минуты.
Я посмотрел вперёд.
Зелёный Торгун приближался. До него, чёрт возьми, было рукой подать! Каких-то сорок пять минут… Нет, не в этом дело. Просто достичь астероида – мало. Нам действительно нужно оторваться с концами. Преследователи должны потерять нас, в этом вся фишка и весь смысл. Иначе какая разница, где попадать в руки врага – по пути к астероиду или на самом астероиде? Нет разницы. К тому же Лияса не зря нас ждёт в убежище, о котором никому и ничего не известно. Значит, не должно быть известно и впредь.
Я вытащил из-за пояса ручной плазмотрон, повертел его в руках и вернул на место. Отстреливаться рано. Пусть сначала догонят. Ограничитель мощности, мать его… И почему я не механик по обслуживанию рубби? Ну да. А также не спецагент, вооружённый каким-нибудь суперпупердеструктором – тайной разработкой Галактической полиции. Нажал на спусковой крючок, и преследующие тебя враги разлетелись на молекулы. Или даже атомы. Чисто, быстро и красиво. Как в плохом фантастическом боевике. Вот же непруха – спецагент в наличии, но вооружён он всего-навсего ручным плазмотроном. Да и то по чистой случайности. Не доверили спецагенту супероружия, ёжик в тумане. Если не считать таковым микнс с программой Лерой. А что? Знание – сила. Может, настала пора обратиться к Лере за прямым советом? Так, мол, и так, Лера, попали мы, как кур в ощип, выручай… М-да. Неудачная мысль. И Лера вряд ли что-то приемлемое посоветует, и Эйша будет в полном недоумении. Мягко говоря.
– Щелкунчик, – спросила Эйша, словно прочитав мои мысли. – Ты случайно не знаешь, как снять ограничитель мощности на полном ходу? Вы, вельхе, разбираетесь в технике.
– Не все, – ответил Щелкунчик. – Я, например, разбираюсь в литературе.
«Вот так всегда, – подумал я. – Когда позарез нужен хороший технарь, даже разумное насекомое оказывается гуманитарием. Пиефц вжифр, как говорят каравос Раво. Что в переводе означает «полный…» Стоп. А вдруг?»
– Карба, – я быстро обернулся. – Ты умеешь ремонтировать рубби?
– Умею, – незамедлительно откликнулся робот. – Механик рубби – одна из моих специализаций.
Есть! Эх, теперь бы ещё…
– Так. Хорошо. А ограничитель мощности с двигателя можешь снять? На ходу?
– Данная модель рубби мне незнакома, – сказал Карба. – Но я могу попробовать. Если он установлен по той схеме, что известна мне, сниму.
– Это трудно? Много времени займёт?
– Не могу сказать. От двух минут до получаса.
– Ну что? – я посмотрел на Эйшу. – Рискнём?
– А у нас есть выбор? Конечно, рискнём.
Двигатель рубби располагался сзади. И, хвала богам и создателям машины, добраться до него можно было через специальный люк в багажном отделении.
– Вижу ограничитель, – сообщил Карба, быстро завершив осмотр. – Снять можно. Но двигатель придётся отключить. На ходу не получится.
– Никак? – спросил я.
– Никак. Мне попросту оторвёт манипуляторы. Турбина мешает.
– А если выключим двигатель, быстро справишься?
– Минут пять, – прикинул робот. – Максимум. Здесь простая схема.
– Кстати, – повернулся я к Эйше, – забыл спросить. Этот ограничитель сколько мощности отбирает?
– Много, – ответила она. – Порядка двадцати процентов.
Пятую часть, значит. И впрямь много. Можно, наверное, рассчитать на компьютере наши шансы, но жаль тратить на это время. Эх, была ни была.
– Вырубай двигатель, Эйша, – сказал я. – Грудь в крестах или голова в кустах.
– Как это? – не поняла Эйша.
– Не важно. Ставим всё на карту. До последнего крёза. Вырубай.
– Есть, капитан, – усмехнулась моя любовь, поворачиваясь в кресле, и ангельским тоном добавила: – Ты мужчина, тебе видней, что и сколько ставить на карту.
– Действуй, Карба, – приказал я, как только гул двигателя сменился тишиной, и рубби начал терять скорость, тормозясь об атмосферу. – Снимай этот грёбаный ограничитель. И да поможет тебе Вездесущий сделать это очень быстро.
Как выяснилось позже, Карба управился за три с половиной минуты. И каждую каплю-секунду этой, казалось бы, совсем неглубокой чаши времени мы испили и прочувствовали сполна – от начала и до самого конца.
Если бы ветровые стёкла рубби были прозрачными с обеих сторон, то, думаю, мы смогли бы уже рассмотреть внутри силуэты наших преследователей без всякой оптики, когда робот сообщил:
– Сделано!
И захлопнул крышку технологического люка.
И тут же Эйша врубила полную тягу.
Клянусь, я почти услышал крики злости и разочарования, которыми разразились наши враги, сидя в своих рубби.
Ещё бы!
Вот она, добыча, уже была почти в руках. И что? Снова улепётывает! Да с такой новой прытью, что попробуй догони…
Нет, они приложили все усилия. По-честному. Но этих усилий оказалось маловато. И не только из-за того, что наш рубби получил двадцать дополнительных процентов мощности, и теперь скорости жертвы и охотников сравнялись. Но ещё и потому, что Эйша оказалась классным пилотом.
Последнее обстоятельство выяснилось и стало решающим, когда мы, наконец, почти достигли поверхности Зелёного Торгуна, имея на хвосте упрямую и злую погоню.
Зёленый Торгун размерами уступает Большому, и ландшафт первого весьма отличается от ландшафта его собрата.
Когда-нибудь видели морского ежа? Я – нет. Но как по мне, то со стороны Зелёный Торгун здорово этого ежа напоминал. Только местами изрядно облысевшего. Роль колючек играли острые обрывистые скалы, торчащие в разные стороны, и некоторые из этих скал-игл достигали в высоту тридцати с лишним километров!
Понятия не имею, под влиянием каких сил могли возникнуть подобные геологические образования, но в самую их гущу мы и влетели на полной скорости.
Преувеличиваю, ясен день. Конечно же, Эйша сбросила тягу. Но лично мне показалось, что совсем чуть-чуть.
Закрывать глаза в ужасе было как-то не по-мужски, и поэтому единственное, что мне оставалось – это сидеть, судорожно вцепившись в ремень безопасности, и беззвучно шептать слова молитвы. Собственно, молитву я знал только одну – «Отче наш». Вот её и повторял. Не помню сколько раз. Однако, видимо, не зря, поскольку, когда всё закончилось, Эйша объяснила, что ей пришлось отключить бортовой компьютер – машина просто-напросто отказалась вести рубби в таких условиях и на той скорости, которая нам требовалась, чтобы оторваться от погони.
Судя по всему, точно так же отключили компьютеры и наши преследователи. Иначе почему один из них уже на первой минуте этой безумной гонки не справился с управлением и превратился в восхитительной красоты огненный шар?
Сначала я подумал, что чем-то это напоминает хорошо сделанную компьютерную игру, но быстро понял – нет, никакого сравнения. Хотя бы потому, что нет таких компьютерных игр, после которых у игрока появляются седые волосы. А я их потом у себя обнаружил целых пять штук. И это только те, которые заметил, глядя в зеркало.
Немудрено. Четырежды мы должны были разбиться и прекратить своё существование. Как минимум четырежды. Однако выжили. И даже оставили погоню далеко позади. Ладно, пусть не так уж и далеко, но на вполне достаточном расстоянии, чтобы получить небольшой запас времени для дальнейших действий. Которые не замедлили воспоследовать как раз в тот момент, когда я примерился задать соответствующий вопрос.
– Лияса! – рявкнула Эйша, на несколько мгновений включая компьютер и нарушая режим радиомолчания. – Ты нас слышишь?!
– Очень хорошо, – немедленно откликнулся гойт.
– За нами погоня.
– Близко?
– Отрыв есть, но не очень большой. Будь наготове, мы уже рядом.
– Я всегда наготове. Как только попадёте внутрь, закрою вход. Только осторожнее, дорогая, там узковато.
– Постараюсь. Конец связи.
Последний маневр Эйши перед тем, как мы очутились в относительной безопасности, был эффектен и эффективен, словно удачный бросок вратаря, спасший команду от поражения за секунду до окончания футбольного матча.
Сначала резко вверх и влево, как бы запрыгивая в единственно возможный проход над выросшей перед нами скальной перемычкой и пройдя буквально в метре от острейшего её края, тут же почти отвесно вниз и вправо, огибая ещё одну скалу, возносящуюся ввысь на многокилометровую высоту, затем резкий сброс тяги, разворот, снова по газам, и вот он, вход в убежище гойта Лиясы – круглая дыра-пещера в мощном теле скалы. Слишком круглая, чтобы быть естественной. И, кажется, слишком узкая, чтобы наш рубби смог беспрепятственно в неё влететь на такой скорости.
О, господи!
Вероятно, в этот момент на моей шевелюре появился очередной седой волос, но в последний момент, когда наша гибель казалась лично мне совершенно неминуемой, Эйша снова убрала тягу, лихо затормозила и ввела машину внутрь точно по центру входного отверстия. Как гвоздь забила. Одним ударом и в нужном месте.

Глава 13

Вход за нами тут же автоматически закрылся, вспыхнуло искусственное освещение, и рубби медленно и плавно, словно пушинка на лесную поляну тихим июньским днем, опустился на пол и замер.
Умолк двигатель.
– Уф! – сказала Эйша, поворачиваясь. В её глазах прыгали чертенята. – Приехали. Никогда в жизни мне не было так весело. А тебе?
– Никогда в жизни я не был так близок к тому, чтобы осрамиться, – признался я честно. – Где ты училась водить рубби? Специальные курсы гонщиков?
– Не, – помотала головой Эйша. – Это прадедушке спасибо. Он в молодости профессионально участвовал в гонках на рубби. Недолго, правда. Вот и показал кое-какие приёмы. Втайне от папы.
– Лихой у тебя прадед, гляжу.
– А то! – согласилась Эйша и скромно добавила: – Правда, он говорит, что у меня от природы талант к этому делу. Тебя, говорит, Эйша, и учить особо не надо – сразу всё схватываешь.
– Ну-ну, – сказал я. – Отрадно слышать. Но ты, главное, не загордись особо. А то знаешь, как это бывает? Только решил человек, что всё знает и умеет, как Вездесущий тут же щёлкает его по носу. Да так, что уже не до носа – голове бы целой остаться. Вот я, помню, однажды решил, что могу…
– Ты извини, ладно? – сказала Эйша, дотрагиваясь до моей руки. – Понимаю, что тебе было очень страшно, но иначе мы бы не оторвались. Впредь обещаю быть осторожней. Если получится. Но ты тоже молодец – даже не пикнул. Сидел молча, как настоящий мужчина, – она наклонилась вперёд и быстро поцеловала меня в губы. – Пошли. Дедушка Лияса нас уже ждёт.
– Куда? – осведомился я, стараясь за нарочитой деловитостью скрыть шторм в мыслях и чувствах. – Что-то я не вижу здесь никаких дверей, кроме той, в которую мы влетели.
И тут же в противоположной стене открылась дверь, и в ангар, где, кроме нашего рубби, чуть поодаль располагались ещё два, вошёл человек.
Точнее, гойт. Гойт Лияса.
Я сразу понял, что это он, потому что его абсолютно безволосую голову с неестественно большими круглыми глазами трудно было спутать с чьей-то другой. К тому же Эйша немедленно выпрыгнула из рубби и с радостным визгом кинулась человеку-амфибии на шею.
Мы с Щелкунчиком и роботом Карбой не торопясь покинули салон и спокойно ожидали, когда восторги от встречи поутихнут и на нас обратят внимание.
Долго ждать не пришлось.
– Познакомься, дедушка, – сказала Эйша. – Это мой друг Дементий. Он человек с планеты Земля. И в том, что мы сегодня живы и здоровы – его заслуга.
– Не стоит преувеличивать, – сказал я. – Щелкунчик и робот Карба тоже участвовали на равных. А о тебе, Эйша, и речи нет. Если б не твой кошелёк и умение водить рубби, сидеть бы нам теперь за решёткой. В темнице сырой.
– Почему сырой? – удивился Лияса. – Сырая только нам, гойтам, подходит.
– Чтобы жизнь вкусной не казалась, – пояснил я. – И темница по той же причине. Свет – это свобода. И наоборот.
– Ясно, – сказал гойт и, чуть склонив голову, представился: – Лияса. Друзья Эйши – мои друзья. Не подумайте, что говорю это только из вежливости. Так и есть на самом деле. Этого ребёнка, – он ласково потрепал Эйшу по голове, – я знаю с самого детства и уверен, что с плохими людьми она знаться не будет. При всей своей безалаберности.
Убежище гойта Лиясы впечатляло. Целиком вырубленное в скале со всеми своими жилыми комнатами, двумя мастерскими, кухней, подсобками, кладовыми, лифтовой шахтой, коридорами и прочей фигнёй, оно, по словам хозяина, было совершенно незаметно снаружи, и о его существовании знал крайне ограниченный круг лиц.
– Хочу сказать, – сообщил Лияса, усаживая нас в гостиной за накрытый стол, – что какое-то время вы можете чувствовать себя здесь в полной безопасности.
– Какое именно время? – уточнил я.
– Зависит от вас, – сказал гойт. – От вашей активности. Если не высовывать отсюда носа, то сколько угодно. Даже если ваши враги узнают и об этом месте и о том, что вы прячетесь здесь, они вряд ли решатся на штурм.
– А если высовывать нос? – спросила Эйша.
– В этом случае безопасности не гарантирую, – признался Лияса. – Как я понял, вас ищут очень активно.
– Это убежище тоже считается территорией Гойты? – в свою очередь, задал вопрос я.
– Не совсем. Это считается моей собственностью на Зелёном Торгуне. А так как я гойт, то нападение на меня и мою собственность приравнивается к нападению на Гойту.
– Ага, – сказал я. – Значит, на собственность каравос Раво и обладателей этой собственности самих каравос Раво нападать можно, а захватывать собственность граждан других планет они стесняются?
– Да, – согласился Лияса. – Здесь есть юридический казус. Но не будем забывать, что по историческим меркам ещё вчера каравос Раво были пиратами и захватывали любую собственность, подвернувшуюся им на торговых галактических путях. Так что прогресс налицо.
– Не будем также забывать, – вставила Эйша, – что здесь наш дом. А в своём доме хозяева ведут себя так, как сочтут нужным.
Я хотел было сказать, что поведение хозяев в собственном доме во многом зависит от их воспитания, но вовремя прикусил язык. Ещё поссориться нам не хватало.
– Давайте сначала поедим, а потом уж будем говорить о делах, – предложил Лияса. – Уж что-что, а это принято у всех разумных рас. За исключением ирюммов, которые поступают ровно наоборот. Сначала долго расспрашивают гостя о всех его делах и заботах, потом рассказывают о своих, а уж затем сажают за стол.
– Интересно, почему? – вежливо поинтересовался я.
– Всеведущий их знает, – весело отозвался гойт. – Одно слово – ящеры.
– А лируллийцы? – спросил я. – Они и вовсе разумные деревья, но поступают в данном случае, как мы, люди. Сначала угощают, потом расспрашивают.
– И мы, вельхе, тоже так делаем, – сообщил Щелкунчик с середины гостиной, где ему было накрыто отдельно. – Хотя само понятие «гость» у нас имеет несколько иное значение.
– Лируллийцы чертовски приспособляющиеся к любым условиям существа, – сказал Лияса. – Они не только легко меняют внешний облик, но и модель поведения. С людьми ведут себя, как люди. С ирюммами, как ирюммы. Что же касается вельхе, то вы живёте совместно с каравос Раво испокон веков. Поэтому и многие обычаи у вас общие. Нахватались друг у друга, притёрлись.
– Ты хочешь сказать, что у нас, каравос Раво, есть обычаи, которые мы переняли у вельхе? – спросила Эйша. – Лично я не знаю таких.
– Очень плохо, что не знаешь, – ответил Лияса. – Такие обычаи есть.
– Например? Назови хоть один.
– Легко. Сравни ваш традиционный свадебный обряд с ухаживаниями за «королевой» и последующим её оплодотворением у вельхе, и всё сама поймёшь.
Я глянул на Эйшу. Девушка явно была обескуражена неожиданно свалившимся на неё откровением и теперь старалась молча его переварить.
Транслятор Щелкунчика выдал серию звуков, явственно напоминающих хихиканье.
«Ёжик в тумане, даже интересно стало. Надо будет обязательно при случае выяснить, как проводится традиционный свадебный обряд у каравос Раво».
Ужин (или поздний обед), которым потчевал нас хозяин, оказался выше всяких похвал. Признаюсь честно, я и вспомнить не мог, едал ли когда-нибудь в своей жизни столько вкуснятины.
О чём и не преминул заметить Лиясе в самых восторженных тонах.
– Очень рад, что вам нравится, – отвечал тот. – Трудно, знаете ли, бывает угодить за столом человеку, которого ты совсем не знаешь. А уж если человек этот с незнакомой планеты, то и подавно.
– Может, кому-то и трудно, – подмигнула мне Эйша, уписывая за обе щёки нежнейшее на вкус блюдо, ближайшим аналогом которому я мог бы назвать нашу заливную рыбу. – Но только не Лиясе. Лучшего повара, чем он, трудно найти в обитаемой Вселенной. А может, и вовсе нельзя. Ты думаешь, почему мы всегда любили ездить к нему в гости?
– Ты преувеличиваешь мои способности, дорогая, – сказал Лияса. – Твоя бабушка, помнится, готовила не в пример лучше меня. Да и ты сама, когда захочешь, можешь легко добраться до мужского сердца через его желудок, – гойт посмотрел на меня и, не удержавшись, тоже подмигнул.
– Очень надо! – фыркнула Эйша и заметно покраснела.
Я засмеялся и, сам не ожидая от себя такой прыти, пообещал, что в следующий раз приготовлю какое-нибудь земное блюдо.
– Как интересно! – воскликнула Эйша. – И какое же?
– Мясо по-французски, – ляпнул я первое, что пришло в голову. – Очень надеюсь, что вам понравится. Если, конечно, здесь найдутся соответствующие ингредиенты.
– Поищем, – кивнул Лияса. – Мясо точно есть. Всякое. Что же касается остального, то я и сам не всегда знаю, что имеется в моём холодильнике и кладовой.
После ужина, когда Карба и местный робот-слуга убрали со стола, пришло, наконец, время обсудить наши дела. Но заняться этим немедленно не удалось по одной простой причине: меня и Эйшу неудержимо потянуло в сон. Видимо, сказалось обилие вкусной еды и напряжение последних полутора суток. Это не считая недосыпа прошедшей ночью. Гостеприимный хозяин, заметив наше состояние, решительно предложил нам час-другой поспать, а уж затем продолжить.
– Отдохнуть вам необходимо, – сказал он. – А то голова соображать не будет. Голова же нам всем в сложившихся обстоятельствах нужна кристально ясная.
Так и вышло, что опять собрались мы в этой же гостиной через два с лишним часа, когда на Торгуне уже наступил вечер. Горячий ароматный и сладкий напиток, который я про себя определил приблизительно как «чай с чабрецом», разогнал остатки сонного тумана в мозгу, и я понял, что готов к дальнейшим подвигам и свершениям.
– Отлично, – сообщила Эйша, прихлёбывая из чашки. – Это было правильное решение – поспать. Я прямо как заново родилась.
– Очень рад, – сказал Лияса. – Тогда начнём. С фактов. Насколько я понял, объединённые силы кланов – в основном тех, которые участвовали в деле продажи человеческих снов, решили устроить передел рынка. Так сказать, старым проверенным способом. Клан Ружебо оказался к этому не готов и потерпел сокрушительное поражение, в результате которого вся верхушка клана попала в плен. То есть это мы надеемся, что они в плену, а на самом деле точно не знаем, что с ними. Таким образом, на свободе осталась только ты, Эйша. И представляешь для врага опасность, поскольку до тех пор, пока ты жива и…
– Внимание! Экстренный выпуск новостей! – громко возвестил мужской голос, и одновременно с этим возле пустой стены гостиной вспыхнул экран, с которого на нас встревоженно глянул ведущий новостей.
С местным продвинутым аналогом нашего телевидения (экран, возникающий словно из воздуха, плюс объёмное цветное изображение) я уже был знаком, а посему не удивился.
– Не дай Вездесущий, – пробормотал Лияса. – Неужели всё-таки…
– Около часа назад совершено вооружённое нападение на Торговый Дом клана Ажгази, расположенный на Большом Торгуне. Как нам стало известно, клан Ажгази напрямую причастен к недавнему захвату резиденции клана Ружебо, в результате чего в плену оказался глава клана – гваро Бельядо Ружебо и два его внука – Альядо Ружебо и Эльгожо Ружебо, а правнучка гваро Бельядо и дочь Альядо – шестнадцатилетняя Эйша Ружебо исчезла. Именно клан Ажгази, по нашим сведениям, выступил инициатором силового передела чёрного рынка человеческих сновидений. И вот теперь нападению подвергся его Торговый Дом. Наш корреспондент передаёт с места событий.
Диктора в студии (ну всё, как у нас!) сменил молодой человек с растрёпанной причёской и бойким взглядом зеленоватых глаз.
– Наша съемочная группа находится на холме, рядом с Торговым Домом, принадлежащим клану Ажгази. Вон он, за моей спиной, – корреспондент повернулся и показал рукой, – высокое тридцатиэтажное здание с синей отделкой и шпилем наверху. Многим из вас оно наверняка знакомо. Сейчас там идёт бой. И, к сожалению, не только там, но и в прилегающих к Торговому Дому районах, где расположены банк «Эквивалент», казино «Попутный ветер», старейший, крупнейший и, пожалуй, самый роскошный на Торгуне, – глаза корреспондента масляно блеснули, – публичный дом «Приют одинокого пирата», несколько кафе и ресторанов, а также масса иных заведений, перечисление которых заняло бы слишком много времени…
По словам бойкого ловца новостей, выходило, что, скорее всего, нападение на Торговый Дом клана Ажгази – это ответ уцелевших сторонников клана Ружебо на учинённый вчера кланом Ажгази вкупе с союзниками беспредел.
– Однако одно дело, когда кланы разбираются между собой на территории своих резиденций, вдали от торговых, финансовых, развлекательных и прочих центров, – частил корреспондент, – и совсем другое, когда стрельба начинается там, где спокойно ведут свои дела и развлекаются мирные граждане Торгуна и представители всех остальных рас, входящих в Галактическое Сообщество. Милиция Большого Торгуна уже вмешалась в конфликт и пытается защитить население, но удаётся это плохо. Уже есть жертвы не только среди боевиков, но и обычных граждан, многие из которых, как мы знаем, всегда носят с собой оружие и готовы применить его для защиты себя и своих близких в любой момент. Что ж, вот они и применяют. Также есть жертвы и среди милиционеров, и это, как вы понимаете, не прибавляет нашей бесстрашной внутренней милиции гуманизма. Бой разгорается, а вместе с ним разгорается и паника. Народ спешно покидает место конфликта – вы можете видеть за моей спиной непрерывно взлетающие рубби, переполненные людьми, и тёмные точки – это те, кто использует гравипояса, снабжённые индивидуальными ракетными двигателями. Также сотни и сотни людей пользуются для спасения собственными ногами, благо сила тяжести позволяет это сделать даже тем, кто находится не в самой хорошей физической форме. Одна из таких беглянок, которой удалось вырваться из устроенного боевиками ада буквально пять минут назад, любезно согласилась рассказать нам о том, что там сейчас происходит.
Корреспондент повернулся, камера сместилась, и мы увидели молодую, ярко накрашенную женщину, с копной светлых, почти белых волос. Короткая юбка в обтяжку открывала длинные соблазнительные ноги, а распахнутый до пупка жакет обещал тому, кто его снимет, не менее волнующее зрелище.
Я невольно сглотнул.
– Надо же, – покосившись на меня, сказала Эйша, – повезло шлюхе. Весь Торгун её теперь увидит.
– Как вас зовут? – предвосхищая мой вопрос, спросил корреспондент.
– Тайша, – кокетливо глядя в камеру, сообщила беглянка и, не дожидаясь следующих вопросов, затараторила: – Я работаю в «Приюте одинокого пирата», у меня постоянная и очень хорошая клиентура, а что будет теперь? Как теперь бедной девушке заработать себе на сносную жизнь? Стрельба, крики, ворвались вооруженные люди, у нас двоих клиентов ранило! Девчонки перепугались, кое-кто в окна выпрыгивал. Одежду в охапку – и в окно! Хорошо, я одета была и не занята, в баре сидела, пила сок, нам без клиентов в одиночку спиртное запрещено пить, успела сумочку схватить и бежать. А на улице ужас творится и кошмар! Я убитых видела! Убитых, представляете? У одного – кишки наружу, меня чуть не стошнило…
– Спасибо, Тайша, – перехватил инициативу корреспондент, понимая, что представительница древнейшей профессии (как выясняется, не только на Земле, но и во всей галактике) сама не остановится. – Остается надеяться, – закончил он, глядя в камеру, – что конфликт всё-таки носит локальный характер и вскоре сойдёт на нет. А пока мы советуем быть подальше от этого места и обещаем держать вас в курсе событий.
Картинка опять сменилась.
– К сожалению, – продолжил диктор в студии, – по нашим сведениям, кровавые стычки между боевиками различных кланов, в которых уже активно участвует и милиция, и отдельные вооружённые граждане, начались не только на Большом Торгуне. Мы получаем тревожные сообщения и с Оранжевого, и с Синего, и с Зелёного, а также других астероидов Системы и всего Торгуна. Советуем всем гражданам без особой необходимости не покидать своё жильё и по возможности соблюдать спокойствие. Всё это очень похоже на начало гражданской войны, которая разразилась на Торгуне пятьдесят два года назад. Но тогда мы сумели довольно быстро и без катастрофических потерь справиться с ситуацией. Сумеем ли теперь? Не пора ли нам, каравос Раво, всерьёз задуматься о тех пережитках прошлого, которые приводят к подобным конфликтам, в результате чего мы теряем не только жизни своих граждан, но также большие деньги и уважение в Галактическом Сообществе? Об этом мы будем говорить сегодня с гостем нашей студии, философом и социологом, доктором…
Экран погас.
– Эй, – повернулась Эйша к Лиясе. – Дедушка, ты чего?
– Самое главное мы услышали, – сказал Лияса. – Дальше пойдёт одна болтовня, которая только отнимет у нас время. А его у нас очень мало.

Глава 14

Мы с Эйшей молча воззрились на Лиясу, ожидая продолжения. И оно не замедлило последовать.
– Это не угроза гражданской войны, – сообщил гойт. – Это, мальчики и девочки, уже сама война. Пока она только начинается, но теперь с каждым днём и даже с каждым часом будет набирать смертельные обороты. Я давно ждал подобного развития событий на Торгуне. Ждал, боялся, пытался себя уговорить, что мои опасения напрасны, но затем интуиция и разум в один голос снова мне нашёптывали: «Лияса, старый дурак, сворачивай лавочку и возвращайся на Гойту. Здесь дело скоро закончится кровью, и кровью большой».
– Как это? – хмуро спросила Эйша. – Дедушка, ты хочешь сказать, что знал о предстоящем нападении на наш клан? Знал и молчал?
– Спокойно, внучка, – ответил гойт. – Не так резко. Во-первых, дело здесь не только в вашем клане, а в общей ситуации на Торгуне, которая давно уже требовала какого-то разрешения. Тем или иным способом. Слово «кризис» тебе знакомо? Вот он и случился. Причём очень серьёзный. Прежние методы управления ресурсами и распределения доходов уже не удовлетворяли очень и очень многих, а новые… Новые как раз и вырабатываются в ходе преодоления кризиса. Хотя, конечно, клан Ружебо – один из сильнейших и основоопределяющих. Он сам по себе Торгун в миниатюре. Поэтому нет ничего странного, что начали именно с него. Если хочешь поменять правила игры, убери сильного и стань на его место. Или просто устрой всеобщую заваруху, а там уже не зевай. Старый метод. Но я не знал, что начнётся с вас. Догадывался. Подозревал. Предчувствовал. Назови, как хочешь. И, между прочим, несколько раз пытался поделиться своими мыслями по данному поводу и с твоим прадедушкой, и отцом, и дядей. Но они не вняли, увы. Посмеялись и только. Сказали, что у них всё под контролем, а у меня на старости лет развилась паранойя. Посоветовали больше заниматься своей работой и не лезть туда, где ничего не понимаю. Гойт, мол, по-любому неспособен понять некоторые действия каравос Раво. Даже такой гойт, как я. Мол, то, что мне кажется предвестием гражданской войны, на самом деле обычное недовольство кланов, которых не подпускают к вкусной кормушке. Так всегда было. Конкурентная борьба есть конкурентная борьба. И то, что на Торгуне она порою не обходится без крови – в порядке вещей. Ну и всё прочее в том же духе. Если быть совсем точным, то сказанное в большей мере относится к твоему прадеду и отцу. Дядя как раз с некоторыми моими мыслями по данному поводу был готов согласиться. Или хотя бы не принимал их в штыки.
– А мне почему ты ничего об этом не сказал?
– Зачем? – грустно осведомился Лияса.
– То есть как это – зачем? Я бы поговорила с прадедом…
– Эйша, – сказал я. – Ты меня извини, пожалуйста, но, по-моему, Лияса совершенно правильно сделал, что ничего тебе не сказал. Ну сама прикинь. Чем были заняты твои мысли ещё несколько дней назад? И что бы ты ответила Лиясе, начни он с тобой разговор на данную тему? Это теперь кажется, что ты бы озаботилась его страхами и сомнениями. А тогда?
Эйша задумалась и вздохнула.
– Наверное, ты прав, – сказала она. – Но что же нам теперь делать?
– Очень хороший вопрос, – одобрил Лияса. – И самое главное, у меня есть на него ответ. Я предлагаю оставить Торгун и отправиться на Гойту. Пересидим лихое время на моей родине, будете дорогими гостями. Столько, сколько захотите. О деньгах можно не думать, их на несколько жизней хватит, а детей у меня нет, оставить некому. Трать – не хочу. На Торгуне оставаться неразумно и просто опасно. Здесь совсем скоро начнётся такая заваруха, что… В общем, грузимся на корабль и стартуем. Благо, и до космопорта добираться не надо, мой личный звездолёт совсем рядом и всегда наготове.
– Надо же, – сказала Эйша. – Как многое можно узнать о родном человеке, когда припрёт. Откуда у тебя звездолёт, дедушка? Ты ничего мне не говорил.
– А зачем? Не было случая, вот и не говорил. Приобрёл через подставных лиц пару лет назад. Отличная машина лируллийской работы. Я его слегка переделал и усовершенствовал, так что теперь это вообще – сказка. Таких машин больше нет в Галактике, без хвастовства скажу. Думал, вскоре на рынок вывести, но теперь придётся немного подождать. Ничего, успеется. Главное, что он в рабочем состоянии, испытания я провёл.
– Личный звездолёт… – покачала головой Эйша. Было заметно, что она всё ещё находится под впечатлением от новости. – Ну ты, деда, даёшь. Даже у нас только семейный. Это ж сумасшедшие деньги!
– Ты, внучка, наверное, не представляешь, сколько твой дедушка заработал и ещё, надеюсь, заработает на одном только изобретении и производстве смаргра. А я ведь много чего ещё изобрёл. Но дело не в этом.
– Правильно, не в этом, – сказала Эйша. – Спасибо тебе, деда, за предложение, оно очень хорошее, честное и вообще правильное со всех сторон, но я с тобой лететь не могу. Извини.
– Я догадывался, что ты так ответишь, – вздохнул гойт. – И очень печально, что моя догадка оказалась верна. Ты хорошо подумала?
– Здесь и думать нечего. Это вообще к разуму не относится, это относится к сердцу. Я не оставлю своего прадеда, отца и дядю. Ни при каких условиях. Пока есть хоть малейший шанс на их освобождение, буду этот шанс ловить.
– Мы ведь даже не знаем, живы ли они, – негромко заметил Лияса.
– А вот этого я от тебя не слышала, дед. Они живы. И точка.
Моего мнения никто не спрашивал, но я решил, что поделиться им с окружающими не мешает. А то что я, в самом деле, молчу, как мебель?
– Ты не летишь, значит, и я не лечу, – бросил как можно небрежнее. – Будем ловить шанс вместе.
– Нет, – снова вздохнул Лияса, – я не догадывался. Я знал, что так будет. Вот всегда одно и то же. Как себя ни обманывай, всё равно ничего из этого не выходит. Надо было мне ещё полгода назад отсюда валить на родину. А теперь всё, поздно.
– Деда, о чём ты говоришь? – сказала Эйша. – Садись в свой звездолёт и улетай. Это и впрямь не твоё дело. Ты же гойт.
– Не нужно меня обижать, внучка, – сказал гойт.
– Извини, – буркнула Эйша. – Но я правда считаю, что…
– Ни слова больше, – остановил её Лияса. – Ладно, раз дело поворачивается таким образом, будем действовать по другому плану.
Он поднялся и приглашающе махнул нам рукой:
– Пошли со мной, молодые люди. И ты, Карба, тоже.
– А я? – осведомился Щелкунчик.
– Само собой, – улыбнулся гойт. – Куда ж мы без тебя?
– Что ты задумал? – спросила Эйша.
– Ты же сама сказала, что будешь ловить шанс. Вот я и собираюсь этот шанс всем нам предоставить. Он маленький, сразу предупреждаю, но он есть.
Если разобраться, то план Лиясы по освобождению Бельядо, Альядо и Эйгожо Ружебо представлял из себя авантюру чистой воды. Причём авантюру чертовски опасную. Я так никогда и не смог до конца понять, зачем старый гойт вообще его предложил. Сказал бы, что ничем не может помочь, кроме как предоставить нам убежище, и все дела. Но получается, что не мог он так сказать. Память о первой любви к бабушке Эйши сыграла свою роль? Тёплое отношение к самой Эйше и её родственникам? Что? Зачем богатому, успешному, любящему жизнь разумному существу идти на смертельный риск? Или он предчувствовал, чем всё закончится? Не знаю. Гадать можно бесконечно. Но, как бы то ни было, он поступил, как настоящий мужчина. Сделал свой выбор, принял решение и уже не повернул назад.
Из кабины Нуль-Т я полувышел-полувыпал и тут же был подхвачен Лиясой и бережно усажен на удачно расположенный рядом валун. Чуть-чуть прийти в себя.
– На-ка, – протянул мне плоскую флягу гойт. – Глотни. Первый раз почти со всеми так. Привыкнуть надо.
Я осторожно глотнул.
Крепкое спиртное, очень похожее на то, которое обнаружилось вчера в заначке у робота. Видимо, играет здесь роль универсального антистрессового средства, как у нас коньяк или виски. Надо будет спросить потом, как называется. Если не забуду.
Я отдал флягу и огляделся.
Мы снова были на Большом Торгуне. Это чувствовалось по уже привычной силе тяжести и какому-то неуловимому вкусу здешнего воздуха, однажды вдохнув который, трудно забыть.
Кабина Нуль-Т располагалась в совершенно неподходящем для этого месте – на дне узкой извилистой скальной расщелины, в самой её глубине, в естественной нише. Сверху от постороннего взгляда кабину защищал каменный выступ-козырёк. А увидеть её снизу можно было, лишь пройдя, а вернее протиснувшись по расщелине метров двести от начала и до самого конца. Продираясь при этом сквозь довольно густой и цепкий кустарник, облюбовавший дно расщелины.
Если не знать, ни за что не догадаешься. А с учётом того, что люди в этой малопроходимой и очень неудобной для строительства и любой иной деятельности части астероида появлялись крайне редко, то обнаружение кабины посторонними лицами было маловероятным.
– Да если бы и нашёл кто-то, ничего страшного, – объяснял нам перед отправкой Лияса в своём убежище на Зелёном Торгуне. – Сломать её почти невозможно. Воспользоваться тому, кто не знает кода, тоже нельзя. Да и попасть с её помощью можно только в одно место – сюда, ко мне, в это убежище.
– Зачем ты вообще её там соорудил, деда? – осведомилась Эйша. – Только не говори, что предвидел беду.
– И не собирался.
– Тогда зачем?
– Видишь ли… Я иногда ныряю туда. Побродить, вспомнить. В тех местах с поры моей юности и юности твоей бабушки ничего не изменилось.
– Да, – сказала Эйша тихо, – извини. Я должна была и сама догадаться. Но всё равно непонятно.
– Что именно?
– Почему прадед, отец и дядя не ушли этим путём, когда на нас напали?
– А почему ты не ушла? Или не убежала с помощью того же Нуль-Т?
– Я просто не успела! Это произошло так быстро и неожиданно… Бах! Бух! Взрывы, крики, трупы кругом, Дёмка за руку тащит, стреляет… У меня вообще всё из головы вылетело. К тому же я и забыла почти об этих пещерах. Они для меня скорее семейная легенда, нежели нечто реальное. В детстве прадед один раз показал, и больше я там не бывала. Потом уже вспомнила, когда мы в старом бункере ночевали… – Эйша запнулась. – Да, ты прав, извини за дурацкий вопрос. Они тоже могли не успеть, верно? То есть наверняка не успели. Иначе бы мы уже знали. Я ведь тогда так и подумала, а теперь что-то опять торможу, – она умолкла.
– Всё правильно, – мягко проронил Лияса. – Но винить себя ни в чём не надо. И ты, и Дёма – вы оба молодцы и действовали безукоризненно. Будь иначе, я бы с вами сейчас не разговаривал. Были бы вы в лучшем случае в плену, а в худшем и вовсе убиты.
– Но они, мой прадед, отец и дядя, точно там, в резиденции? – спросила Эйша. – Ты наверняка это знаешь?
– Абсолютной уверенности у меня нет, – спокойно ответил гойт. – И я об этом уже говорил. Не надо дважды спрашивать об одном и том же, это признак слабости. Но шансы на то, что их держат там, по моему мнению, весьма и весьма велики. Если крепость врага стала твоей, используй её возможности в полной мере. В том числе и как тюрьму. Зачем куда-то перевозить пленных? Любое подобное действие чревато побегом. Да и вообще требует массы хлопот. Нет. Посадить в камеру там же и приставить охрану – куда надёжнее.
Речь шла о системе пещер, с которыми, как оказалось, была соединена резиденция клана Ружебо, начиная с незапамятных времён и по сию пору. Далёкие предки Эйши – космические пираты использовали пещеры как жильё, убежище от врагов и в качестве складов для хранения контрабанды. Затем, когда началась глобальная перестройка системы астероидов и у Большого Торгуна появилась атмосфера и вода, большая часть пещер со временем оказалась затопленной и превратилась в естественный подземный резервуар с водой. Очень большой, надо сказать, резервуар. Прежнее назначение пещер постепенно забылось, сверху была выстроена крепость-резиденция – та, которая известна нам на сегодняшний день, и отфильтрованная пещерная вода для нужд клана пришлась как нельзя кстати. И только очень немногим Ружебо и Зейнадо (резиденции этих кланов располагались в относительной близости) было известно, что пещерами в случае нужды вполне можно пользоваться как подземными ходами, чья длина достигала в отдельных случаях и двух, и трех десятков километров. Только надо знать дорогу.
Бабушка Эйши дорогу знала. И это позволило ей в бурной и неуёмной юности неоднократно и скрытно от ближайших родственников и всех остальных использовать пещеры для встреч с молодым гойтом по имени Лияса.
– Очень было удобно, – вспоминал Лияса, одновременно осуществляя подбор нашего снаряжения и вооружения для предстоящего дела. – Мы одни, и ни души вокруг. Где ещё на Большом Торгуне найдёшь такое место! Да и не только на Большом. И, главное, совсем рядом с домом. То есть с её домом, мне приходилось добираться кружным путём, соблюдая всяческую конспирацию. Но оно того стоило. Есть там одно озерцо с тёплой водой – сказка! Мы часто в нём купались. Темно, правда, под землёй, но у нас там и фонари были мощные припрятаны, и еда, и выпивка, и всё, что надо. Эх, молодость… Погоди, Дёма, не так. В эти комбинезоны надо влезать голым. Так потом чувствуешь себя гораздо комфортнее, поверь…
К тому времени, когда вслед за Лиясой и мной на Большой Торгун переправились через канал Нуль-Т робот Карба, вельхе Щелкунчик и Эйша, я окончательно пришёл в себя и был готов к новым подвигам.
От кабины в расщелине до замаскированного густым кустарником входа в пещеру (сам бы прошёл мимо и не заметил) было сотни три метров, не больше, а весь подземный путь занял у нас около трёх часов, и хотя назвать его преодоление лёгкой прогулкой я бы не решился (темно, узко, запутанно, а иногда и мокро), но чувствовали мы себя в конце дороги довольно бодро. Будь это на планете с нормальной для человека силой тяжести, то наверняка бы вымотались. Пусть не до полной потери сил, но всё-таки. А тут я практически не ощущал усталости. И даже наоборот. Чем ближе мы продвигались к цели, тем сильнее билось сердце, разгоняя по жилам сдобренную хорошей порцией адреналина кровь.
У меня всегда так перед дракой или опасным делом: сначала всё обмирает внутри, ноги подгибаются, руки дрожат, но когда первый удар нанесён, спусковой крючок нажат и шаг в неизвестность сделан, энергия бурлит и хлещет через край – только успевай черпать. Потом, правда, неизменно является отходняк, который нужно пережить, но это потом.
– Здесь, – сообщил Лияса и остановился. – Это здесь.
Всё выглядело довольно буднично и привычно, словно в какой-нибудь не единожды пройденной компьютерной игре – каменный тупик и вертикальная металлическая лестница – две тетивы и ступени-перекладины между ними. Сразу было видно, что этим простейшим устройством, обеспечивающим связь между верхом и низом и наоборот, давненько не пользовались, и никто за ним не следил, – обе опорные тетивы и перекладины-ступени покрывали пятна ржавчины.
Словно по команде, мы направили вверх лучи фонарей.
Лестница упиралась в круглый люк.
Надо же. Совсем недавно мне уже попадалась похожая лестница с люком, и вот опять.
Отчего-то я представил себе, что вот сейчас мы поднимаемся, откидываем люк и… оказываемся посреди улицы шумного земного города. Вокруг яркий солнечный день, люди, машины, а тут мы – пожилой человек-амфибия, молодые парень и девушка, робот и гигантский муравей или термит (кто их разберёт) с красочной татуировкой – цветок и пламя на спине. При этом трое – те, кто на двух ногах, увешаны предметами странного вида, в которых, тем не менее, без особого труда можно опознать оружие. То ещё зрелище.
– Значит, первым идёт Карба, – напомнил я вслух, отгоняя непрошеное видение. – Если люк заперт, вскрывает его плазменным резаком.
– Да, – подтвердил Лияса. – Затем я, Щелкунчик, Эйша, и замыкаешь ты, Дёма. Как и решили с самого начала. Главное, чтобы за этим люком нас не ждали.
«Будем надеяться, что нас вообще не ждут, – подумал я. – Иначе вся затея псу под хвост. Неожиданность – единственный наш козырь. Вот же ввязался в историю, ёжик в тумане! Эх, если б не Эйша…»
– Боевой робот Карба! – с забытыми армейскими нотками в голосе позвал я.
– Здесь! – немедленно откликнулся робот.
– Задача – открыть люк и обеспечить присутствующим безопасный подъем и выход на следующий уровень. Задача ясна?
– Так точно!
– Действуй. И да поможет нам Вездесущий.
Робот ловко, словно всю свою неосознанную жизнь только этим и занимался, поднялся по лестнице и толкнул крышку манипулятором. Легко, без малейшего скрипа та поднялась, и через пару мгновений Карба скрылся из глаз.
Два ствола, следуя за двумя фонарными лучами (Щелкунчик прекрасно видел в темноте и фонарём, равно как и оружием, не пользовался), нацелились на круглое отверстие метрах в пяти над нами, три дыхания замедлились и притихли, три сердца забились быстрее и тревожнее.
– Всё чисто, – «глаза» робота сверкнули разноцветным пламенем в проёме люка. – Можно подниматься.

Глава 15

Если один раз убил себе подобного, потом это даётся легче. Слышал я и раньше подобные высказывания, но никогда не думал, что справедливость оных когда-нибудь придётся узнать на себе…
Мы специально не брали с собой никаких радиоэлектронных средств связи, чтобы уменьшить шансы быть обнаруженными.
– По электромагнитному излучению засечь человека, снабжённого, к примеру, радиопередатчиком или инфракрасным сканером, гораздо проще, чем того, кто пользуется только собственными глазами, слухом, нюхом и ощупью, – говорил Лияса, проводя инструктаж перед выходом. – Плюс интуицией, когда она есть. Разумеется, в том случае, когда пространство, в которое упомянутый человек сунулся, не сканируется в свою очередь специальными датчиками и не находится под наблюдением видеокамер. Насколько я знаю, на двух последних подвальных этажах резиденции ничего такого нет, – гойт вопросительно посмотрел на Эйшу. – Или, возможно, что-то изменилось?
– Нет, – ответила девушка. – Как было, так и осталось. К сожалению. Только теперь начинаю понимать, насколько мы были беспечны.
– Беспечность – привилегия сильных, – заметил гойт. – Но, к сожалению, она слишком часто оборачивается безрассудством. И даже полной глупостью. Можно быть беспечным, но лишь до определённой черты.
– Ты, деда, прямо кладезь мудрости, – буркнула Эйша. – Говоришь, как пишешь.
– Извини, – сказал Лияса. – Пожилые люди часто забывают, что их мудрость не нужна тому, кто молод и готов ошибаться на каждом шагу, потому как силы и желания всё равно девать некуда. Так хоть на ошибки потратить.
Как бы то ни было, но отсутствие в подвальных этажах резиденции клана Ружебо датчиков слежения и видеокамер работало на нас. Хотя нам и самим, как и предвидел Лияса, пришлось полагаться лишь на собственные органы чувств, уменьшив сканирующие возможности Карбы до минимума. Именно поэтому во главе маленького отряда шёл вельхе Щелкунчик, чьи слух и обоняние были гораздо тоньше, нежели у человека, гойта или каравос Раво, и поэтому шансы первым обнаружить противника – гораздо выше.
Следом за Щелкунчиком, как самый молодой и сильный мужчина к тому же с каким-никаким, но армейским опытом, шёл я, затем Лияса и потом Эйша. Арьергард составлял робот Карба.
Знак о том, что впереди кто-то есть, Щелкунчик подал, когда мы бесшумно, насколько это возможно, двигаясь в густой полутьме вдоль стены, достигли пустого дверного проёма, сквозь который на пол падал прямоугольник неяркого желтоватого света. Словно где-то там, за стеной, посильно разгоняла подвальный мрак сорокаваттная лампочка накаливания.
Вельхе остановился, словно бы принюхался, затем повернулся ко мне всем телом и двинул правым усом-антенной вверх-вниз.
Ясно. Впереди за проёмом и стеной один человек.
Я остановился и поднял руку, что означало: «Тихо. Всем стоять».
Вельхе приник к самому полу и осторожно высунулся в проём. Тут же убрал голову, отмерил назад около трёх с половиной метров и лапой дотронулся до стены.
Ага. Примерно на этом расстоянии. Что ж, моя очередь.
Ручной плазмотрон – не пистолет, но и он стреляет не беззвучно. Опять же выброс плазмы легко засечь. Не говоря уже о более мощном оружии – регранах  , которыми снабдил нас Лияса. Размером и весом они были близки к автомату и при стрельбе издавали низкий вибрирующий гул, генерируя какое-то особое направленное поле, которое разрывало в клочья живые клетки. Поэтому я, чтобы не мешал, снял регран с груди, передал его стоящему позади гойту, достал хорошо наточенный, с узким длинным лезвием нож и, пригнувшись, на полусогнутых ногах, шагнул к дверному проёму.
Здесь, в подвальных этажах крепости-резиденции, уже была нормальная сила тяжести, что меня вполне устраивало, – не нужно приспосабливаться и контролировать чуть ли не каждое своё движение. Всё-таки я не так долго находился на Торгуне, чтобы, подобно аборигенам, совершать это автоматически.
Мне показалось или и впрямь пахнуло табачным дымком?
Последнюю сигарету я выкурил три с лишним часа назад, перед тем, как мы вошли в пещеры, так что нюх на табачный дым должен быть обострён.
Беззвучно втянул ноздрями воздух.
Так и есть. Кто-то курит там, за стеной. Сквознячка, правда, в мою сторону не наблюдается, но запашок всё равно чувствуется. Дым штука такая – всюду пролезет. Конвекция есть конвекция. Очень интересно. Ну-ка…
Осторожно и быстро, словно герой Брюса Уиллиса в фильме «Пятый элемент», я высунулся из проёма и снова спрятал голову.
Пустой недлинный коридор, и в нём один человек. В смысле каравос Раво. Явно охранник. Часовой, мать его. Сидит на корточках, прислонившись к ближней стене, примерно на том расстоянии от проёма, где указал Щелкунчик. Сидит и курит! Глаза прикрыл, в ушах – наушники, на коленях – оружие. Музыку слушает, раздолбай, вместо того, чтобы службу нести. Через плеер. Иначе на фига ему наушники? Первый раз вижу каравос Раво с плеером. Надо же, значит, кое-кто здесь всё-таки ими пользуется, не все отвергают безоговорочно. Эдак, глядишь, и мобильная связь со временем приживётся. А сигареты явно мои, уж больно запах знакомый. Нашёл, видать, в комнате и пользуется теперь, гад. Трофеи, чего там. Ну, ладно, извини, приятель. Ничего, как говорится, личного, но ты сам виноват, что такой дурак уродился.
Он почувствовал некие изменения в окружающем его пространстве, когда мне оставался всего один шаг. Открыл глаза, повернул голову и даже попытался встать и схватиться за оружие. Говорю же – дурак. Надо было сразу кричать. А так я успел придвинуться вплотную, ладонью левой руки, пока он был в полуприседе, запечатал ему рот, прижав голову к стене, и всадил в горло нож.
Толчком выплеснулась кровь.
Незадачливый часовой придушенно захрипел под моей рукой, два раза дёрнулся, осел, завалился на правый бок, ещё раз содрогнулся всем телом, будто от удара током, и замер.
Я вытер об его одежду нож и руку, на которую попало немного крови, спрятал оружие в ножны и в темпе обыскал мёртвое тело, стараясь не думать о том, что только что убил человека. И не выстрелом издалека, как это уже было, а ножом. Будто свинью зарезал. Хотя чёрт его знает, как бывает, когда режешь свинью, – никогда этим не занимался. Свинью не резал, а человека вот пришлось. Отставить, Дёма. Не человека, а врага. К тому же он вообще каравос Раво. И что? Эйша тоже каравос Раво, а ты за неё жизнь отдать готов. Вот. Правильно. И отдал. Только не свою, а чужую. Потому что, если бы не ты его, то он тебя. Или даже вас. И какой, спрашивается, нужно было сделать выбор? Всё, закончили на этом.
В наколенном кармане убитого нашлась запасная батарея к его же оружию – плазмотрону, только помощнее, чем у меня, больше размером и даже с откидным прикладом на манер нашего «АКС-74». Остальные карманы были пусты, и только в правом нагрудном я обнаружил настоящий подарок – едва начатую пачку моих сигарет (верное было предположение!) и одну из моих же запасных зажигалок. Что ж, отлично. Это даже не трофей и, уж тем более, не мародёрство – просто возвращаю своё.
Забрав сигареты и оружие (пригодится тем, кого мы идём освобождать), я закрыл трупу глаза, вернулся к проёму, высунулся и махнул рукой: «Всё в порядке, идём дальше».
По расчётам Лиясы, пленники должны были содержаться на первом подвальном этаже – там, где когда-то, сразу после возведения резиденции-крепости, были выстроены специальные камеры, в которые сажали захваченных в космических пиратских рейдах заложников с целью дальнейшего выкупа. Некоторые из этих камер до сих пор сохраняли своё первоначальное, по сути тюремное, назначение. Захват заложников, наряду с грабежом на торговых галактических путях, давно вышел из моды, но надобность в местах, где можно было по тем или иным причинам надёжно запереть разумное существо, не отпала.
План действий был таков. По возможности скрытно проникнуть на первый подвальный этаж, вывести на полную мощность сканирующие возможности Карбы, определить, в какой из камер находятся люди, перебить охрану, плазменным резаком вскрыть дверь, освободить заложников и вместе с ними уйти тем же путём. На случай погони по дороге сюда мы заложили четыре дистанционно срабатывающих сюрприза, которые должны были нам обеспечить серьёзный отрыв.
Я прекрасно отдавал себе отчёт в том, что наш план – это чистой воды авантюра. Слишком многое в его осуществлении зависело от разных «если», а козырь, в сущности, был только один – расчет на неожиданность. И он оправдался. Жаль, не до конца.
Всё могло получиться. Но кто знал, что прадедушка Эйши – Бельядо Ружебо не будет способен двигаться самостоятельно в силу общей слабости организма (возраст и общий стресс взяли своё), а его старший внук Альядо окажется ранен, и ему тоже потребуется серьёзная поддержка?
Карба быстро определил и численность охраны, и её местонахождение вместе с камерой, где содержались заложники.
Охрана не успела опомниться и оказать серьёзное сопротивление – две импульсные гранаты, влетевшие на пост с двух разных концов коридора, обездвижили врага и дали возможность мне и Лиясе спокойно и быстро добить всех из плазмотронов. После чего в дело вступил резак Карбы, против которого замок камеры (искать ключи не было времени) продержался не более тридцати секунд. Ещё около минуты ушло на то, чтобы оценить ситуацию, решить, что делать, и распределить силы и роли. Прадедушку по моему приказу взялся транспортировать на себе Карба, Альядо помогала идти Эйша.
Лияса, я, Щелкунчик и Эльгожо должны были обеспечить безопасный отход и отсечь погоню, буде таковая случится.
И мы бы обеспечили и отсекли. Будь у нас в запасе хотя бы ещё полминуты…
Не знаю, каким образом враг оказался быстрее – скорее всего, он был наготове, оперативно среагировал на сигнал тревоги (было бы глупо полагать, что наше присутствие вообще не заметят) и воспользовался другими входами-выходами в подвал, которые мы не могли перекрыть с самого начала в силу своей малочисленности.
Ещё на стадии обсуждения нашего наглого плана мы уже понимали, что можем не успеть. Но очень надеялись, что успеем. Увы. Чуть-чуть не хватило.
Мы торопились, как могли, и делали, что могли. Я с Эльгожо успешно сдерживал погоню, а Лиясе и Щелкунчику дважды удавалось очистить дорогу от тех, кто попытался её перекрыть, но нас всё-таки перехватили на третьем подвальном этаже, когда до заветного люка оставалось всего ничего.
С того момента, как началась рукопашная, я мало что помню. Было ясно одно – во что бы то ни стало нас собираются брать живыми, а значит, пока не обездвижили, преимущество остаётся на нашей стороне. Значит, надо драться.
И мы дрались.
На моих глазах Щелкунчик сомкнул челюсти на горле одного из нападавших и умер, получив заряд из плазмотрона в упор.
Эйша успела выстрелить один или два раза, но на неё и отца навалились сразу трое, обезоружили, скрутили, повалили на пол, и я ничего не мог сделать, поскольку сам отбивался от двоих. Ни-че-го. Слишком мало было нас, и слишком много врагов.
Тут же, вслед за ней и братом, упал Эльгожо, оглушённый сзади ударом приклада по голове.
Карба, прикрывая собой прадедушку, был расстрелян из нескольких плазмотронов сразу. Но перед этим он первым достиг люка и продержался возле него ровно столько, чтобы дать возможность мне и Лиясе туда нырнуть.
Точнее, в люк прыгнул гойт, а меня увлёк вслед за собой, ухватив за пояс. Я к тому времени уже мало что соображал и почти ничего не видел – в рукопашной схватке мне рассекли ножом кожу на лбу, кровь заливала левый глаз, я что-то орал по-русски, нажимая на спусковой крючок реграна, в котором давно кончился заряд. И ещё почему-то отказывалась повиноваться левая рука, но в тот момент я, можно сказать, не обращал на это внимания – просто отметил про себя краем сознания, и всё.
Не разбились мы только потому, что Лияса успел активировать свой гравипояс, – как раз в этот момент противнику пришла в голову интересная мысль задержать нас, резко увеличив силу тяжести внутри резиденции с помощью имеющихся гравигенераторов, и он данную мысль реализовал – так что в люк мы падали потяжелевшие, как мне показалось, минимум в два раза от своего обычного веса, и это могло закончиться очень плохо, даже несмотря на то, что действие гравигенераторов за люком резко ослабевало.
От преследователей мы ушли тоже благодаря Лиясе – именно гойту принадлежала идея заложить дистанционно управляемые сюрпризы.
И именно он вовремя запустил в действие один из них (я уже ничего не соображал), когда мы, чуть не падая, поддерживая друг друга, миновали опасную точку «закладки» и свернули в нужное нам боковое ответвление пещеры.
Нестерпимый грохот взрыва хлестнул по ушам, и это было последнее, что я запомнил, – ударная волна, словно взбесившийся слон, пнула в спину, сбила с ног, и следом пришли тьма и тишина.
Очнулся я от того, что на лоб мне размеренно падала вода. Тяжёлые пронзительно-холодные капли.
Пам…памм… паммм…
Кажется, пользовалась в древности популярностью такая пытка – человека привязывали и капали на темя холодной водой. Долго. Говорят, ужасная пытка была – мозг буквально разрывался от боли. Вроде бы даже именно ей подвергли в свое время Стеньку Разина.
Но я-то не Стенька, верно?
Или попал в плен и меня уже пытают?
С этих безбашенных потомков космических пиратов станется.
Открыл глаза – не помогло. Всё та же темнота кругом, без малейшего проблеска. Ничего. Сейчас достанем и включим фонарик. Он у меня должен быть в боковом кармане. Но сначала убрать голову от чёртовых капель и сесть…
Сесть удалось со второй попытки. Левая рука по-прежнему висела плетью, хотя боли не было. Означать это могло лишь одно: в конечность крепко попали, но в горячке боя я этого не почувствовал. А потом за дело взялся боевой комбинезон, в который и меня, и себя, и Эйшу предусмотрительно облачил перед походом Лияса. Комбез сам автоматически залепил и обволок рану, вколол обезболивающее… Кстати о гойте. Где он?
– Лияса! – позвал я, одновременно нащупывая правой рукой фонарик в кармане комбеза. – Лияса, вы живы?
Тишина. Только вода продолжает капать – слышно, как разбивается она о камень.
Пам… памм…
Я вытащил фонарик, включил, повёл вокруг себя лучом света и сразу же наткнулся им на Лиясу.
Ох, мама дорогая. Кажется, дело плохо. Совсем.
Гойт лежал, погребённый под грудой каменных обломков. При этом снаружи, доступной обзору, оставалась только его окровавленная голова с закрытыми глазами и часть плеча. Тело же было скрыто под камнями, громоздящимися до самого потолка.
Всё понятно. Сработал наш «сюрприз», взрыв, меня отбросило воздушной волной, а его банально завалило. Так получается? Другой версии нет. Вот же беда какая. Может, всё-таки жив?
И что у меня, ёжик в тумане, с левой рукой?
Краткое обследование руки показало, что изначальное предположение оказалось верным – комбинезон в районе плеча, чуть повыше локтя, спёкся в сплошную массу, и я понятия не имел, в каком состоянии под ней кожа, мышцы и кости. Значит, действительно, попали. Странно только, почему я не помню, когда и как это случилось. Впрочем, я вообще смутно помню бой. Так, отдельные фрагменты, и то связанные большей частью не со мной, а с другими. Да, не вышел рейд. Всех в результате потеряли. Один я остался живой и на свободе. И что теперь, спрашивается, мне с этой жизнью и свободой делать?
– Дёма…
Послышалось?
Я повёл лучом фонарика, и свет отразился в широко открытых глазах гойта.
Жив!
Слава Всевышнему и заодно Вездесущему!
– Лияса, как вы? Что болит? Ничего, потерпите, сейчас постараюсь вас тихонько откопать.
Присел рядом, осторожно коснулся окровавленного лба человека-амфибии.
– Не надо.
Гойт говорил тихо, было заметно, что каждое слово даётся ему с большим трудом, но слова произносил очень чётко и внятно.
– Что не надо?
– Не надо откапывать. Это бесполезно.
– Лияса, не болтайте ерунды. Вас завалило, бывает. Сейчас…
– Дёма, человек с планеты Земля, слушай меня и не перебивай. Я умираю, и у меня нет времени с тобой спорить.
В тихом голосе Лиясы оказалось столько силы, что я передумал возражать.
Ладно, пусть скажет, что хочет, а уж потом…
– Слушай очень внимательно, – продолжил гойт. – После моей смерти оставь моё тело здесь. Потом похоронишь, если удастся. Или сородичам моим передашь, где я лежу. Возвращайся в убежище. В моём личном компьютере, в кабинете, найдёшь завещание и инструкции. Код простой, запомни: один, два, три, четыре, семь, – он умолк и прикрыл глаза.
Я посмотрел на обломки камней и ясно понял две вещи. Первое: с моей покалеченной левой рукой разгрести завал нереально. Да, сила тяжести здесь мала, но уж больно велики камни. И второе: гойт и впрямь вот-вот умрёт, и, если даже каким-то чудом мне удастся освободить из-под завала его тело, то тащить его потом сквозь пещеры, опять же с недействующей рукой…
– Повторяю, – сказал Лияса, снова открывая глаза. – Один, два, три, четыре, семь. Моё тело оставить здесь. Вернуться в убежище. Прочесть завещание и инструкции. У меня есть корабль, звездолёт, мой личный. Он там, рядом с убежищем, надёжно спрятан. Теперь он твой. Воспользуйся им, как сочтёшь нужным. Уверен, ты примешь верное решение.
– Но как…
– Если чего-то не поймёшь, – он говорил уже совсем тихо, так, что мне пришлось наклониться ухом к его лицу, – у тебя всегда есть то, что ты носишь на своей груди. Микнс. Он поможет. Не удивляйся, что мне о нём известно. И ещё…
– Что? Не умирай, Лияса, прошу…
– Это ерунда. Смерть не страшна. Прости, что так вышло. Спаси Эйшу и не оставляй её. Это главное. Ни за что не оставляй. Вы созданы друг для друга. Я вижу, я знаю… Пообещай. Обещаешь?
– Да. Обещаю. Могли бы и не спрашивать.
– Хорошо… верю… Прощай.
Голос человека-амфибии прервался, и, когда я посветил фонариком в его широко открытые глаза, то понял, что в этой жизни мы с ним уже не увидимся. Гойт Лияса умер.

Глава 16

Обратный путь отнял последние остатки сил. Не очень понимаю, как вообще мне удалось дойти. Видимо, лишь потому, что тащил я сквозь пещеры не свои обычные шестьдесят девять килограммов живого веса, а гораздо меньше. Спасибо гравитации Большого Торгуна.
И ещё спасибо гойту Лиясе, который предусмотрительно догадался оставлять светящиеся метки на всех нужных поворотах. Не сделай он этого, я бы точно заблудился. И не потому, что плохо запомнил дорогу – нормально запомнил, но голова, как и всё остальное тело, чувствовала себя настолько хреново, что надеяться на внимание и память было бы глупо. Я и не надеялся. Просто брёл от поворота к повороту, от метки к метке. Как в кошмарном сне. Как в бесконечном, тягучем и липком бреду.
И всё-таки добрёл.
Сил ещё хватило на то, чтобы заложить в кабину Нуль-Т специально для этого захваченную мину с замедленным действием (и это предусмотрел мудрый гойт!), набрать код перехода и провалиться в спасительное забытьё.
Убежище Лиясы на Зелёном Торгуне оказалось настоящим чудом, и я за последующие сутки, да и потом тоже не раз возблагодарил судьбу за то, что у Эйши оказался такой гениальный «дедушка». Не думаю, что всё закончилось бы так, как закончилось, не повстречай мы его в критический момент, и не окажись я в результате здесь, на Зелёном Торгуне, в роли фактического хозяина не только самого убежища, но и всего того, что его наполняло. Включая звездолёт. Но обо всём по порядку.
После того, как я снова очнулся (теперь в безопасности), организм немедленно и недвусмысленно просигналил, что первое, чем нужно срочно заняться – это его, организма, состояние. И был абсолютно прав. Потому что в таком состоянии единственно возможным действием казалось только одно – выть от боли. Боевой комбинезон исчерпал свои лечебные возможности, и теперь раненая рука давала о себе знать на полную катушку.
Меня спас личный домашний компьютер Лиясы. Его программное обеспечение ничуть не уступало микнсовской Лере, не говоря уже о павшем смертью храбрых – светлая ему память! – роботе Карбе.
Как человек, имеющий какое-то отношение к компьютерной жизни, я понимал, что и лируллийцы, и каравос Раво, и все остальные расы, входящие в Галактическое Содружество, намного обогнали человечество в этой области, вплотную подобравшись к созданию полноценного искусственного интеллекта. Да что там вплотную подобравшись! Иногда мне казалось, что они уже перешагнули этот, чудовищной крутизны, порог. Жаль, не было у меня пока времени вникнуть в данный вопрос по-настоящему, но я дал себе слово, что обязательно сделаю это. Как только разберусь с самыми неотложными проблемами – спасу Эйшу, себя, её семью и, возможно, весь Торгун.
Нет, сначала всё-таки спасать надо было себя. Тем более, это оказалось проще всего – комп Лиясы просто-напросто отправил меня в лечебно-регенерационную камеру, которая за восемь часов – это время я проспал – полностью вернула мне здоровье и энергию.
Затем настало время задуматься о спасении Эйши и всего остального. Судя по информационным сообщениям, дела на Торгуне с каждым часом шли всё хуже, и ситуация уже не контролировалась ни внутренней милицией, ни Галактической полицией, ни даже боевыми отрядами и группами воюющих кланов. Гражданская война разливалась напалмом, и все, кто не хотел попасть под раздачу – в основном представители иных рас, – в спешке покидали Торгун. Благо никто им не препятствовал. Война войной, но даже самые отмороженные каравос Раво понимали, что убивать лируллийцев, ирюммов, сварогов, гойтов и всех прочих разумных себе дороже и чревато не только потерей безумного количества денег и бизнеса, что, собственно, уже произошло, но и независимости Торгуна, а, значит, независимости и самих каравос Раво.
На самом деле размышлял я не очень долго. Достаточно было провести нехитрый анализ имеющейся информации, чтобы понять: без помощи не обойтись. А значит, настало время задействовать последний козырь – мой статус внештатного сотрудника Галактической полиции, находящегося на задании. То есть обращаться к лируллийцам. Однако ни лируллийцев, ни самой ГП на Торгуне уже практически не осталось. А если кто и задержался, то я, во-первых, не имел ни малейшего понятия, где и как этих оставшихся искать, а, во-вторых, чем бы они мне помогли в данных обстоятельствах? Ни власти, ни средств воздействия на возжаждавших крови каравос Раво здесь, на Торгуне, у них не было.
И что делать? Лететь на Лируллу? Нет, одному глупо. Даже при наличии микнса и личного звездолёта (по завещанию Лиясы, всё движимое и недвижимое имущество гойта на Торгуне переходило в общую собственность – мою и Эйши, от чего я, узнав об этом, долго приходил в себя – не было ни гроша и вдруг алтын. Остаётся единственный выход. Он же вариант. Единственный в том смысле, что правильный.
Лететь на Землю, найти завербовавшего меня лируллийца Марка, и уже вместе с ним, под его, так сказать, непосредственным руководством, отправляться на Лируллу (или куда там ещё) за помощью. Марк ведь галактический полицейский, верно? И никто из его начальства не знает пока, что он попал в беду. А я его спасу. За спасение полицейского положена благодарность. Ну, или должна быть положена. Вот я и попрошу в качестве оной помочь мне вытащить Эйшу и её семью с охваченного гражданской войной Торгуна. Опять же, в обмен на помощь готов поделиться добытой информацией в рамках порученного мне задания. О продаже человеческих снов на чёрном рынке и даже о том, что мои личные сны и сны, которые я просмотрел, обладают таким воздействием, что взлетают в цене буквально до галактических небес. Заодно неплохо бы заручиться неприкосновенностью самой Эйши и членов её семьи в плане ответственности перед законами Галактического Содружества, мотивируя своё предложение тем, что на самом деле клан Ружебо давно готов уйти с чёрного рынка сновидений и вообще он жертва, потому как военные действия начали против него и…
Впрочем, всё эти тонкости и хитросплетения предстоящего торга с лируллийцами (в том случае, конечно, если он вообще состоится) мне ещё предстояло тщательно обдумать самому и обсудить с Марком. Но сначала его нужно было найти.
Нет, всё-таки для того, чтобы построить и оборудовать подобное убежище, нужно быть в какой-то мере параноиком, невольно подумал я, когда отыскал звёздный корабль Лиясы, хранящийся в подземном ангаре. Очень богатым параноиком. Ну зачем, скажите, прятать честно купленный на свои деньги звездолёт? Не мог же гойт, в самом деле, настолько предвидеть будущее? Или мог? Что я, в конце концов, знаю о гойтах, кроме того, что они входят в ГС и умеют дышать под водой? Ровным счётом ничего. Может быть, этой расе присущ дар предвидения? Надо при случае поинтересоваться у той же Леры. Как раз будет время по дороге на Землю. Две недели лёта – достаточный срок, чтобы пополнить багаж знаний.
Однако при близком знакомстве с кораблём выяснилась потрясающая вещь. До Земли он мог долететь всего за четверо суток. Земных.
Каково? Две недели и четверо суток. Разница ошеломительная. Я, конечно, ни бельмеса в космической технике не секу, но здравый смысл, надеюсь, пока не утратил. Это что же получается? Гениальный изобретатель Лияса сумел так усовершенствовать свой звездолёт, что тот способен передвигаться по Галактике со скоростью в три с лишним раза большей, чем обычно? И никому об этом не сказал?
Очень скоро мне стало понятно, что так оно и есть. Именно усовершенствовал. А не сказал по той простой причине, что ещё ни разу не испытывал данное усовершенствование в действии. Не успел. Так что мой полёт к Земле и должен был стать таким испытанием. Вот же засада, ёжик в тумане. Нет в жизни совершенства. С одной стороны, имеем сверхскоростной, полностью готовый к использованию чудо-корабль, который к тому же оказался защищён и вооружён так, что легко мог дать бой самому мощному имперскому крейсеру сварогов и выиграть этот бой. А с другой – есть немалая вероятность, что, путешествуя на таком корабле в гиперпространстве, навеки в этом гиперпространстве и останешься…
Как и положено нормальному русскому человеку, колебался я в данной ситуации недолго. А вернее сказать, совсем не колебался.
Сказано лечу – значит, лечу. И будь что будет.
Голому собраться – только подпоясаться. Что же касается управления звездолётом, то здесь мне даже Лера не понадобилась – всё сделал умный бортовой компьютер. Оказывается, Лияса и ему не забыл оставить соответствующий приказ-завещание, по которому тот вместе с кораблём переходил в полное моё распоряжение. Кстати, звали корабль на первый взгляд несолидно – «Прыгучий», но, подумав, я решил не менять ему имя.
С Лерой я решил пообщаться, когда «Прыгучий» благополучно покинул Торгун, оставил за кормой систему двойной звезды Бонво-здар – Мули-здар и, бешено наращивая скорость, взял курс на Землю.
Сидя в удобном пилотском кресле (эргономика гойтов не сильно отличается от человеческой в силу похожей анатомии), я взялся за микнс и с некоторым волнением проделал необходимые манипуляции. Чёрт возьми, после того, как я вызывал Леру последний раз, микнс вместе со мной побывал в стольких переделках, что как бы не сломался. Хоть и говорил Марк, что испортить микнс нельзя, даже положив его на камень и врезав сверху нашей русской кувалдой, но мало ли. Сказать можно всё, что угодно, а вот на практике часто бывает, что и самые надёжные механизмы и устройства отказывают. Причём, как правило, в самый ответственный момент.
Но всё обошлось.
Я находился всё в той же белой комнате, и почти сразу же там появилась Лера.
Пиджак на голое тело, ярко-алый платок на шее, мини-юбка и туфли на высоченных каблуках. Пшеничная грива убрана вверх и перетянута алой же лентой на манер снопа.
Сногсшибательно.
«Вот интересно, – в очередной раз спросил я себя, – создатели программы специально заложили в ней тягу к смене виртуального гардероба?» И дал себе слово, что, как только и если найду Марка, обязательно постараюсь получить у него ответ на этот вопрос. А заодно и узнаю, отчего Лера так похожа на Эйшу.
– Привет, Лера!
– Здравствуй, Дёма!
– Не скучала без меня?
– А вот это уже свинство.
– Что именно?
– Напоминать мне лишний раз, что я не живое существо, а всего лишь компьютерная программа. Компьютерные программы, как тебе должно быть известно, скучать не умеют.
– Извини, – пробормотал я, несколько обескураженный подобным ответом. – Не подумал.
– Ладно, проехали. Ты что-то хотел узнать? Или просто потрепаться?
– Э… и то, и другое, наверное. Видишь ли, случилось так, что я сейчас лечу на Землю.
– О как. С каравос Раво?
– Нет, один. И даже не на корабле каравос Раво.
– Очень интересно. А на чьём?
Я вкратце рассказал ей о событиях последних дней, начиная с того момента, когда мы вынужденно расстались после подслушивания разговора между Бельядо, Эльгожо и Альядо в резиденции клана Ружебо.
– Да, круто, – заметила Лера (и где только успела таких слов нахвататься, интересно?). – Нелегко тебе пришлось, вижу. И чего ты теперь хочешь?
– Хочу найти Марка и дальше действовать вместе с ним. Как внештатный агент Галактической полиции. Ты мне поможешь?
– Найти Марка? Разумеется. И во всем остальном, в меру моих скромных сил и возможностей. Как всегда. Кстати, Марка, если ты вдруг хотел об этом спросить, найти будет нетрудно.
– Рад слышать. Я и впрямь хотел об этом спросить.
– В том случае, понятно, если он жив.
– Очень на это надеюсь. А почему не трудно?
– Ну, он же не совсем дурак. Точнее, совсем не дурак. В челноке есть всё необходимое – приёмник, передатчик, маяк, НЗ и даже оружие на самый крайний случай. Я подам сигнал, он отзовётся, и мы к нему придём. Или он к нам.
– Хорошо, ты меня успокоила. А скажи, можно как-то проверить, верный ли мы взяли курс на Землю?
– Ты не доверяешь бортовому компьютеру? – усмехнулась Лера. – Не переживай. Навигационные карты у всех практически одинаковые. Что у лируллийцев, что у каравос Раво, ирюммов, сварогов или тех же гойтов. Иначе Галактическому Содружеству было бы весьма трудно существовать.
– Верю, – сказал я. – Но проверка никогда не помешает. Если, конечно, такая проверка возможна.
– Ничего нет проще, – едва заметно пожала плечами Лера. – Дай бортовому компьютеру команду показать курс, а я посмотрю.
– Как посмотришь?
– Фигурально выражаясь, – пояснила Лера. – Не глазами, ясное дело. У меня их нет. Ты же в некотором роде компьютерщик. Не знаешь, как можно считать информацию на расстоянии?
Курс на Землю оказался верен. Это меня частично успокоило, и я тут же спросил у Леры, не может ли она оценить усовершенствования Лиясы в области звездолётостроения и дать вероятностный прогноз успешного завершения нашего путешествия. Успешного в том плане, что мы доберёмся до Земли живыми и в срок.
– Ты слишком многого от меня хочешь, – сказала Лера. – Я тебе что, технический эксперт? Впрочем, в моём распоряжении достаточно информации о гойте Лиясе – известнейшем изобретателе и технологе, чтобы сделать следующий прогноз: вероятность того, что мы долетим живые, девяносто пять и три десятых процента; живые и в срок – восемьдесят девять и восемь десятых. Устроит?
– Вполне, – ответил я и тут же спросил, не обладают ли гойты даром предвидения.
– Нет, насколько я знаю, – ответила Лера. – Во всяком случае, не больше, чем остальные расы. По моим данным, дар предвидения – это, скорее, свойство отдельной личности, нежели какой-либо расы разумных существ в целом.
– А у Лиясы такой дар был?
– Нет информации. Опять же, мне сложно судить об этом. Я не человек.
– Вот заладила, – не выдержал я. – Может, тебе легче станет, если скажу, что, когда с тобой общаюсь, воспринимаю тебя практически как человека?
– Ключевое слово «практически», – усмехнулась Лера. – Спасибо на добром слове, но советую не увлекаться подобным восприятием. Эдак можно очень далеко зайти.
Мы еще немного поболтали о всяком разном, и я отключил микнс. Предстоял скорый переход в гиперпространство на модернизированном и усовершенствованном Лиясой корабле, и мне хотелось встретить возможную неудачу или даже катастрофу и смерть лицом к лицу, ни на что не отвлекаясь.
Всё прошло благополучно. И переход, и все трое с лишним суток в гипере, и выход из него. Без сучка и задоринки. Даже знаменитая гиперпространственная депрессия на этот раз меня не донимала. Ну, почти. Но это «почти» оказалось столь малого размера, что на него можно было не обращать внимания. Что я и делал.
Когда «Прыгучий» вывалился из гиперпространства, и бортовой комп вывел на обзорный экран приближенный оптикой, нежно-голубой шарик Земли, клянусь, я едва удержал слёзы.
Ёжик в тумане, вот уж никогда не думал, что испытаю на себе выдуманные чувства выдуманных героев из многочисленных фантастических романов о дальнем космосе! Нет, братцы, оказывается, всё верно. «Пусть та земля теплей, но родина милей. Милей – запомни, журавлёнок, это слово» – сами собой всплыли в памяти слова полузабытой песни, которую в подпитии, бывало, пел мой отец, когда ещё жил с нами…
Впрочем, расслабиться, погрузиться в воспоминания и удариться в сентиментальность бортовой компьютер мне не дал. Основной полёт был закончен, и теперь следовало выбрать место и время посадки, а также принять меры к тому, чтобы нас не обнаружили земные средства слежения. Начиная от астрономических обсерваторий и заканчивая локаторами ПВО. Ничего сложного здесь не было – ещё в гиперпространстве я отработал на бортовом компьютере несколько сценариев и с его же помощью выбрал самый безопасный. Похожий на тот, который использовал Марк, садясь в нужном месте. Тёмная ночь, густая лесная чаща в окрестностях родного города и мощная антирадарная защита корабля должны были обезопасить меня от всех неожиданностей. Плюс немыслимая для земных воздушных и космических судов любого типа и назначения скорость передвижения.
Теперь оставалось только проверить всё ещё раз и отдать соответствующую команду. Что и было мною проделано со всей возможной тщательностью. Сразу после того, как мы легли на орбиту, и бортовой компьютер засёк сигнал челночного маячка и место, откуда тот шёл. К большому моему облегчению и радости – всё из тех же родных лесных чащоб.

Глава 17

Рассказывать о том, как я нашёл Марка, совершенно неинтересно.
Что может быть интересного в лесной хижине, которая на самом деле не хижина вовсе, а космический челнок, способный быстро, не напрягаясь, преодолеть расстояние от Земли до Луны и обратно? К тому же эта хижина уже однажды попадалась на моём пути.
– Наконец-то, – сказал лируллиец, когда я, предварительно постучав и услышав ответ: «Не заперто!», шагнул из дождливой ночной мглы (господи, как сильно, оказывается, можно соскучиться по обычному дождю!) через порог. – Сколько можно тебя ждать?
– Смешно, – ответил я, прошёл к столу, сел, достал из пачки предпоследнюю сигарету и прикурил от свечи, конспиративно горевшей в блюдце посреди стола. – Здравствуй, Марк. Рад тебя видеть живым и здоровым. Давай, собирайся, и валим отсюда. Скоро рассвет.
В целом офицер Галактической полиции лируллиец Марк одобрил мои действия, после того, как выслушал краткий пересказ событий, случившихся со времени нашего расставания. Мы как раз успели проделать большую часть пути до Луны, куда отправились по просьбе Марка.
– А зачем нам на Луну? – спросил я, когда лируллиец огласил своё желание.
– Хочу посмотреть, что случилось с моим кораблём и товарищами.
Мой пересказ включал и то, что я слышал, как Эльгожо Ружебо делал предположение относительно полицейского корабля и его команды. Взрыв реактора, мол. Очень редко, но бывает. Да, мне пришлось солгать. А что делать? Ещё по дороге на Землю, обдумывая свою встречу с Марком, я пришёл к выводу, что не буду ставить его в известность об истинном содержании подслушанного разговора. Полицейские во всей Вселенной одинаковы – очень не любят, когда покушаются на их жизнь. Да и кто любит? Но полицейские не любят особенно. А Эльгожо и Альядо, как ни крути, родственники Эйши, ни к чему их подставлять без необходимости. Правда, не могу сказать, что испытываю к тому же Альядо, Эйшиному папаше, тёплые чувства – он, по-моему, совершенно не похож на своего младшего брата и тот ещё отморозок. Пират и бандит, – пробу ставить негде. Но всё равно. Пусть с этим вопросом Галактическая полиция сама разбирается, я подписывался только на свидетельство и добычу улик по делу о торговле человеческими снами.
– То есть ты не уверен, что это был взрыв реактора?
– Совершенно не уверен. Более того, у меня есть очень сильное подозрение, что меня хотели убить. Догадываешься, откуда оно взялось?
Я припомнил обстоятельства нашей первой встречи и кивнул. А вслух произнёс:
– Не добили сразу и решили довести дело до конца? Очень может быть. Мне, правда, об этом ничего не известно.
– Ещё бы. С какой стати им с тобой откровенничать?
– Да уж, – кивнул я. – Откровенничать им со мной совершенно незачем. Ладно. Луна так Луна.
– Понимаешь, – продолжил Марк. – Если они сожгли корабль из аннигилятора, например, то доказать это будет очень трудно. Практически невозможно. После работы аннигилятора или взрыва реактора мало что остаётся.
– Тогда зачем тебе смотреть? А, ясно, это мог быть и не этот… как его… аннигилятор, верно?
– Да, – вздохнул полицейский. – Хотя шансов ничтожно мало. Если каравос Раво принимают решение убить полицейского и убивают его, они, как правило, не оставляют следов. Но убедиться я должен.
Следов мы и впрямь не нашли. Я хочу сказать, улик. Оплавленная бесформенная куча металла и пластика – вот и всё, что открылось нашим глазам на обзорном экране, когда «Прыгучий» мягко опустился в сотне метров от места стоянки корабля Марка.
– Выйдем, проверим? – спросил я. – Здесь есть скафандры.
– Незачем, – покачал головой Марк. – И так всё видно. Увы, это аннигилятор.
– Или взрыв реактора, – сказал я.
Лируллиец молча покосился на меня (он всё ещё оставался в человеческом теле), но промолчал. Да и что тут можно сказать?
Путь до Лируллы занял у «Прыгучего» шесть земных суток. Вместе с разгоном, гиперпространственным прыжком и торможением. Как я уже говорил, Марк в целом одобрил мои действия и согласился помочь освободить Эйшу и её родственников из плена.
– Мы хотя бы попробуем, – сказал он. – В конце концов, я столько гонялся за господами Альядо и Эльгожо Ружебо, что пора нам и встретиться, что называется, лицом к лицу. Опять же, Альядо и Эльгожо – преступники, которых надо судить. А как судить, не поймав? Вот мы и поймаем. Ты молодец, Дёма, не зря я тебя привлёк к сотрудничеству. Считай, хорошая премия уже на твоём счету. Это к тому, что ты уже заработал.
– Погоди, Марк, – остановил я полицейского. – Ты не совсем меня понял.
– То есть?
– Я хочу освободить Эйшу и её родственников, но не хочу, чтобы их судили.
– Как это понимать? – Марк уже давно находился в своём естественном облике, но мне почудилось, что он уставился на меня проницательным человеческим взглядом.
«Эх, соврал раз, совру и другой», – подумал я, чувствуя, как откуда-то из глубин сердца поднимается шипящая, словно шампанское в бокале, волна вдохновения. Ну, выноси, актёрское мастерство – зря, что ли, учась в институте, я блистал на подмостках студенческого театра?
– Очень просто. Сразу тебе не сказал, времени не было, говорю теперь. Ты думаешь, почему на Ружебо напал клан Ажгази и иже с ним?
– Что здесь думать? Надоело им, что Ружебо основной жар нагло загребают, неоднократные переговоры ни к чему не привели, вот они и решили применить старый проверенный способ. Последний, так сказать, аргумент.
– А что, раньше никто таких аргументов не применял?
– Постоянно. У каравос Раво это обычное дело – пострелять друг в дружку. Тяжкое наследие пиратских времён.
– Вот. Но почему раньше гражданская война не начиналась, а теперь началась?
– Э…
– Я тебе скажу, почему, – не давая лируллийцу опомниться, продолжал я.
– Ну?
– Потому что клан Ружебо выступил инициатором того, чтобы на Торгуне, наконец, воцарился закон и порядок! – торжественно провозгласил я, внутренне поражаясь собственной наглости. – Захотели перевести бизнес на законные рельсы. Поняли, что дальше так продолжаться не может. Осознали, если хочешь. И стали активно проводить агитацию. Кто-то встал на их сторону, но многим, как ты понимаешь, это не понравилось. Не понравилось настолько активно, что они решили вообще убрать клан Ружебо с дороги. И начали войну. Это если вкратце. Подробностей я не знаю, но зато мне совершенно точно известно, что самым главным инициатором законности в делах был Эльгожо Ружебо и, как ни странно, глава клана Бельядо – дед Эльгожо и Альядо и прадед Эйши.
– Я знаю, кто такой Бельядо Ружебо, – сказал Марк. – Давай дальше.
И я дал.
По моим словам выходило, что узнал я обо всём этом из случайно подслушанного разговора между Бельядо, Эльгожо и Альядо (кстати, то, что я подслушал их разговор – чистая правда!), в котором Альядо сомневался в необходимости перемен, а дед и брат убеждали его в обратном.
– Я так понял, что это была у них не первая беседа на данную тему, – нужные слова сыпались из меня, как горох из порванного мешка. Или как спам в электронную почту без соответствующей защиты. – Уж больно слабо Альядо сопротивлялся – так, для проформы, в силу противного характера. И Эйша потом мне всё подтвердила – да, мол, прадед и дядя начали активные действия и даже успели договориться о том, чтобы собрать Совет кланов. Но не успели. Если хочешь, там, на Торгуне, не просто очередная бандитско-пиратская разборка началась. И даже не гражданская война за передел бизнеса. Бери выше.
– Неужели борьба прогрессивного нового с ретроградным старым? – с неприкрытой иронией осведомился Марк.
– Да, что-то в этом роде. И ты совершенно зря иронизируешь. Старое нюхом почуяло, чем грозят им новые веяния, и…
– Да понял я, понял, – сказал Марк. – Но это всё, как мне кажется, твои домыслы пока, не более.
– Это почему же домыслы? – искренне возмутился я. – Собственными ушами слышал тот разговор! Мало тебе?
– Очень мало. Ничтожно мало, Дёма. Я же полицейский, не забывай. Мне доказательства нужны, а не слова.
– Ты мне не веришь?
– Это не вопрос веры. Это вопрос истины. Впрочем, ерунда, не важно.
– Как это не важно?
– А так. Я помогу тебе в любом случае. Мне самому разобраться хочется.
И Марк впрямь активно взялся мне помогать сразу же по прибытии на Лируллу.
Нет, что ни говорите, а честные люди (или разумные существа) одинаковы во всей Галактике. Они искренне верят, что если сами достойно выполняют свой долг перед обществом, то и остальные будут делать то же самое. Ладно, пусть не все, но уж подавляющее большинство – точно (отдельные несознательные граждане всегда и везде найдутся). Также они верят, что если каждый на своём месте будет действовать так же честно, как действуют они… ну и так далее, песня известная. И когда беспощадная действительность (обычно в лице вышестоящего начальства) бьёт таких людей (разумных существ) по голове, они долго не могут понять, как же такое могло случиться? Я же честный? Честный. Так почему же? За что? Ошеломление, растерянность, скрип зубов, затяжной стресс, водка…
Хорошо, что лируллийцы пьют мало и редко. Но то, что Марк растерялся (поначалу, во всяком случае) – это факт.
А было так.
На приём к высокому чину ГП мы попали на второй день после того, как «Прыгучий» совершил мягчайшую посадку на космодроме столицы планеты Лируллы.
Название столицы воспроизводить не стану – боюсь сломать язык. Скажу только, что город этот был не похож ни на что, виденное мной ранее. С чем бы сравнить… Видели, как летом пузырится под грибным дождём большая лужа? Теперь представьте, что картинка застыла, а вместо лужи – твердая земля. Увеличьте мысленно увиденное примерно в тысячу или даже больше раз. Пузыри крупные, средние, мелкие вспыхивают на солнце, переливаются и даже, кажется, дрожат. Они разбросаны по поверхности в сотни квадратных километров в кажущемся беспорядке (на самом деле порядок есть) и представляют собой жильё лируллийцев, их общественные и прочие здания. Между пузырями-зданиями – дороги, деревья, изящные энергетические вышки, тоже напоминающие застывшие всплески, и много чего ещё, о чём рассказывать слишком долго. Да и не запомнил я всего – мало времени провёл на Лирулле, к тому же пребывание моё на этой замечательной планете назвать ознакомительной экскурсией никак нельзя.
По спиральному эскалатору мы поднялись на какой-то там по счёту уровень в одном из «пузырей», где и располагалась штаб-квартира ГП, затем пересекли просторный, залитый солнечным светом холл и через вполне человеческую дверь попали в обширное круглое помещение, которое я сразу же определил, как КВН – Кабинет Высокого Начальства.
Даже не знаю, почему. Может быть, из-за широкого подковообразного стола, будто отлитого из блестящего металла и висящего в воздухе без всякой видимой опоры? Или, чертовски напоминающего гигантский сейф шкафа, расположенного справа от хозяина помещения – приземистого и толстого лируллийца с развесистым пучком ветвей наверху туловища (как мне давно было известно, эти ветви, покрытые чем-то вроде листьев, служили лируллийцам органами чувств, воспринимая различные излучения, а также звуковые волны)? При этом вместо пяти ветвей-рук, расположенных ниже, наличествовало лишь четыре.
Травма?
Старое боевое ранение?
Спрашивать я не решился.
После обмена дежурными приветствиями мы приступили к делу. Разговор шёл на лируллийском, но я по совету Марка включил микнс в режим синхронного перевода, всё отлично понимал и сам не боялся остаться непонятым в той паре случаев, когда пришлось открыть рот.
– Прочёл твой доклад, – сообщил Высокий Чин Марку. – Должен заметить, что назвать твои действия идеальными нельзя. Суди сам. Подозреваемые на свободе, а ты едва остался жив. Уже не говорю о том, что в ходе операции погибли двое наших сограждан и потерян корабль. Понимаю, что не по твоей вине, но факт остаётся фактом.
– Оправдываться не собираюсь, – сказал Марк. – Но прошу заметить, что благодаря операции выявились новые обстоятельства, которые позволяют…
– Должен тебя разочаровать, – перебил Высокий Чин. – Ничего они не позволяют.
– Как это? Достаточно отправиться на Торгун…
– Пока на Торгуне идёт гражданская война, никто туда не отправится. И не мечтай. Все наши операции и разработки на Торгуне прекращены вплоть до особого распоряжения. Читай – до окончания гражданской войны. Пусть каравос Раво нахлебаются, извини за цинизм, сами собственной кровью до тошноты и прекратят боевые действия, а тогда уж мы будем думать, что с ними делать. Ты же опытный полицейский, сам должен понимать, что ловить преступника в подобных обстоятельствах – себе дороже. Зачем? Глядишь, пройдёт месяц-другой, и выяснится, что и ловить-то никого не надо. Сам уже погиб.
– Извините, – не выдержал я. – А как быть с доказательствами, которые я для вас добыл? Рискуя жизнью, между прочим. Я имею в виду, в первую очередь, запись одного моего сна, продаваемого на Торгуне за бешеные деньги. Плюс к этому…
– Молодой человек, – перебил меня Высокий Чин (и отчего это Высокие Чины так любят перебивать тех, кого считают ниже себя по всем параметрам?), – ваши доказательства будут приобщены к делу, не сомневайтесь. Но должен сразу предупредить. Вопрос о вашем денежном вознаграждении остаётся открытым.
– Как это?! – воскликнули мы с Марком дуэтом.
– Я же утвердил Дементия в статусе нашего внештатного агента, – добавил Марк. – Имея на это полное право, между прочим.
– Право ты имел, всё верно, – мне показалось, что Высокий Чин усмехается. – Но за время твоего пребывания на Земле у нас, в ГП, если ты заметил, поменялось руководство. И вместе с ним инструкции. Теперь ты бы уже не имел на это права.
– То, что руководство поменялось, трудно не заметить, – дерзко произнес Марк. – Для этого достаточно попасть в ваш кабинет. Но вы не хуже меня знаете, что оперативник, не имеющий информации о смене инструкций, обязан действовать, руководствуясь теми инструкциями, которыми располагает на данный момент.
– И это верно, – не стал спорить Высокий Чин. – Поэтому я и говорю: под вопросом. Скорее всего, деньги свои Дементий получит. Но не скоро. Сам понимаешь. Пока казначейство разберётся с делом, сопоставит даты, то, сё… К тому же, повторяю, на данный момент заморожено любое финансирование, связанное с Торгуном. Так что, сам понимаешь… – он развёл в сторону руки-ветви. Совсем как человек, показывающий всем своим видом, что рад бы помочь, но не в силах.
«Так, – подумал я, – с бабками меня, кажется, накололи. Хрен с ним, не в первый раз. Но сделать то, что я хочу сделать, ты мне, дуб недоделанный, не помешаешь». А вслух произнёс:
– Ничего, я подожду. А пока буду ждать, слетаю, пожалуй, на Торгун. У меня там есть пара-тройка дел.
– И как же вы это собираетесь осуществить? – с искренним интересом осведомился Высокий Чин.
– Очень просто, – ответил я прямо и открыто. – У меня есть собственный корабль, и человек я свободный. Куда хочу, туда и лечу.
– А вот тут вы ошибаетесь, Дементий, – сказал Высокий Чин. – Точнее, ошибаетесь наполовину. Человек вы, несомненно, свободный и вольны делать, что хочется и, как справедливо сами заметили, лететь, куда хочется. Но вот корабля у вас нет.
– Прошу прощения, – вмешался Марк. – Но это действительно корабль Дементия. Я видел завещание гойта Лиясы.
– Увы, – Высокий Чин снова развёл в стороны руки-ветви. – По закону Галактического Содружества технологии межзвёздных полётов не могут быть переданы отсталым расам типа землян – прошу прощения, Дементий, но вы и впрямь принадлежите к отсталой расе, что, разумеется, никоим образом не умаляет ваших высоких личных качеств – без специального решения Галактического Совета. Поэтому, как ни прискорбно мне это говорить, корабль мы временно арестуем. Но вы, Дементий, можете впоследствии рассчитывать на солидную денежную компенсацию. С очень высокой долей вероятности рассчитывать.
Наступил один из редчайших моментов в моей жизни, когда я онемел. Это был сильный удар, и мне требовалась пара секунд, чтобы найти нужные слова. Но Марк успел найти их раньше.
– Одну минуту, – сказал он. – А как же закон о неприкосновенности частной собственности? Насколько мне известно, он превалирует над законом о непредставлении технологий межзвёздных полётов отсталым расам.
– Очень может быть, что и превалирует, – весело ответил Высокий Чин. – Я, знаешь ли, не адвокат. Я полицейский. И, как полицейский, заявляю: корабль временно арестован.
«Вот тебе и ёжик в тумане, – подумал я. – Приехали. Выходи строиться».
– Послушайте, – сказал Марк. – Я всё понимаю. На Торгуне гражданская война, корабль Дементия арестован… Но как быть с тем, что преступники убили двоих лируллийцев и уничтожили мой корабль? Мало того, они были уверены, что убивают меня! Когда это Галактическая полиция прощала подобные действия? Или вы скажете, что и в этом отношении инструкции изменились? Только ведь здесь уже не инструкции, здесь наша честь поставлена на карту!
– Конечно, конечно, – примиряюще произнес Высокий Чин. – Об этом мы помним, и ничего здесь не изменилось. Но ты же сам пишешь в своём докладе, что это, возможно, был взрыв реактора, так?
– Как честный полицейский я обязан был привести все версии.
– В твоей честности никто не сомневается. Но мы должны разобраться. И мы разберёмся, обещаю.
– Как же вы разберётесь, если преступники на Торгуне?!
– Вот когда можно будет отправиться на Торгун, тогда и разберёмся. А пока отдыхай. Тебе, кажется, отпуск положен?
– Положен, – буркнул Марк.
– Вот и отдыхай. Всё, свободны. Прошу извинить, но у меня срочная встреча. Я и так уделил вам слишком много времени. Было приятно познакомиться, Дементий. Надеюсь, Лирулла вас не разочарует.
Круг замкнулся.
Мы вышли из кабинета. А что ещё оставалось делать?

Глава 18

Лавочек-скамеечек здесь не было – лируллийцы в своём естественном облике не сидят. Поэтому, когда мы вышли из штаб-квартиры ГП, я углядел на ближайшей лужайке декоративный валун подходящего размера и формы, решительно прошагал к нему по газону, уселся и закурил свою последнюю сигарету, которую берёг для особо трудной минуты. Хрена ли там – всё равно хуже уже не будет. Ни корабля, ни денег, ни шансов освободить Эйшу. Эх, дурак, кому я поверил? Полицейскому! Надо было оставаться на Торгуне и попытаться совершить задуманное самому. В конце концов, у меня был корабль Лиясы – неслабый козырь в любом случае. И вообще я был уже там, рядом. А что теперь?
Подошел и остановился рядом Марк.
– Извини, – сказал лируллиец. – Я не мог знать, что так кардинально сменится руководство. Этот… у которого мы только что были… Слышал о нём раньше. Карьерист, самодур и перестраховщик. А моё бывшее начальство отправили на пенсию. По возрасту. Хотя на самом деле, подозреваю, из-за событий на Торгуне. Прозевали, мол, вовремя не отреагировали и всё такое прочее.
Я молча курил, стараясь не смотреть на галактического полицейского.
– Ещё не всё потеряно, Дёма.
– Ну конечно, – последняя затяжка добила сигарету почти до фильтра, я загасил окурок о валун и нагло бросил его в ухоженнейшую – англичане бы обзавидовались! – траву газона. – Даже на Землю теперь вернуться не могу. Сигарета – и та последняя была. А так – да, не всё потеряно, ты прав. Руки, ноги, голова при мне. Пока.
– Курить вредно, – объявил Марк. – Не распускай сопли, а слушай. Пока ты отравлял никотином себя и воздух моей родины, а также размышлял о том, что зря связался с полицейским и, уж тем паче, крепко ему помог, я соединился со своим другом. Он отличный адвокат. Ждёт нас через полчаса. Надеюсь, даст хороший совет.
– Ничего, кроме надежды, нам и не остаётся, верно? – спросил я и поднялся с валуна. – Что ж, поехали. Послушаем твоего адвоката. Всё равно делать нечего.
С другом Марка мы встретились в специальном кафе-ресторане, рассчитанном на посещение любого представителя любой же, входящей в Галактическое Содружество, расы. Таких заведений навалом на Торгуне. Оказалось, что имеются подобные и здесь. Ничего странного. Столица Лируллы являлась крупным международным и межрасовым космическим портом, и на её просторных улицах можно было встретить и сварога, и ирюмма, и каравос Раво, и кого угодно из тех, кто хотел и мог посетить чудесную родину лируллийцев. Не в том количестве, как на Торгуне, понятно, но всё-таки.
– Слушаю вас, ребята, – сказал друг Марка, когда мы после взаимного представления устроились за столиком (точнее, уселся только я), а Марк заказал еду и напитки. – Смело излагайте. Но только не очень длинно, хорошо? Самую суть.
И Марк изложил самую суть. Лаконично, чётко и ясно, как положено хорошему полицейскому.
– Итак, – сказал адвокат, когда Марк умолк. – Подытожим. Вы хотите вернуться на Торгун и кое-кого, пока не важно, кого именно, освободить из плена. С официальной миссией ГП ты, Марк, туда лететь не можешь. Но зато имеешь полное право отправиться неофициально, так как находишься в отпуске и волен распоряжаться своим временем, как тебе угодно.
– Всё так, – начал Марк, – но для этого…
– Погоди, – остановил его друг, – не торопись. Вечно ты торопишься, я ещё не закончил. Для того, чтобы попасть на Торгун, вам нужен корабль. Потому что и пассажирские и любые другие рейсы туда сейчас отменены. Этот корабль у вас есть. Но он арестован. Однако, как вы утверждаете, корабль принадлежит вам, Дементий, по завещанию прежнего владельца гойта Лиясы. Верно?
– Верно, – подтвердил я. – По завещанию корабль мой.
– Я могу каким-то образом ознакомиться с завещанием?
Вот что значит предусмотрительность! Я мысленно погладил себя по голове. Не зря перебросил копию завещания в микнс, когда ещё летел с Торгуна на Землю. Вроде бы просто от нечего делать, а оно вон как вышло. Если корабль уже под арестом, то, спрашивается, как в него попасть, чтобы вытащить текст завещания из бортового компа?
– Оно здесь, – я достал из-под майки и продемонстрировал микнс. – Включить?
– Будьте добры, – сказал адвокат.
Пока Лера по моей команде ознакомляла его с завещанием, мы с Марком успели перекусить и выпить по бокалу отменного твинна.
– Так я и думал, – удовлетворённо сообщил друг Марка, закончив просмотр и передавая мне микнс. – Но проверить был должен. Корабль, действительно, принадлежит вам, Дементий. И лично я готов это доказать в любом суде. Сие, в свою очередь, означает, что арестовывать его никто не имеет права. До тех пор, разумеется, пока вы не совершите преступление, по которому на ваше движимое имущество может быть наложен арест. Что опять же проблематично, так как вы не являетесь… Впрочем, это уже не важно, я слегка увлёкся, простите. Самое главное. Ты, Марк, был совершенно прав, когда предположил, что закон о неприкосновенности частной собственности превалирует в данном случае над законом о непредоставлении отсталым расам технологий и средств для межзвёздных перелётов. Превалирует абсолютно и безоговорочно. Вы понимаете, что это значит?
– Э… не совсем, – признался Марк. – Корабль-то все равно арестован. Пока в суде докажешь, что он твой, столько времени уйдёт.
– А зачем что-то доказывать? – спросил я. – Если корабль мой, то я имею полное право его забрать.
– О! – сказал адвокат. – Молодец, Дементий, в нужном направлении рассуждаешь.
– Как это – забрать? – удивился Марк. – Выкрасть из-под ареста?
– Не выкрасть, а забрать, – повторил я. – Он ведь мой, верно? Значит, арест незаконен и плевать на него.
– То есть… – медленно начало доходить до Марка.
– То есть я обязуюсь превратить в полный ноль любой судебный иск против вас, буде таковой случится после того, как вы заберёте корабль, – объявил друг Марка. – Зачем вам с кем-то там судиться? Пусть они с вами судятся. Это всегда выгоднее, говорю как адвокат. Особенно когда вы в своём праве.
– Неожиданная мысль, как-то я сразу об этом не подумал, – признался галактический полицейский. – А действительно. Почему мы должны что-то кому-то доказывать? Пусть доказывают те, кто не прав. Но как нам укра… хочу сказать, забрать корабль? Если он под арестом, пусть и незаконным…
– Тут надежда только на тебя, – сказал я. – Сам понимаешь, понятия не имею, каким образом у вас на Лирулле арестовывают и потом охраняют межзвёздные корабли. Да и не только на Лирулле.
– И вот ещё что, – добавил наш замечательный адвокат. – Ты, Марк, мой друг, поэтому сразу должен предупредить. Повторяю, я берусь выиграть впоследствии любой суд. Начиная от нашего местного лируллийского и заканчивая судом Галактического Сообщества. Но. Если корабль заберёт Дементий – это одно. А вот если ты пойдёшь с ним – другое. Скандал разгорится обязательно, эта новая шишка в ГП так просто дело не оставит. Хочу сказать, что юридически я тебя прикрою, как смогу, однако внутри вашей системы…
– Можешь не объяснять, – сказал Марк, – мне и так понятно. Из полиции, скорее всего, придётся уйти.
– Может, тогда не стоит, Марк? – спросил я. – Великовата жертва, мне такая не нужна.
– Спокойно, Дёма, – ответил мой друг полицейский. – Это не жертва. Мне и самому надоело. Если они считают меня винтиком, то я так не считаю.
– Вот только не надо обманывать себя и валить на систему, – сказал адвокат. – А то я тебя не знаю. Скажи честно – подворачивается удобный случай. И всё. Ты же сам мне сто раз талдычил, что в полиции тебе надоело и хочется заняться бизнесом.
– Уговорил, – засмеялся Марк. – Подворачивается удобный случай, и я этому только рад, – после чего повернулся и крикнул роботу-официанту: – Ещё три твинна за этот столик! Больших и холодных!
Ну и откуда, спрашивается, у меня нашлось бы время осмотреть прекраснейшую столицу Лируллы, в которую я влюбился с первого взгляда?
После того, как мы распрощались с адвокатом, немедленно отправились в космопорт, где Марк, пользуясь служебным положением, аккуратно и быстро выяснил, что мой корабль действительно арестован буквально несколько часов назад и его охраняет всего один полицейский из ГП.
Затем мы вернулись к Марку домой, и остаток дня ушёл у хозяина на то, чтобы узнать, кто именно будет охранять наш, то есть мой (мой!) корабль ранним утром завтра, а также оформить отпуск и уладить кое-какие личные дела. Я же поначалу развлекался тем, что постоянно отрывал его от этого занятия вопросами, пытаясь выяснить, как именно мы попадём на арестованное судно и почему, собственно, делать это он считает необходимым именно рано утром.
– Попадём, не переживай, – отвечал Марк. – Я пока ещё всё-таки галактический полицейский. А завтра рано утром, потому что, во-первых, любое доброе дело следует начинать с утра, и, во-вторых, как раз завтра утром охранять нашу посудину будет молодой «черенок», который когда-то ходил у меня в стажёрах. И я его не обижал. Теперь всё понятно?
Я сказал, что понятно всё так, что дальше некуда, и отпросился погулять до захода солнца.
– Верное решение, – согласился Марк. – Иди, поброди, подыши воздухом. Когда ещё случай представится? У нас безопасно. Только дай мне микнс на минутку, я заложу в него координаты моего дома на всякий случай. И вообще, держи микнс включённым в режиме рации. Мало ли, вдруг мне понадобится с тобой быстро связаться.
Бродить далеко я не стал. Почти сразу же наткнулся на симпатичный общественный фонтан, выполненный в виде скульптурной группы: три лируллийца – мужчина, женщина и ребёнок стоят, взявшись за руки-ветви, вероятно, символизируя счастливую лируллийскую семью, а между ними бьёт в небо и рассыпается радужными струями, падая затем в круглый каменный бассейн, вода. Вроде ничего особенного, а успокаивает. Может быть, потому, что тема скульптурной группы – из разряда вечных. Если, конечно, данная тема мною верно определена. К тому же совсем рядом обнаружилась кафешка, где торговали напитками и едой на вынос, и я с удовольствием посидел часок на травке возле фонтана, потягивая некрепкий твинн, любуясь игрой лучей заходящего солнца в струях воды и ни о чём особо не думая.
…Марк поднял меня, когда небо на востоке едва окрасилось в светло-зелёные тона. Умылись (лируллийцы тоже по утрам умываются), позавтракали и на предварительно вызванном роботе-такси отправились в космопорт. Но перед этим я задал Марку вопрос, который давно хотел задать, да всё как-то не удосуживался:
– Скажи, Марк, программа в микнсе, что я ношу на груди, которая предстаёт в виде девушки, она специально сделана похожей на Эйшу Ружебо? И почему она, в смысле программа, а не Эйша, так часто переодевается?
– Тебе честно сказать?
– Желательно, партнёр.
– Да, специально. Наши психологи решили, что таким образом ты лучше подготовишься к контакту с кланом Ружебо. И, как я понимаю, они не ошиблись. Или тебя это как-то задевает? Так можно придать ей любой вид, не вопрос. А частое переодевание – это, наоборот, чтобы тебе интереснее было контактировать с самой программой.
– Да нет, всё нормально, – буркнул я. – Спасибо за откровенность. Пока переделывать ничего не надо, но в будущем я подумаю.
Всё получилось, как и обещал Марк, быстро и красиво. Точно по заранее разработанному плану.
На взлётно-посадочное поле мы попали без всяких проблем, благодаря принадлежности моего товарища к ГП, и нам даже выделили быстроходный юркий кар-глайдер, чтобы не переться пешком больше трёх километров до нужной стоянки.
Возле милого уже моему сердцу «Прыгучего» нас встретил – поначалу сурово – молодой лируллиец-полицейский. Но, узнав в Марке своего бывшего наставника, слегка оттаял.
– Здравствуй, младший, – поздоровался Марк. – Рад тебя видеть, – и честно признался: – Нам надо попасть внутрь.
– Ты слишком о многом просишь, старший. Я очень тебя уважаю, но… если узнают, вылечу со службы. Чего не хотелось бы.
– Правильно, – весело сказал Марк. – Тебе ещё служить и служить. А вот я своё, кажется, отслужил. Поэтому терять мне нечего. А уж моему другу человеку Дементию, у которого наша доблестная ГП фактически пытается украсть его собственный корабль, и вовсе всё по фигу. Он, понимаешь, с планеты, которая не входит в ГС, и взятки с него поэтому гладки. Так, Дёма?
– А то! – подтвердил я.
– Так что всё просто. Доложишь начальству, что человек Дементий заставил тебя пустить нас внутрь силой оружия.
– Как это? – не понял молодой.
Я вытащил из-за спины ручной плазмотрон, который засунул за ремень, пока мы ехали по взлётно-посадочному полю, и направил его на Марка со словами:
– Узнаёте? РП – ручной плазмотрон, сработан на Торгуне. Объём магазина – двадцать пять выстрелов. Дальность гарантированного поражения – триста метров. Возможность автоматической стрельбы. Полностью заряжен. Курок взведён. Не пустите на корабль, я пристрелю Марка, обещаю. Мне, как было уже сказано, терять нечего.
– Это он меня так называет – Марк, – сообщил Марк. – И совсем не шутит. Видишь? Я в заложниках, дружище. Вот что значит довериться землянину. Дикая грубая раса. Ни стыда, ни совести. Я ему доверился, а он тайком пронёс на Лируллу оружие, а затем, как видишь, его применил… Ну, ты долго будешь ещё соображать? Чему я только тебя учил, непонятно.
– А! – наконец, обрадовался молодой лируллиец. – Так бы сразу и сказали. Ясно дело, не могу же я допустить твоей смерти, верно? Жизнь лируллийца священна.
– Молодец, – похвалил Марк. – Давай, пропускай нас. У Дементия личный ключ – он сам откроет свой корабль. Тебе даже начальству врать не придётся. Скажешь, что всё так быстро произошло, что ты и связаться с ними не успел. То есть ты бы успел, конечно, но боялся, что человек меня пристрелит. Так?
– Ещё бы! – воскликнул «черенок», отступая в сторону. – Я ничего не мог сделать. Заложник – дело серьёзное. К тому же человек – явный псих. Кто знает, что у него на уме? Только учтите, с начальством я свяжусь сразу же, как только вы попадёте внутрь.
– Обязательно, – сказал Марк. – Но мы всё сделаем быстро, не волнуйся. Это вообще очень быстрый корабль. Быстро выходит на стартовый режим, быстро летает. Сказка. Пошли, Дёма.
– Счастливого пути, – сказал нам в спину сообразительный полицейский. – Жалко, что ты уходишь из ГП. Лично мне будет тебя не хватать.
Для того, чтобы войти в корабль, добраться до рубки и взлететь, нам понадобилось ровно четырнадцать минут. Уж не знаю, исполнил ли бывший стажёр Марка своё обещание связаться с ГП сразу, но нам никто не помешал. Может быть, не успели. Может быть, непосредственно отвечающее за содержание корабля под арестом начальство, почесавшись, справедливо решило не торопиться. В конце концов, Марк и правда хороший полицейский. А карьеристов, самодуров и перестраховщиков не любит никто.

Глава 19

Одно из свойств гения – это то, что он не перестает удивлять и после смерти. За время, пока мы с Марком летели с Земли до Лируллы и теперь с Лируллы на Торгун, творение гойта Лиясы звездолёт «Прыгучий» изучалось нами со всем тщанием (нужно же знать, чем владеешь), и на каждом этапе наше восхищение им только росло.
Кроме того, что «Прыгучий» был способен двигаться в гиперпространстве намного быстрее любого из известных на сегодняшний день типов звездолётов, он ещё умел в случае необходимости генерировать мощнейшее защитное поле и был вооружён штукой, которую Марк, недолго думая, обозвал «исчезатель». Это оружие, как мы узнали из его технического описания, найденного в бортовом компьютере, отправляло куда-то в параллельную Вселенную всё, что попадало под его луч. Луч же, в свою очередь, мог быть и узконаправленным, не хуже луча лазера, и вполне себе широкоугольным, расходящимся конусом так, как надо стреляющему. Оч-чень крутая смертоубийственная зараза. Марк сказал, что это чистая фантастика и аналогов ей, насколько ему известно, в обитаемой Вселенной не существует. Вся эта сверхтехнология питалась от генератора, опять же нового типа, черпающего энергию, как мы поняли, непосредственно из вакуума.
В общем и целом, если разобраться, в наследство мы с Эйшей получили не просто звездолёт, который сам по себе стоил сумасшедших денег, а самое настоящее баснословное состояние.
Но Эйшу ещё следовало освободить.
Военный совет был произведён сразу же, как только «Прыгучий», никем, между прочим, не преследуемый, ушёл в гиперпространство с намерением ровно через пятьдесят шесть часов выйти из оного и оказаться в окрестностях Торгуна.
К тому времени нам уже многое было известно об особенностях нашего межзвёздного транспортного средства, и планировать дальнейшие действия мы могли, учитывая данные особенности.
Первая мысль, которая нас посетила, – зависнуть над резиденцией клана Эльгожо и под угрозой применения «исчезателя» потребовать выдачи пленников, была отметена сразу.
– Слишком велик риск, что попадём по своим, – сказал Марк. – Оружие-то нам незнакомое. И вообще, хорошо бы придумать нечто такое, что помогло бы заодно и с гражданской войной покончить.
– Ага, – сказал я, – чтобы, как говорится, два раза не вставать.
– Ты о чём?
Пришлось рассказать ему эту старую шутку, но, кажется, Марк её не вполне оценил, так как понятие «тост» у лируллийцев весьма отличалось от нашего.
Некоторое время мы делали вид, что усиленно думаем над проблемой.
– Давай воспользуемся старой доброй логикой, – предложил я.
– Давай, – согласился Марк.
– Что может заставить каравос Раво быстро прекратить гражданскую войну?
– Хм. Первое, что приходит на ум – это победа одной из сторон.
– Верно. Но нам не подходит. Если мы станем на чью-то сторону, то прольётся море крови. Оно нам надо?
– Ни в коем случае.
– Значит, смотрим дальше. Внешняя угроза.
– Сильный аргумент, – согласился Марк. – Но, как мы с тобой знаем, ГС не хочет вмешиваться. Так что ультиматум объединённых военных флотов отпадает.
– Но мне нравится слово ультиматум. А если… Не внешняя угроза, а внутренняя?
– Не понял, – признался Марк.
– Допустим, общая беда. Нечто такое, что заставило бы их сложить оружие под страхом всеобщей гибели. Ну, или не всеобщей, но всё равно массовой. Опять же ультиматум. Не перестанете убивать друг друга, погибнете. А кто не погибнет, тот пожалеет, что остался жив.
– Мысль интересная. Только как мы сможем им организовать общую… – Марк неожиданно умолк и замер, превратившись в статую самому себе.
Я ждал.
– Гравигенераторы! – торжественно провозгласил Марк. – Ну конечно! Как я мог об этом забыть! Дёма, радуйся. Мы нашли для них общую беду.
Всё оказалось до смешного просто. Астероиды Торгуна, образующие Систему – Большой Торгун, Красный Торгун, Оранжевый, Жёлтый, Зелёный, Голубой, Синий и Фиолетовый, держались «в связке» лишь благодаря целенаправленному и постоянному действию сверхмощных гравигенераторов, собранных в свободно перемещающийся в пространстве Системы кластер под незамысловатым названием «Станция «Сила».
– Если представить себе, что Станция «Сила» по тем или иным причинам перестаёт действовать, – рассказывал Марк, – то последствия для всего Торгуна в целом и Системы в частности будут непредсказуемы. Система элементарно распадётся.
– Столкновения между астероидами, потеря атмосферы, бесчисленные жертвы? – предположил я.
– Трудно сказать. Я не специалист. Положим, атмосферу удержат стационарные гравигенераторы, расположенные на астероидах, но кто знает, насколько крепко они её удержат? Про столкновения между астероидами точно сказать невозможно. Но то, что подобный катаклизм очень даже может случиться, ясно и так. И если, не дай Вездесущий, это произойдёт… Да если даже и не произойдёт. Когда астероиды Системы разлетятся в разные стороны на сотни тысяч километров друг от друга, то вряд ли кому-то захочется воевать. Встанет вопрос об элементарном выживании и восстановлении Торгуна. А это такие деньги, что самим каравос Раво никак не потянуть. Значит, прощай та автономность, которой они пока ещё обладают. Надо идти на поклон к Галактическому Сообществу. И ещё большой вопрос, согласится ли ГС помочь. А если согласится, то на каких условиях. В общем, – заключил Марк, – кажется, мы с тобой совместными усилиями родили гениальную в своей простоте и действенности идею. Осталось превратить её в чёткий план…
Бой вышел коротким. Одиннадцать минут с какими-то там секундами по часам. Согласитесь, ерунда. За это время и сексом толком не займёшься, а уж разметать пятнадцать специально оснащённых и вооружённых кораблей охраны Станции «Сила» и вовсе может показаться вымыслом изрядно поддавшего военного астронавта.
Тем не менее, это произошло в реальности.
Нет, когда мы, оказавшись в окрестностях Торгуна, решительно и быстро вошли в Систему и достигли Станции, то честно предупредили корабли охранения, что будем бить на поражение. В том случае, понятно, если они вознамерятся нам помешать.
Вернее, предупредил я. С самого начала мы с Марком решили, что лучше всего, если зачинщиком всего дела будет выступать Дементий Сергеевич Воробьёв – человек с дикой планеты Земля.
И тому была масса причин. Главная из которых – человечество в целом и Дементия Сергеевича Воробьёва, в частности, раса каравос Раво обидела с ног до головы.
В самом деле.
Мало того, что безнаказанно крали, а затем в целях наживы использовали человеческие сны, так ещё и устроили войну кланов, переросшую в войну гражданскую, в результате которой лично Дементий Сергеевич Воробьёв потерял не только все свои честно заработанные деньги, но и самих работодателей, которые обязаны были ему эти деньги заплатить. И это не говоря уже об упущенной выгоде.
Короче, где бабки, господа? Где верхушка клана Ружебо? Давайте разбираться. Тёрки так тёрки. Посмотрим, у кого тёрка крепче и острее.
Крепче и острее тёрка оказалась у нас.
Когда на наше честное предложение командиры кораблей охранения ответили сначала искренним смехом, а затем, после того, как мы продемонстрировали наши возможности, подбив один из них (просто с помощью «исчезателя» вынесли двигательный отсек в параллельную Вселенную), открыли по нам огонь изо всех видов оружия, пришлось взяться за дело со всей серьёзностью. За дело, собственно, взялся бортовой комп, предварительно запрограммированный на подобное развитие событий.
Как мне показалось, «Прыгучий» даже и не особо стремился уклониться от ударов аннигиляторов, деструкторов, плазменных пушек, дезинтеграторов, лазеров, регранов и, Вездесущий знает, что там было в арсенале кораблей охранения ещё. И десятка полтора, если не больше, попаданий наверняка бы покончило с нашим существованием, если бы не чудесное защитное поле (спасибо, Лияса!). Мощности оно жрало немерено, но дело свое делало выше всяких похвал. К тому же энергии в накопителях вполне хватило и на него, и на все остальное. Главное – на «исчезатель», который под управлением бортового компа работал так, что любо-дорого посмотреть.
Р-раз, и в двигательном отсеке очередного сторожевика во-от такая сквозная дырища. Ни шума, ни пыли. Исчезает всё, что попадает под луч. Движку, понятно, каюк, а вместе с ним каюк и всему бортовому оружию, потому как питается оно от движка. Теперь наводим на следующий…
И так двенадцать раз. Оставшиеся три сторожевика, наконец, сообразив, что дальнейшая борьба с нами очень быстро приведёт к участи их товарищей, отвалили в стороны и на максимальной скорости покинули сферу боя.
Конечно, продлись драка хотя бы полчаса, всё могло бы повернуться иначе, потому что нам потребовалось бы пополнить запасы энергии. Для чего покинуть Систему, запустить генератор… и так далее. Но бой продлился столько, сколько продлился – ровно одиннадцать минут с секундами.
Теперь наступал второй этап. Был он рискованнее первого уже хотя бы потому, что требовал покинуть борт нашего непобедимого корабля. Но мы рискнули.
Всё-таки в определённых случаях старая поговорка о том, что доброе слово и пистолет куда действеннее просто доброго слова, верна на все сто процентов. В самом деле, куда деваться, если вы буквально только что своими глазами видели, как один кораблик, на вид совсем не крейсер имперского флота сварогов, превратил в бесполезный хлам целую дюжину сторожевиков? И при этом вы точно знаете, что в данный момент чудо-пушки этой страшной крошки направлены точнёхонько на вас? Некуда деваться, скажем со всей ответственностью. Остаётся лишь одно: расслабиться и постараться получить удовольствие. Каковое удовольствие заключается в том, что вы становитесь свидетелем ранее невиданного и неслыханного: два разумных существа нагло и быстро ставят на уши целую межзвёздную расу. Каким образом? Да всё тем же шантажом. Только теперь в качестве аргумента выступают не их пушки, а ваша любимая Станция «Сила». Гордость, так сказать, и краса. Двойной одномоментный шантаж. Пушки шантажируют вас, а Станция «Сила» со всеми её гравигенераторами – остальных каравос Раво. Шах и мат.
Было бы странно, не обладай Станция «Сила» автономной радиоэлектронной системой оповещения граждан Торгуна на случай неполадок или, не дай Вездесущий, серьёзной аварии. По всем используемым видам и частотам связи. От радио до последнего персонального компьютера. И мы этой системой воспользовались.
Речь, которую я приготовил заранее, была не слишком длинной и, возможно, несколько сумбурной. Но зато доходчивой.
– Граждане Торгуна, – произнёс я в предоставленный мне микрофон в главном операционном зале Станции (Марк в это время следил за тем, чтобы никто из работников Станции не решился на саботаж и связь работала в штатном режиме), – с вами говорит житель планеты Земля Дементий Воробьёв. Долгое время клан Ружебо и не только он крали наши человеческие сны, а вы покупали краденое и получали от этого удовольствие. Пришло время расплатиться. Я мог бы долго рассказывать о том, как из-за вашей гражданской войны потерял свои деньги и упустил выгоду, а также об иных обстоятельствах и резонах, но не стану этого делать. Скажу просто и ясно. Станция «Сила» находится под полным моим контролем, корабли охранения выведены из строя, и мне терять нечего. Требования мои таковы: если в течение суток, начиная с этой минуты, вы не прекратите огонь на всех ваших фронтах и не выдадите мне в целости и сохранности Эйшу Ружебо, а также Бельядо, Альядо и Эльгожо Ружебо, то, клянусь, я уничтожу гравигенераторы «Силы», и тогда пеняйте на себя. Повторяю, мне терять нечего, а достать меня вы никак не можете. Спросите у экипажей тех трёх сторожевиков, которые бежали с поля боя, что случилось с кораблями их товарищей, и вам многое станет ясно. Итак, сутки пошли. До связи. И да поможет нам всем Вездесущий. Да, чуть не забыл. Для того, чтобы все осознали серьёзность моих намерений, ровно через час я отключу Станцию. Ненадолго. Так, чтобы Систему можно было быстро вернуть в стабильное состояние. Тем не менее, предлагаю всем приготовиться, дабы избежать ненужных травм и жертв. Запомните и передайте тем, кто не слышал. В семнадцать часов по среднеторгунскому времени Станция «Сила» будет отключена. Держитесь крепче. Вот теперь совсем до связи и успехов в нашем общем деле.
Умение считать деньги – важнейшее из умений разумного существа. Оно помогает рассчитать свои силы и удерживает от совсем уж безрассудных авантюр. Каравос Раво считать деньги умели. Особенно быстро и хорошо они их, видимо, посчитали после того, как им стало известно об участи сторожевиков, а затем специалисты Станции под нашим с Марком чутким руководством и впрямь отключили гравигенераторы на короткое время. Которого вполне хватило, чтобы осознать. Ну, то самое, о чём я говорил в микрофон. Война войной и обидный шантаж обидным шантажом, но когда на кону стоят даже не жизни, а миллиарды крёзов… Нет уж, воля ваша. Проще договориться.
Нам даже не пришлось ждать двадцать шесть часов. Уже через восемнадцать с нами на связь вышли главы трёх крупных воюющих объединений кланов и сообщили, что согласны на мои условия.
– А с мелкими объединениями как быть? – осведомился я.
– С ними мы разберёмся, – пообещали мне. – Если они не прекратят огонь, то немедленно попадут в статус бандитов. А с бандитами у нас разговор короткий.
И это особенно приятно было слышать от тех, кто в моих глазах не слишком отличался от вышеупомянутых бандитов.

Эпилог

Мы сидели в обширной гостиной резиденции клана Ружебо и наслаждались добрым вином, произведённым на древней родине сварогов – Пейане. Бутылка такого вина стоила очень больших денег, но дядя Эйши – Эльгожо, как глава клана, решил, что может себе это позволить. Мы – это я, Марк, Эльгожо и Эйша.
Увы, прадедушка Эйши Бельядо и её отец не дожили до этого счастливого дня. Прадедушка умер буквально через день после нашей с Эйшей, Лиясой и Щелкунчиком неудачной попытки всех освободить, а Альядо погиб во время нападения на резиденцию объединённых сил сторонников клана Ружебо опять же с целью освобождения глав клана. Кстати говоря, нападение это тоже вышло неудачным. Мало того, что погиб Альядо, так ещё и Эйша с Эльгожо остались в плену. До тех самых пор, пока не явились мы с Марком на корабле гойта Лиясы «Прыгучий» и не решили разом все проблемы.
Ясен день, преувеличиваю, – не все. Но основные. После решения которых немедленно возникли новые, кажущиеся не менее основными. Их обсуждением мы и были заняты, используя в качестве приятного стимула пейанское вино.
– Самое забавное, – сказал Эльгожо, продолжая начатый разговор, – что Дементий вам не врал, Марк, когда говорил о том, что клан Ружебо намерен кардинально пересмотреть свою политику в области торговли человеческими сновидениями, а также во многих иных сферах. Я действительно считаю, что давно пора полностью переходить на законный бизнес. И сделаю всё, чтобы другие кланы нас поддержали. Мало того. Я очень надеюсь, Марк, на вашу помощь в данном вопросе. Даже не помощь. Партнёрство. Вы, кажется, упоминали, что собираетесь уходить из Галактической полиции?
– Считайте, что уже ушёл, – кивнул Марк, который, видимо, для того, чтобы сделать нам приятное, находился в человеческом облике. – Но связи останутся. Очень рад, что вы это предложили, Эльгожо. Я как раз хотел заняться бизнесом. Теперь стало яснее, каким, где и с кем.
– А ты, Дёма, – обратился ко мне дядя Эйши, – не хочешь к нам присоединиться? Насколько я успел тебя узнать, нужная жилка в тебе есть. Что тебе делать на Земле? Даже с теми деньгами, что ты заработал. Скучно же станет.
– На Земле у меня масса дел, – важно ответил я. – Одна организация честной закупки наших снов чего стоит! Между прочим, вы так и не рассказали мне, почему записывали сны именно в моём городе. Особая сновидческая атмосфера? Но это ладно, потом. А сны животных? Я не говорил вам об этой идее? Теперь говорю. Подумайте. Непаханое поле, и мы будем первыми. Наверняка найдутся любители посмотреть сны животных. И не только земных. А перевод и продажа различных художественных историй – романов, там, кино и прочего? Покойный Щелкунчик выказывал по данному поводу очень большой интерес. Стоит заняться. А включение в перспективе Земли в Галактическое Сообщество? Про это я вообще молчу. Тут, пожалуй, и жизни не хватит. Так что дел у меня на Земле много. Но вы правы, Эльгожо, все их решить я могу только с вашей помощью. Так что будьте спокойны, ни от Торгуна, ни от вас я никуда теперь не денусь.
– Отлично! – воскликнул Эльгожо и долил в бокалы вина. – Выпьем же за это!
Мы выпили.
– Эх, – мечтательно произнёс Эльгожо, – как бы тебя, Дёма, ещё и в наш клан включить, совсем было бы хорошо. С Марком это никак не получится, он лируллиец, не гуманоидной расы, а вот ты…
– Я тебя за язык не тянул, Эльгожо, – сказал я, поражаясь собственному нахальству и храбрости (вероятно, старое доброе вино Пейаны этому также поспособствовало). После чего поднялся, поставил бокал на стол, подошёл к Эйше, опустился перед ней на одно колено и взял девушку за руку.
Присутствующие наблюдали за моими действиями с немым изумлением.
– Эйша, – промолвил я по возможности твёрдо и ясно, – говорю, пока есть кураж, потом испугаюсь. Я тебя люблю. Больше жизни. Выходи за меня замуж.
К чести моей любимой, думала она недолго. Может, две или три секунды. И в них уложился десяток ударов моего, готового взорваться сердца.
– Я согласна, – сказала она. – Я тоже люблю тебя, Дёма.
Казалось, что тишину, наступившую в гостиной, можно было делить на части и продавать по весу и объёму, как самую высококачественную тишину в обитаемой Вселенной.
– Тогда пошли, – сказал я, поднялся, подвёл её к дяде Эльгожо и сказал: – Не знаю, как тут у вас, а у нас на Земле и в России принято просить разрешения на брак у старших. Гваро Эльгожо Ружебо, у вас – дяди Эйши и главы клана Ружебо – я прошу руки вашей племянницы. Обещаю сделать всё, чтобы она была счастлива.
– Э… – глава клана яростно потёр подбородок. – Даже не знаю. Уж слишком всё неожиданно…
– Если ты откажешь, дядя, – очень спокойно заявила Эйша, – то я всё равно выйду за Дёму замуж. Так и знай. И мы улетим жить на Землю.
Оп-па… С характером мне жёнушка достанется, однако. Хотя о не простом характере Эйши я догадывался с самого начала.
– Вот только не надо меня пугать, ладно? – весело произнес Эльгожо. – Должен же я для вида посомневаться или нет? Иначе было бы неприлично. Согласен. Конечно же, согласен. Будьте счастливы. И это… свадьбу оплачивает клан Ружебо.
– Спасибо, дядя! – Эйша бросилась на шею Эльгожо, и некоторое время мне казалось, что вот тут-то дядюшке и конец. Но обошлось.
– Одно меня немного смущает, – сказал я, когда все чуть успокоились и расселись по своим местам. – Марк свой, мне от него скрывать нечего…
– Погоди, сам угадаю, – сказал Эльгожо. – Вопрос наследника, так? Ты – человек, Эйша – каравос Раво. Генетическая совместимость и прочее.
– Верно, – подтвердил я. – С вами приятно иметь дело, дядюшка – на ходу мысль ловите.
– Бизнес такой, – ухмыльнулся Эльгожо. – Итак, по поводу наследника. Волноваться нечего. Люди и каравос Раво вполне генетически совместимы. Я это знаю совершенно точно.
– Откуда? – удивилась Эйша.
– Видите ли в чём дело, – вздохнул Эльгожо и, словно за спасательный круг, ухватился за бутылку вина. – На Земле я провёл много времени, без женщины трудно… Короче говоря, я завёл там себе любовницу. А что? Каравос Раво я неженатый, так что никаких измен, всё честно.
– Стоп, – сказал я. – Теперь я угадаю. Неужели она от вас родила?!
– Ага, – ухмыляясь до ушей, признался Эльгожо. – Дочку. Полгода уже ей, – и гордо добавил: – На меня похожа.
Когда утихли первые вопли восторга и поздравления, в дверь гостиной постучали.
– Да! – разрешил Эльгожо. – Входите!
Вошёл боец из клана Ружебо. В его руках был блок моих сигарет.
– Вот, – сказал он, – вы просили найти. Больше не было. Только это, – он прошёл в гостиную, положил сигареты на стол и удалился.
– Слава Вездесущему, – пробормотал Марк. – Наконец-то ты, Дёма, закуришь и успокоишься. Измучил меня, пока мы с Лируллы сюда летели, – пожаловался он окружающим. – По десять раз в день считал своей обязанностью сообщить мне, как ему хочется курить. А когда…
Я не слушал друга-лируллийца. Сидел и смотрел на сигареты. Вот они. Бери и закуривай. Никаких проблем. Да и купить можно, денег у меня теперь хватит. А потом, на Земле, пополнить запас. Только стоит ли? Если разобраться, я довольно давно обхожусь без никотина. И ничего, не умер. Опять же, Эйше табачный дым совсем не нравится…
Ну, решай, Дёма. Несколько судьбоносных поступков ты за последнее время совершил. И не пожалел ни об одном из них. Думаю, не пожалеешь и об этом.
Я поднялся, взял со стола блок, отошёл к стене, ткнул клавишу и бросил сигареты в распахнувшийся зев утилизатора.
В конце концов, никто не помешает мне снова начать курить, если очень захочется, верно?

Избранные сны, просмотренные автором за время написания книги

Воинская часть и лыжи

Воинская часть. Спортивный городок, где проводят тренировку гимнасты сборной России, а я за всем этим наблюдаю. Потом оказалось, что уже иду по территории в форме лётчика с погонами полковника. А часть мотострелковая. Навстречу ещё один смутно знакомый полковник. Он предлагает мне выпить, и я соглашаюсь. Мы покидаем территорию части, поднимаемся в его однокомнатную квартиру и пьём коньяк. Жёлтые портьеры на окнах, в которые бьёт солнце. Мы сидим в рубашках, вспоминаем курсантскую юность, наши кителя наброшены на спинки стульев. И потом сразу зима. Я катаюсь на новых современных беговых лыжах, но пользуюсь ими как горными – съезжаю по длинному удобному спуску. Снега не очень много, даже, можно сказать, мало, но мне хватает. Подходит мама, интересуется, как я провожу время. Хвастаюсь новыми лыжами. Все довольны.

С Новым годом!

Мы с моим московским знакомцем Костей Варламовым и с нами кто-то третий выбираем книги у лотка на улице. Все книги на польском. Продавщица тоже полька, говорит по-русски с акцентом. Нам предлагают Гумилёва в переводе на польский. Костя отказывается, я беру, говорю, что с удовольствием прочту стихи Николая Степановича и на польском. Костя с товарищем рассматривают тем временем альбомы графики какого-то художника с фамилией, созвучной Вазарели. Здесь же, на лотке. Мне графика не нравится. Но тут продавщица предлагает отдельную репродукцию картины этого же художника. Очень странную. Она устанавливается в трёх плоскостях – в угол. Две плоскости на стены, и одна снизу. Под определённым углом зрения некоторые элементы картины оживают. Мы берём. Затем попадаем на новогодний вечер, где участвуем в поимке крутого бандита. Драка, ножи, выстрелы, кровь, выбитые зубы. Куча-мала. Бандит очень силён. Тащит на себе всю кучу к выходу, пытаясь вырваться. Но всё-таки мы его вяжем. Напоследок – новогодняя ёлка, на которой вместо украшения завязан гигантский галстук бирюзового цвета. И больше ничего на ёлке нет.

Полёты над островом

Живописный остров-гора в тёплом море. Отличная погода. Я летаю над островом с помощью необычных и смешных устройств. Например, одноразовый зонтик со встроенной в него ракетой. Ракета для подъёма, а зонтик для спуска. Причём раскрывается он только перед самой землёй – резкое торможение. И раскрывается не над головой, а под ногами, снизу. После чего приходит в абсолютную негодность. Или кожано-овчинная птица-змей для планирования. Это вырезанная из овчины или кожи большая птица с уздечкой и прорезями для ног. Она взлетает, как воздушный змей, и планирует, колыхаясь в потоках воздуха. Чем-то ещё она напоминает ковёр-самолёт. Далее шар-ракета. Подъём на одноразовой ракете, потом надувается воздушный шар, и ты уже на нём летишь или медленно опускаешься. Всей этой фигнёй торгует Валерий Фёдорович Чеснок – бывший директор музея-заповедника Танаис. Дёшево. Сначала я летал один (жена боялась или не хотела), потом ко мне присоединился мой старинный друг – Сергей Ситник. Полетели вместе, чуть не разбились на одноразовом зонтике, но удачно упали в море. Долго выбирали у Чеснока шар-ракету. Подошёл ещё один друг, ныне покойный. Он тоже хотел летать, но денег не было. Я ему одолжил.

Северный полюс, Ростов-на-Дону

Плыли на дирижабле к Северному полюсу сквозь морозный туман. Доплыли, приземлились. Знакомый профессор сказал, что надо пройти сто тридцать семь метров, и тогда мы точно окажемся на Северном полюсе. Прошли. В снегу лежало множество плоских камней разной формы с нарисованными на них красивыми картинками – пейзажи юга, средней полосы, портреты, жанровые сценки. Живопись на камне. Отчего-то знал, что это оставили полярники, которые когда-то здесь зимовали. Выбрал себе на память картинку – обнажённая девушка, купающаяся в водопаде, и парень на переднем плане.
Дальше уже лечу сам, без дирижабля, и оказываюсь на набережной Ростова в ранний предутренний час. Ещё темно, хочется есть. Нахожу работающее кафе, захожу. Точно знаю, что здесь работает мой старый институтский товарищ – поёт под гитару. Но сейчас поёт кто-то другой. И не на сцене, а в отдельной пустой комнате, сидя на стуле, в микрофон. А звук уже идёт в зал через динамики. В зале за столиком сидит тот самый институтский товарищ со своей женой и несколькими приятелями, которых я не знаю. Выпиваем по рюмке за встречу, я завтракаю. Прихватываю с собой бутылку, выхожу, иду по набережной и отдаю бутылку какому-то бродяге. Потом у цыганок покупаю сигареты, они насыпают мне в ладони сдачу пятирублёвыми монетами с гербом СССР. Взлетаю и лечу над ещё спящим тёмным городом, держа курс на далёкие электрические огни.

Храм

Снился маленький деревянный, сложенный из брёвен, католический храм. Даже и не храм, а часовня. Кажется, дело происходило на Аляске. Прямо к часовне примыкала открытая терраса кафе, на которой обедали суровые аляскинские лесорубы и католический священник. Я зашёл в часовню помолиться, хоть и понимал, что православному вроде бы не положено. Но ведь Христос один на всех, верно? Кроме меня в часовне никого не было. Убранство яркое, золото с киноварью. Я прочёл «Отче наш» и перекрестился справа налево, по православному обычаю. Священник так и не появился.

Первая мировая

У меня мопед «Мерседес». Об этом я сообщаю папе по сотовому телефону. Мопед маленький, да удаленький. Откапываю его из-под снега, настраиваю газ и ручной тормоз. За рулём жена. Мы вышиваем по центру зимнего Ростова. Оказывается, что это уже не мопед, а маленький автомобильчик. Но руль всё равно как у мопеда.
И тут же попадаю на поля сражений Первой мировой войны. Воюю почему-то на стороне немцев. Окопы, укрепрайон на холме. Отражаем атаку американских самолётов. Взрывы. Стрельба. Выстрелом из револьвера сшибаю с коня вражеского разведчика. Это русский. Точнее, русская девушка. Она ранена. Убить, чтобы не мучилась, или перевязать и отправить в госпиталь? Враг стонет, кровь. Принимаю решение перевязать, спасти, но не успеваю – просыпаюсь.

Попытка к бегству

Разрабатываем с Олегом Дивовым горнолыжный маршрут-спуск, по которому можно уйти за кордон из СССР, в котором мы находимся. И уходим. Как в старом польском кинофильме «Ущелье ведьм». Оказываемся в здании среди гор, из стеклянного вестибюля наблюдаем за окружающей действительностью и пытаемся определить, в какой мы теперь стране. По марке автобуса на остановке и газетам на доске объявлений. Но заголовков газет не видим – слишком далеко. В конце концов, выясняется, что нам нужно заночевать в этом здании. Одно плохо – его по ночам навещают вампиры. Правда, есть комнаты-квартиры, которые надёжно защищены, и там можно спрятаться. Ищем такую квартиру-комнату по всем этажам гостиничного типа. Заперто, заперто… Кажется, находим. Устраиваемся, баррикадируемся. И знаем, что утром нам нужно бежать дальше.

Фантасты и актёры

Пил с братьями-фантастами в кафешке на открытом воздухе. Вдруг появился актёр Лёня Либет, показал мне какой-то простой и смешной фокус с исчезающим платком и убежал. Я побежал за ним: «Лёня! Лёня!» Оказался в зрительном зале, прошёл за кулисы, а там уже накрывают на стол. Театр собрался что-то праздновать, но непонятно что именно. Вроде бы премьеру. Я оказался за столом с массой незнакомых людей – новых актёров «Гаудеамуса». Впрочем, были и те, кто меня помнил. Либет сидел напротив и был в своём репертуаре – шутил, пел песню «Проходит жизнь, проходит жизнь, как ветерок по полю ржи…». Спрашивал, неужели я зарабатываю деньги стихами и песнями? Я отвечал, что фантастической прозой. Потом гулял по Львову.

Астральные гости

Прихожу с работы – полный дом народа. Сын готовится к экзамену, ему помогает один мой знакомый, ещё какие-то люди пьют чай на кухне, ходят по комнатам. При этом квартира загромождена полусобранной старой мебелью, которой раньше не было. Видно, только что привезли. Вешалка что-то вроде большой тахты или дивана, отдельно спинка от неё. Жена говорит, что всё это притаранил Женька Харитонов (редактор журнала «Если» и прототип мичмана Харитонова из произведений Олега Дивова). Я чуть ли не в истерике пытаюсь найти телефон Харитонова и высказать ему всё, что думаю по этому поводу. Не нахожу, ложусь спать. В темноте просыпаюсь и вижу, как из стены выходят двое подростков. Выглядят они словно привидения и громко разговаривают на ходу. Пересекают комнату и скрываются в другой стене. Мне не страшно, я зол. Понимаю, что компьютерные технологии достигли такого уровня, что люди могут ходить друг к другу в гости, оставляя тела в своих квартирах. Такие вот астрально-ментальные гости. Пытаюсь узнать у сына, как сделать, чтобы они не шлялись ночью через чужие квартиры. Может, собственный комп перенастроить? Поставить на него какую-то защитную программу и оставлять на ночь включённым? Сын не знает, но обещает узнать. В расстроенных чувствах пишу пальцем на пыльной поверхности старой мебели Харитонова: «Парни, оставьте, пожалуйста, людей в покое. Вы мешаете». И снова ложусь спать.

Квартира в Питере

Каким-то образом заработал двухкомнатную квартиру в Питере и решил туда перебраться. Оказалось, что это две комнатушки в полуподвале 16-этажки с одним подъездом. Очень странная квартира. Ванная – в общем холле, куда выходят двери и других квартир. Причём ванная бетонная. Хм. И туалет без унитаза. Просто дырка. Впрочем, чистый. Вообще, везде ровный, гладкий, серый бетон без отделки. Не понравилось, но жена уверяет, что всё очень здорово. Рядом, через улицу, обитает писатель-фантаст Андрей Лазарчук. Но при встрече только здоровается и быстро убегает. Лето, солнце. Я съезжаю вниз по асфальтированному тротуару на рёбрах сандалий, как на роликах или коньках, мимо юной женщины с коляской. И всю дорогу какая-то смутно знакомая питерская интеллигенция расспрашивает, как мне здесь живётся. Приходится врать, что хорошо, мол.

Песня

Мой институт. Сижу в аудитории, но не лекционной, а для практических занятий, на одну группу. Жду начала занятий, вижу и узнаю старосту Юру Бондаренко. Рядом со мной гитара. Вроде бы надо спеть песню, но я не знаю слов. Беру гитару, выхожу из аудитории, попадаю в холл. С одной стороны окна, с другой – автоматы для продажи газет, журналов и книг. Посредине – длинный стол со стульями. Присаживаюсь к столу, сочиняю слова к песне. Получается одна своя и ещё парочка новых куплетов к старой чужой. Но занятия уже начались, и в аудиторию возвращаться неудобно. Поднимаюсь по запасной лестнице наверх. Но не по ступеням, а лечу, отталкиваясь ногами от стен. Сзади какой-то преподаватель. Рассказывает, что кто-то с почвоведческого (заметим, институт – политехнический) факультета даже иногда ночует на чердаке. Отвечаю, что этот факт мне известен. Добираюсь до верхнего этажа, иду. Снова холл. Там – писатель-фантаст Миша Бабкин с каким-то музыкальным коллективом. Все пьяные и весёлые. Останавливаюсь выпить с ними. Шучу по поводу сочинения песен. На улице меня догоняет конопатая девушка и откровенно предлагает продолжить отдых у неё. Только она дочку сначала спать уложит. Девушка симпатичная, хотя у неё не хватает впереди одного нижнего зуба. Отказываюсь, объясняя, что женат и люблю жену. Ухожу. Девушка в растерянности остаётся на месте.

Хемингуэй

Смесь Львова и Парижа. На берегу моря. И мы шатались по нему сутками и даже годами. Сорокалетний Хэм, какие-то его друзья-собутыльники, женщины. Спорили, пили, спорили, пили, спорили. Пили всё подряд. Спорили о творчестве в основном. И о том, каким должен быть настоящий мужчина. Вопрос о том, какой должна быть настоящая женщина, почему-то не возникал. Пришли к выводу, что самое главное в творчестве – смирение. Ибо Господь испытует нас искусством. Ему, небось, тоже за нас, как за продукт своего творчества, бывает стыдно. И ещё как! Всё время хотели вернуться в юность, но не декларировали желание в открытую. Договорились съездить на специальном поезде туда, где проводили молодые годы. Поезд рано утром. Ждали всю ночь, Хэм куда-то ушёл, кончились сигареты. В поисках окурков я нырял в прибрежных водах на захламлённое обломками погибших кораблей морское дно. Не нашёл. Пришлось одолжить сигарету у старика в раннем утреннем кафе. Не для себя одалживал, для какой-то женщины Хэма. Сигарета оказалась без фильтра. На поезд мы так и не сели. Хотя он пришёл и, словно трамвай, ждал нас на городской площади. Ещё были гонки на велосипедах и бокс в старых, порыжевших и потрескавшихся от времени перчатках…